НЭС/Елеонский (псевдоним)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< НЭС
Перейти к навигации Перейти к поиску

Елеонский (псевдоним)
Новый энциклопедический словарь
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Душевные болезни — Жуки. Источник: т. 17: Душевные болезни — Жуки (1914), стлб. 437—438 ( скан ) • Другие источники: ЭСБЕ
 
Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия Wikidata-logo.svg Данные


Елеонский — псевдоним Сергея Николаевича Миловского, даровитого бытописателя русского духовенства (1861—1911). Е. происходил из духовного звания; окончил курс киевской духовной академии. Был смотрителем разных духовных училищ. Более чем 25-летний педагогический труд, с вечной заботой о семье, с противодействием глухой провинциальной среды и предубеждением начальства против его литературной деятельности, сломили слабое здоровье и психику Е. В 1911 г. в припадке душевного расстройства он в городе Сарапуле выбросился из окна и разбился насмерть. Усилившееся неудовольствие начальства заставило его переменить свой обычный псевдоним на новый—Н. Шиханов. Е. писал в «Русск. Богат.», «Совр. Мире», «Ниве», «Совр. Слове», «Вестнике Европы». Два тома его рассказов были изданы «Знанием» (1904—08), другие два—«Общ. Пользой» (1911). Издавались рассказы и отдельно. Е. отлично знал быт и нравы по преимуществу сельского захолустного духовенства среднего Приуралья и губерний Вятской, Пермской и Казанской, равно как и внутренний быт духовно-учебных заведений. Он почти не пытался выходить за границы этой, единственной ему ведомой, сферы. Все его рассказы—выставка разнородных типов сельского духовенства, наблюдателей, благочинных, зауряд-священников, дьячков старого фасона, великовозрастных семинаристов, бурсаков и владычествующих над ними смотрителей, инспекторов и учителей. Е. рисует эти фигуры очень живо, колоритно, в спокойном эпическом стиле, с благодушным юмором, с ноткой демократического сочувствия маленьким людям, обиженным и бесправным в замкнутом, кастообразном ведомстве. Дарование Е.о было не настолько крупно и самобытно, чтобы наметить новые образы духовного сословия, или, подобно Гусеву-Оренбургскому, изобразить его в захвате днями освобождения. При всей свежести красок и теплоте личного чувства, сквозь фигуры Е. просвечивают силуэты знакомых образов Лескова, Забытого, Мамина, Потапенко. Главенствующий тип Е.—сельский пастырь-практик, почти вовсе лишенный «духовности», в лучшем случае только добросовестно исполняющий требу, в худшем—совершенно равнодушный и к своему служению, и к народу, темный, реакционный, догадливый лишь на изыскании способов наживы, иногда прямо приближающийся к типу Иудушки Головлева. Е. почти даже не пытался дать пастыря-идеалиста, похожего на героя «На действительной службе» Потапенко, чьи возвышенные мечты разлетаются в прах перед безотрадной действительностью. Единственный выведенный им священник-идеалист Адамантов («Под опекой») от школ и волшебных фонарей в себе и городе, в конце концов, прямехонько переходит к «мерзавчику». Понижает ценность рассказов Е. отсутствие в них истинного драматизма. Иногда рассказ Е. сбивается на сплошной анекдот, едва ли стоивший таких сочных красок и такого детального выписывания. А. Измайлов.