Легенда о Таули из рода Пыреко (Меньшиков)/Глава 39

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Легенда о Таули из рода Пыреко
автор Иван Николаевич Меньшиков (1914—1943)
Дата создания: w:1941 г, опубл.: 1941 г. Источник: И. Н. Меньшиков. Полуночное солнце. — Москва: Советский писатель, 1984.

39[править]

Никогда над тундрой не стояло такое веселое солнце, как в эту весну. Недаром девушки так много пели о нем, готовя у ночных костров подарки любимым. Только песни их были грустные. Таули любил слушать их песни и понимал, почему девушки всех племен поют весной печальные песни.

А девушки пели:

Легким ветром у лица твоего

Быть бы мне.

Ночью звездой над чумом твоим

Быть бы мне.

Травою высокой у ног твоих

Быть бы мне.

Солнцем, глядящим в глаза твои,

Быть бы мне.

Но чум твой далеко…

Идти — не дойдешь…

Почему я не птица?

Прислонясь к нартам, Таули слушал песню девушек и сам подпевал ей. Он смотрел на горы, сторожащие стойбище с четырех сторон, и сердце его билось учащенно. Солнце обнажило от снега подножья гор, и утренние туманы поднимались к небу бледно-голубыми дымками.

Пятьдесят семь чумов стоят на берегу озера, и каждый из них тоже посылает к солнцу свой дымок, еле колеблющийся и прозрачный, как вода в озере. Собаки, поджав лапы, сторожат чумы, жмурясь на солнце.

Таули смотрит в горы, и на черном лице его, обожженном сверканием горных снегов, уже первые морщины, отмеченные временем.

В черных глазах его отражаются стойбище, озеро. Солнце, появившись на вершине горы, смотрит ему в лицо, и Таули опускает веки. Он долго стоит так, прислонясь к нартам и слушая картавое наречие ручьев, бегущих к озеру.

Неожиданно слышится лай собак и выстрелы в седловине между гор. Таули резким движением выхватывает свой нож, и лицо его мрачнеет.

Из чума с турецкими пистолетами в руках выскакивают Микола и Янко Муржан. Они смотрят на гору напряженно, точно во тьму. С горы медленно спускается аргиш.

Неняги, выскочив из своих чумов, окружают Таули. Все смотрят на гору.

Аргиш приближается. Впереди его идут Окатетто и несколько пастухов.

Когда аргиш въезжает в стойбище, мужчины расступаются перед ним и обнажают головы. Семь убитых ненягов лежат на нартах, ничем не покрытые лица их в крови и ранах.

— Окатетто, — тихо говорит Таули, подходя к ясовею, — говори, Окатетто.

— Слушай меня, ненця! — говорит старый Окатетто, задыхаясь от гнева. — Слушай меня, неняги! Смотрите!

Молчаливо-суровые стоят неняги. Они смотрят на убитых, и руки их судорожно сжимают ножи.

— Мы пришли к тебе, Таули, — взволнованно, точно боясь не успеть высказать все, что заполняет его душу, говорит Окатетто. — Мы пришли, чтобы ты вел нас мстить. Мы решили бросить стада князей-многооленщиков, но князья узнали об этом и поехали к русским в Березов. С ними поехал и князь Тэйрэко. Они привели русских в наше стойбище, и те как дикие волки напали на нас. От горя сердце мое горит, неняги. Сколько же нам терпеть неволю, ненця?

И неняги закричали:

— Правда твоя, старик!

— Пришел конец терпению!

— Веди нас в Березов, Таули!

А Таули всматривался в трупы ненягов, и на лице его рождалась решимость. Он подошел к первой нарте и поправил висящую над землей руку одного из убитых, положив ее к нему на грудь.

Резко повернувшись к ненягам, он крикнул:

— Запомните лица убитых, неняги! Запомните все! — И, приказав с почестями похоронить товарищей, Таули вернулся в свой чум и сказал Миколе: — Обучи, друг, ненягов стрелять не хуже русских и позови Окатетто.

Микола вышел из чума. Он нашел Окатетто, отвязывавшего мешок с мясом от передка нарт.

— Иди к Таули, — сказал Микола и поразился ненависти, появившейся на лице Окатетто.

— Русский…

— Иди, иди, — добродушно сказал Микола и стал снимать оружие с нарт, стоявших посреди стойбища.

Окатетто в замешательстве вошел в чум Таули.

— Русский… неняги… — проворчал он и растерянно замолчал.

Таули пристально следил за ним. Из мешка его высовывался конец лука. Окатетто сел у костра и, не глядя на Таули, произнес:

— Пани послал… — И передал Таули лук Пани, лишенный тетивы.

Зрачки Таули стали глубокими и большими. Он стиснул челюсти и потер виски.

— Янко, — сказал он спокойно, — мой друг Пани в тяжелой опасности. Ты возьмешь сколько хочешь ненягов и вернешь мне его живым.

— Будет так, — сказал Янко Муржан.

— Ты отомстишь обидчикам.

— Будет так, — сказал Янко Муржан и кивнул головой Окатетто. — Идем, старик.

— Ой, беда! — покачал головой Окатетто. — Таули даже остяков ненягами сделал.

Но Таули, казалось, оцепенел от горя. Он упал лицом на шкуру и молчал.

PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние в России согласно ст. 1281 ГК РФ, и в странах, где срок охраны авторского права действует на протяжении жизни автора плюс 70 лет или менее.

Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.