Наедине с собой (Марк Аврелий; Роговин)/Книга 7

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Наедине с собой : Размышления
автор Марк Аврелий (121-180), пер. Семён Миронович Роговин (1885-1938)
Язык оригинала: греческий. Название в оригинале: Τὰ εἰς ἑαυτόν. — См. Наедине с собой (Марк Аврелий; Роговин). Дата создания: 170, опубл.: 1914. Источник: Марк Аврелий. Наедине с собой. Размышления. — ISBN 9785389093003. • примечания: Семён Миронович Роговин
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия Wikidata-logo.svg Данные



Книга седьмая[править]

Что такое порок? То самое, что ты уже часто видел. И что бы ни произошло, всегда будь готов сказать: «Ведь это то самое, что я уже часто видел». Вообще, куда ни повернись, всюду найдешь одно и то же: оно составляет содержание истории древней, средней и новой, к нему же сводится в данный момент жизнь государств и отдельных домохозяйств. Нет ничего нового; все и обыденно, и кратковечно (1).

Что могло бы свести на нет основоположения, кроме угашения соответствующих им представлений? Но в твоей власти всегда вновь вызывать к жизни эти представления. Я могу составить себе о данном предмете надлежащее убеждение. А если так, то чего же мне тревожиться? То, что вне моей души, не имеет решительно никакого отношения к моей душе. Усвой это — и ты на правильном пути. Ты можешь еще воскреснуть. Смотри же снова на вещи так, как ты смотрел некогда,— в этом и есть воскресение (2). Суетные заботы о внешнем блеске, сценические представления, приобретение стад мелкого и крупного скота, бои гладиаторов, драка щенят за брошенную им кость и рыб за корм в садке, кропотливая работа муравьев, беготня испуганных мышей, движения кукол, потягиваемых за веревочку,— все это явления одного порядка. Среди всего этого следует хранить благожелательность, без заносчивости, но не упускать из виду, что ценность каждого человека определяется ценностью предметов его стремлений (3).

При каждой речи следует обращать внимание на то, что говорится, при каждом стремлении — на то, что происходит. В первом случае нужно следить за смыслом, во втором раньше всего смотреть на преследуемую цель (4).

Хватит ли моих душевных сил для этого или же нет? Если хватит, то я воспользуюсь ими для дела как орудием, данным мне природой Целого. Если же не хватит, то я уступлю это дело тому, кто сможет его лучше исполнить, если только оно не является моею обязанностью, или же свершу что сумею, призвав на помощь того, кто, воспользовавшись и моим разумом, осуществит требуемое в данный момент общим благом. Ибо, делаю ли я что-нибудь своими силами или же с помощью другого, стремиться следует лишь к тому, что требуется общим благом и согласно с ним (5).

Сколько людей, некогда прославленных, ныне предано забвению! А сколько из тех, что прославляли их, -уже давно в могиле? (6)

Не стыдись прибегать к помощи другого. Тебе предстоит выполнить свою задачу, подобно воину при штурме стен. Что, если ты вследствие хромоты не сможешь один влезть на стену, а при помощи других это могло бы удасться тебе? (7)

Пусть не тревожит тебя будущее! Ведь ты достигнешь его, если это будет нужно, обладая тем же разумом, которым ты пользуешься в настоящем (8).

Все сплетено друг с другом, всюду божественная связь, и едва ли найдется что-нибудь чуждое всему остальному. Ибо все объединено общим порядком и служит к украшению одного и того же мира. Ведь из всего составляется единый мир, все проникает единый бог, едина сущность всего, един закон, един и разум во всех одухотворенных существах, едина истина, если только едино совершенство для всех существ одного и того же рода и причастных одному и тому же разуму (9). Все материальное очень скоро исчезает в мировой сущности, каждое причинное начало очень скоро поглощается мировым разумом. И память обо всем не менее скоро находит свою могилу в вечности (10).

Для разумного существа одно и то же действие согласно и с природой, и с разумом (11).

Нужно быть правым, а не исправляемым (12).

