НЭС/Михайловский, Николай Константинович

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Михайловский, Николай Константинович
Новый энциклопедический словарь
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Мацеёвский — Молочная кислота. Источник: т. 26: Мацеёвский — Молочная кислота (1915), стлб. 744—747 ( скан ) • Даты российских событий указаны по юлианскому календарю. • Другие источники: МЭСБЕ : ЭСБЕ


Михайловский, Николай Константинович — выдающийся публицист, социолог и критик. Род. 15 ноября 1842 г. в гор. Мещовске Калужской губ., в бедной дворянской семье. Учился в горном корпусе, где дошел до специальных классов. 18 лет от роду выступил на литературное поприще, в критическом отделе «Рассвета», Кремнина. Сотрудничал в «Книжном Вестнике», «Гласном Суде», «Неделе», «Невском Сборнике», «Современном Обозрении»; перевел «Французскую демократию» Прудона (СПБ., 1867). Воспоминаниям об этой поре дебютов, когда он вел жизнь литературной богемы, М. посвятил значительную часть своей книги «Литература и Жизнь» и, в беллетристической форме, очерки: «Вперемежку». С особенной теплотой вспоминает он о рано умершем, почти совершенно неизвестном, но очень даровитом ученом и писателе — Ножине, которому многим духовно обязан. С 1869 г. М. становится постоянным и деятельнейшим сотрудником перешедших к Некрасову «Отеч. Записок», а со смертью Некрасова (1877) — одним из трех редакторов журнала (с Салтыковым и Елисеевым). В «Отечественных Зап.» 1869—84 гг. помещены важнейшие социологические и критические статьи его: «Что такое прогресс», «Теория Дарвина и общественная наука», «Суздальцы и суздальская критика», «Вольтер-человек и Вольтер-мыслитель», «Орган, неделимое, целое», «Что такое счастье», «Борьба за индивидуальность», «Вольница и подвижники», «Герои и толпа», «Десница и шуйца гр. Л. Толстого», «Жестокий талант» и др. Кроме того, он ежемесячно вел отдел «Литературных и журнальных заметок», иногда под заглавиями: «Записки Профана», «Письма о правде и неправде», «Письма к ученым людям», «Письма к неучам». После закрытия в 1884 г. «Отеч. Зап.» М. несколько лет был сотрудником и членом редакции «Северн. Вестн.», писал в «Русск. Мысли» (полемика с Л. З. Слонимским, ряд статей под заглавием «Литература и Жизнь»), а с начала 1890-х гг. стоял во главе «Русского Богат.», где вел ежемесячные литературные заметки под общим заглавием: «Литература и Жизнь». Ум. 27 янв. 1904 г. Первое собр. соч. его вышло в 1879 г., 3-е, в 10 огромных томах, в 1909 — 13 гг., под ред. Е. Е. Колосова. Литературная деятельность М. выражает собой тот созидающий период новейшей истории русской передовой мысли, которым сменился боевой период «бури и натиска», ниспровержения старых устоев общественного миросозерцания. В этом смысле М. явился прямой реакцией против крайностей и ошибок Писарева, место которого он занял, как «первый критик» и «властитель дум» младшего поколения 60-х гг. Хронологически преемник Писарева, он по существу был продолжателем Чернышевского, а в своих социологических работах — Лаврова . Главная заслуга его в том, что он понял опасность, заключавшуюся в писаревской пропаганде утилитарного эгоизма, индивидуализма и «мыслящего реализма», которые в своем логическом развитии приводили к игнорированию общественных интересов. Как в своих теоретических работах по социологии, так еще больше в литературно-критических статьях своих М. снова выдвинул на первый план идеал служения обществу и самопожертвования для блага общего, а своим учением о роли личности побуждал начинать это служение немедленно. М. — журналист по преимуществу; он стремился не столько к стройности и логическому совершенству, сколько к прямому воздействию на читателя. Вот почему чисто научные доводы против «субъективного метода» не колеблют значения, которое в свое время имели социологические этюды М., как явление публицистическое. Протест М. против органической теории Спенсера и его стремление показать, что в исторической жизни идеал, элемент желательного, имели огромное значение, создавая в читателях настроение, враждебное историческому фатализму и квиетизму. Поколение 70-х гг., глубоко проникнутое идеями альтруизма, выросло на статьях М. и считало его в числе главных умственных вождей своих. — Значение, которое М. приобрел после первых же социологических статей в «Отечественных Записках», побудило редакцию передать ему роль «первого критика»; с самого начала 70-х гг. он становится по преимуществу литературным обозревателем, лишь изредка давая этюды исключительно научного содержания. Обладая выдающейся эрудицией в науках философских и общественных и вместе с тем большой литературной проницательностью, хотя и не эстетического свойства, М. создал особый род критики, который трудно подвести под установившиеся ее типы. Это — отклик на все, что волновало русское общество, как в сфере научной мысли, так и в сфере практической жизни и текущих литературных явлений. Сам М., с уверенностью человека, к которому никто не приложит такого эпитета, охотнее всего называет себя «профаном»; важнейшая часть его литературных заметок — «Записки Профана». Этим самоопределением он хотел отделить себя от цеховой учености, которой нет дела до жизни, и которая стремится только к формальной истине. «Профан», напротив того, интересуется только жизнью, ко всякому явлению подходить с вопросом: а что оно дает для уяснения смысла человеческой жизни, содействует ли достижению человеческого счастья? Насмешки М. над цеховой ученостью дали повод обвинять его в осмеивании науки вообще; но на самом деле никто из русских писателей новейшего времени не содействовал в такой мере популяризации научного мышления, как М. Он вполне осуществил план Валериана Майкова, который видел в критике «единственное средство заманить публику в сети интереса науки». Блестящий литературный талант М., едкость стиля и самая манера письма — перемешивать серьезность и глубину доказательств разными «полемическими красотами», — все это вносит чрезвычайное оживление в самые абстрактные и «скучные» сюжеты; средняя публика больше всего благодаря М. ознакомилась со всеми научно-философскими злобами дня последней трети XIX и первых годов ХХ века. Больше всего М. всегда уделял места вопросам выработки миросозерцания. Борьба с холодным самодовольством узкого позитивизма и его желанием освободить себя от «проклятых вопросов»; протест против воззрений Писарева на искусство (отношение Писарева к Пушкину М. назвал вандализмом, столь же бессмысленным, как разрушение коммунарами Вандомской колонны); выяснение основ общественного альтруизма и вытекающих из них нравственных обязанностей; выяснение опасных сторон чрезмерного преклонения перед народом и одностороннего народничества; борьба с идеями гр. Толстого о непротивлении злу, поскольку они благоприятствовали общественному индифферентизму; в 1890-х годах горячая, систематическая борьба с преувеличениями «экономического материализма» и марксизма — таковы главные этапные пункты неустанной, из месяца в месяц, журнальной деятельности М. Отдельные литературные явления давали М. возможность высказать много оригинальных мыслей и создать несколько проницательнейших характеристик. «Кающийся дворянин», тип которого выяснен М., давно стал крылатым словом, как и другое замечание М., что в 60-х гг. в литературу и жизнь «пришел разночинец». Определением «кающийся дворянин» схвачена самая сущность освободительного движения 40-х и 60-х гг.: страстное желание загладить свою историческую вину перед закрепощенным народом. Этого желания нет у западноевропейского демократизма, созданного классовой борьбой. Льва Толстого (статьи «Десница и шуйца гр. Л. Толстого» написаны в 1875 г.) М. понял весьма рано, имея в своем распоряжении только педагогические статьи его, бывшие предметом ужаса для многих публицистов «либерального» лагеря. М. первый раскрыл те стороны духовной личности великого художника-мыслителя, которые стали очевидцами для всех только в 80-х и 90-х гг., после ряда произведений, совершенно ошеломивших прежних друзей Толстого своей кажущейся неожиданностью. Таким же критическим откровением была и статья М.: «Жестокий талант», выясняющая одну из характернейших сторон гения Достоевского . Великое мучительство Достоевский совмещает в себе с столь же великим просветлением; он в одно и то же время Ариман и Ормузд. М. односторонне выдвинул только Аримана — но эти Аримановские черты выяснил с поразительной рельефностью, собрав их воедино в один яркий образ. «Жестокий талант», по неожиданности и вместе с тем неотразимой убедительности выводов, может быть сопоставлен в нашей критической литературе только с «Темным царством» Добролюбова, где тоже критический анализ перешел в чисто творческий синтез. — Обширную литературу о М. см. у Мезьер, «Рус. Слов.», Владиславлева, «Рус. писатели», Венгерова, «Источники», т. IV. Отдельные книги и брошюры, посвященные М.: Ранского (1901), Н. Бердяева (1901), Красносельского (1900), Гарденина-Чернова (1906), Е. Колосова (1912 — самая обширная работа о М.). В 1901 г. по случаю 40-летнего юбилея М. вышел посвященный ему сборник «На славном посту» (2-е доп. изд., 1905). С. Венгеров.

