Легенда о Таули из рода Пыреко (Меньшиков)/Глава 26

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Легенда о Таули из рода Пыреко
автор Иван Николаевич Меньшиков (1914—1943)
Дата создания: w:1941 г, опубл.: 1941 г. Источник: И. Н. Меньшиков. Полуночное солнце. — Москва: Советский писатель, 1984.

26[править]

Черным вороном распласталось на краю тундр, у ледяного моря, деревянное стойбище русских. В ночь в низкое небо плывут от острога медные звуки опаленных пожарами колоколов.

У дубовых ворот, окованных крест-накрест железом, Таули остановился. Он постучал рукояткой ножа, и к оконцу в воротах осторожно подошел стрелец.

— Карачей, братцы! — приглушенно закричал он.

Подбежали стрельцы. Свесив головы со стен, они увидели юношу.

— Князя надо! — дерзко крикнул Таули. — Мне нужна вонючая нерпа по имени князь.

Стрельцы, не понимая чужеземного говора, послали за толмачом. Пришел дьяк, боязливо всматриваясь в лица стрельцов.

— Что надо? — спросил он.

— Князя, — смиренно ответил Таули, — храброго князя.

Тяжело растворились городские ворота. Таули провели в терем князя Тайшина — обдорского воеводы.

Воевода только что пришел из бани. Пахнущий веником и квасом, он вошел в горницу и покосился на Таули.

— Кто таков? — спросил он у дьяка.

— Таули, сын Пырерко, по прозванию Неняг, — сказал Таули. — Комар, по-вашему, — пояснил он.

— Таули? — как бы в раздумье повторил воевода и тяжелым взглядом обвел юношу.

Таули заметил, как медленно сжимались пальцы воеводы в кулак. Но воевода был удивлен. Он не верил, что главный виновник восстания сам пришел к нему. Он растерялся от неожиданности.

— Что хочет от меня этот тощий комар? — спросил воевода, уже потеряв хладнокровие.

— Немногое, — сказал Таули, — обменять аманата Пани на самоедского толмача.

Волнение отразилось на лице воеводы. Он много лет воспитывал из Исая толмача и соглядатая. В последнее время он уже начал подозревать его в предательстве, ибо весь отряд был перебит, и воевода решил, что это дело рук толмача, но известие, привезенное Таули, поколебало его прежнюю уверенность.

— Почему же вы его не убили? — недоверчиво спросил воевода.

— Я его спас от смерти, — сказал сердито Таули, — я бы сам выколол его глаза, лживые, как речи русских, но мой друг попал в аманаты, и мне пришлось оставить двуязыкого живым.

Воевода задумался.

— Хорошо, — сказал он, — мы отпустим вора, но ты останешься здесь до тех пор, пока не вернется сюда толмач.

Таули кивком головы выразил свое согласие. Он посмотрел в упор на воеводу, в его бесцветные глаза и улыбнулся.

— А князь не обманет, отпустит меня?

— Я верен своему слову… — сказал воевода, и от этого ответа Таули стало не по себе.

— Это хорошо, — сказал Таули, — а то гореть стойбищу воеводы…

— Как? — торопливо спросил дьяк и боязливо посмотрел на воеводу.

— Да так, — значительно улыбнулся Таули, — перебили мы кое-кого из ваших… Железные палки, извергающие огонь и пули, в каждом чуме есть, и люди ждут сигнала…

Скулы воеводы побагровели.

— Пугаешь, щенок! — тихо произнес он и отшвырнул ногой скамью, стоявшую рядом.

— Что ты! — простодушно засмеялся Таули, следя острым взглядом за лицом воеводы. — Что ты! — повторил он спокойно.

— Тобольскую сотню перебили? — со стесненным дыханием спросил воевода.

Таули помедлил и, поняв надежды русских, озорно махнул рукой:

— Давно твоя дружина на дне большой реки рыбу мертвыми пальцами ловит…

— В застенок! — сказал воевода, и правая бровь его вздрогнула. Он сказал стрельцу: — Выпустите аманата, и пусть он пришлет нам толмача в обмен.

Стрелец вывел Таули и крикнул проходившему торговыми рядами Миколе, чтобы тот выпустил аманата Пани из города.

Через полчаса с городской стены Таули увидел Пани.

— Пани! — крикнул Таули. — В чуме Окатетто найдешь двуязыкого. Скажи, пусть найдет меня прежде воеводы, любящего его. В тундры пойди со словами: «Счастье лежит на берегу родной реки, только надо достать его стрелами, начиненными местью».

Пани поднял к Таули скуластое лицо, осунувшееся от голода и страданий. Он выкинул вверх руку и что-то промычал, тщетно пытаясь ответить Таули.

— Язык ему отрезали, — сказал Микола.

Но Таули не понимал речи русских. Он немного удивился молчанию Пани, но по лицу друга заметил, что его слова поняты.

— Прощай, Пани! — крикнул он. — Не забывай меня…

Пани погрозил русскому стойбищу кулаком и, ссутулясь, неуверенной походкой скрылся среди кустов тундрового тальника.

Не успел Таули покинуть городскую стену, как стрельцы вновь открыли ворота и выпустили девушку. Маленькая, проворная, как лисичка, она сунула в руки ключаря две песцовых шкурки и побежала к Оби.

Что-то знакомое, сильно знакомое припомнилось Таули в ее движениях. И все-таки он не мог догадаться, что это была Нанук, дочь тундрового князька Тэйрэко…

PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние в России согласно ст. 1281 ГК РФ, и в странах, где срок охраны авторского права действует на протяжении жизни автора плюс 70 лет или менее.

Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.