Каково отношение между членами сплошного и единого тела, таково же и между разделенными пространством разумными существами, созданными для соучастия в едином деле. Эта мысль глубже западет в тебя, если ты будешь часто говорить себе, что ты являешься членом Целого, состоящего из разумных существ. Если же ты назовешь себя частью, то не будешь еще любить людей от всего сердца и деятельность на благо других не доставит тебе еще окончательного удовлетворения. В этой деятельности ты будешь видеть только свой ' долг, а не свое собственное благо (13).

Пусть с тем, что может претерпеть от чего-либо приходящего извне, происходит что угодно; потерпевшее и будет жаловаться, если пожелает Я же, если не буду убежден, что случившееся — зло, не понесу вреда. Не быть же убежденным — зависит от меня самого (14).

Кто бы что ни делал или ни говорил, я должен оставаться хорошим человеком. Так золото, изумруд или пурпур могли бы сказать: «Что бы кто ни говорил или ни делал, а я должен остаться изумрудом и сохранить свою окраску» (15).

Руководящее начало не является причиной своего замешательства, не внушает, например, себе ни страха, ни сокрушения. Если же кто-нибудь другой может устрашить его или причинить ему огорчение, то пусть он и делает это, ибо само оно сознательно не создаст для себя такого состояния.

Тело само должно позаботиться, если может, о том, чтобы не претерпеть чего-либо, и сказать, если так случится. Душа же, которая, собственно, и боится, и печалится, и составляет, одним словом, убеждение относительно всего этого, не будет претерпевать ничего, если только ты не заставишь ее разбираться во всем этом.

Руководящее начало само по себе ни в чем не нуждается, если только само не возбудит в себе нужды. Поэтому оно не знает ни волнений, ни препятствий, если не создаст их для самого себя (16).

Блаженствовать — значит обладать благим гением или таким же руководящим началом. Что же ты тут делаешь, воображение? Уйди же, ради богов, так же, как и пришло, ты не нужно мне! Явилось же ты в силу застарелой привычки. Я не гневаюсь на тебя, только уйди (17).

Боится кто-нибудь изменения? Но что может возникнуть без изменения? Что более мило или более свойственно природе Целого? Мог бы ты сам пользоваться баней, если бы дерево не было способно к изменению? Мог бы ты питаться, если бы пища не была способна к изменению? А что другое из полезного могло бы осуществиться без изменения? Неужели ты не видишь, что изменение, претерпеваемое тобой, вполне подобно упомянутым и что оно равно необходимо для природы Целого? (18)

Все тела несутся в мировой материи, как в стремительном потоке; они тесно связаны с Целым, действуя заодно с ним, подобно нашим членам в их отношении друг к другу.

Сколько Хрисиппов, сколько Сократов, сколько Эпиктетов поглотила уже вечность! Пусть эта мысль приходит тебе в голову по поводу каждого человека и каждой вещи (19).

Меня занимает только одно: как бы не сделать чего-нибудь такого, что не согласуется со строем человека, или так, как не согласуется, или же так, как в данный момент не согласуется с ним (20).

Скоро ты забудешь обо всем, и все, в свою очередь, забудет о тебе (21).

Человеку свойственно любить и заблуждающихся. Ты достигнешь этого, если проникнешься мыслью, что они сродни тебе, что прегрешают они по неведению и против своей воли, что еще немного, и тебя, и их настигнет смерть и что никто из них — это самое главное — не причинил тебе вреда, ибо не сделал твое руководящее начало худшим, нежели оно было до того (22).

Для природы Целого вся мировая сущность подобна воску. Вот она слепила из нее лошадку; сломав ее, она воспользовалась ее материей, чтобы вылепить деревцо, затем человека, затем еще что-нибудь. И все это существует лишь самое краткое время. Для ларца нет ничего ужасного в том, чтобы быть разобранным, как и в том, чтобы быть сколоченным (23).

Лицо, искаженное гневом, есть нечто совершенно противоестественное. Если такое выражение повторяется часто, оно как бы умерщвляет человеческий облик, совершенно погашает его, так что никоим образом нельзя его восстановить. Из этого уже можно понять, что оно противоречит разуму.