М., как социолог, примыкает к русскому направлению позитивизма, характеризующемуся так назыв. (не вполне правильно), субъективным методом. Первая большая работа М. была посвящена проблеме прогресса («Что такое прогресс?»), разрешая которую, он доказывал необходимость оценивать развитие с точки зрения известного идеала, тогда как объективистические социологи смотрят на прогресс лишь как на безразличную эволюцию. В конце концов, идеал М. — развитая личность. В целом ряде работ М. подвергает весьма основательной критике социологическую теорию (Спенсера), отождествляющую общество с организмом и низводящую человеческую индивидуальность на степень простой клеточки социального организма («Орган, неделимое, общество» и др.). Проблема человеческой личности в обществе вообще составляет весьма важный предмет социологических исследований М.; все его сочувствие — на стороне индивидуального развития («Борьба за индивидуальность»). Вместе с этим М. заинтересован вопросом об отношении между отдельной личностью и массой («Герои и толпа», «Патологическая магия»), что приводит его к весьма важным выводам в области коллективной психологии. Особую категорию социологических взглядов М. представляют собой те критические замечания, которые были вызваны приложением дарвинизма к социологии («Социология и дарвинизм» и др.). В конце жизни М. вел полемику с экономическим материализмом. — См. Н. Кареев, «М., как социолог» («Рус. Вед.», 1900, № 318); его же, «Памяти М., как социолога» («Рус. Бог.», 1904); Н. Бердяев, «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии М.» (1912); Е. Колосов, «Очерки мировоззрения М.» (1912); П. Мокиевский, «М. и западная наука» («Русск. Бог.», 1904); С. Ранский, «Социология М.» (1901); С. Южаков, «Социологическая доктрина М.» (в сборнике «На славном посту», 1901). Более подробные указания в Х т. «Полного собрания сочинений М.» (1913). Н. К.