Если мы лишимся и сознания заблуждений, то для чего еще жить? (24) Природа-вседержительница скоро изменит все то, что ты видишь, и из его сущности создаст что-нибудь другое, а затем и еще что-нибудь новое, дабы вечно юным пребывал мир (25).

Если кто прегрешил против тебя, то тотчас же отдай себе отчет, каково было его убеждение о добре и зле, когда он прегрешал. Уяснив себе это, ты будешь жалеть его и не станешь ни удивляться, ни гневаться. Ведь если твое убеждение о добре совпадает с его убеждением или подобно ему, то ты обязан отпустить его вину. Если же ваши убеждения о добре и зле расходятся, то тебе легче будет сохранить доброжелательность по отношению к заблуждающемуся (26).

Не думай о том, чего у тебя нет, как о чем-то имеющемся у тебя, но из того, что у тебя есть, избери наиболее значительное и сообрази по его поводу, сколько усилий ты бы положил на то, чтобы заполучить его, если бы его не было. Но остерегайся в то же время, как бы, сосредоточив свое внимание на этом, ты не приучил себя ценить его слишком высоко и таким образом не лишился бы спокойствия духа, в случае если его когда-либо не окажется налицо (27).

Сосредоточься в самом себе. Разумное и руководящее начало по природе таково, что довольствуется собой в своей праведной деятельности и проистекающем из нее спокойствии (28).

Искорени воображение.— Положи конец влечениям.— Не выходи за пределы настоящего.— Познай происходящее как с тобой, так и с другими.— Разложи и раздели все предметы на начало причинное и начало материальное.— Думай о последнем часе.— Предоставь чужим заблуждениям оставаться там, где они имели место (29).

Старайся проникнуть мыслью в смысл речи. И пусть твой дух углубляется в возникающее и действующее (30).

Простота, скромность и безразличие к тому, что лежит между добродетелью и пороком, да служат тебе украшением.— Люби род человеческий.— Повинуйся богу.— Ведь поэт говорит: «Все сообразно с законом».— «А что, если существуют одни только элементы?» — Достаточно помнить, что все сообразно закону ' (31).

О смерти: или рассеяние, если все атомистично, или угашение и изменение, если все едино (32).



О страдании: скоро положить можно стерпеть.



если оно невыносимо, то смерть не преминет ему конец, если же оно длительно, то его Душа сохраняет свой мир силою убеждения, и руководящее начало не становится хуже. Члены же, пораженные страданием, пусть заявляют об этом, если могут (33).

О славе. Вглядись в образ мыслей честолюбцев, каков он и каково то, к чему они стремятся и чего избегают. На берегу морском один слой песка наносится на другой и скрывает его под собой. Точно так же и в жизни: бывшее раньше очень быстро исчезает под тем, что наступает вслед за ним (34).

Слова Платона: «Думаешь ли ты, что душе возвышенной и объемлющей своим взором все время и все сущее, жизнь человеческая покажется чем-нибудь значительным?» — «Это невозможно»,— сказал он.— «Следовательно, и смерть подобный человек не сочтет за нечто ужасное?» — «Отнюдь нет» 2 (35).

Слова Антисфена: «Делать добро и пользоваться в то же время дурной славой — в этом есть нечто царственное» (36).

Позор, если лицо послушно велениям души, принимая вид и выражение, сообразные с ней, сама же душа не в силах придать себе надлежащий вид и выражение (37).

Что пользы гневаться на вещи? Дела нет До наших чувств вещам 3.. (38)

Будь и богам бессмертным, и нам, земнородным, отрадой " (39).

Нельзя, чтобы в день свой не пожата жизнь была, Как спелый колос,— не жил сей, не умер тот ' (40)

Хотя б меня с двумя детьми забыли вы, Цари небес,— все ж разум есть и правда в том δ (41).

Мне сопутница — Правда; со мною — Добро 7 (42).

Пусть не увлекает тебя ни чужое отчаяние, ни ликование (43).

Слова Платона: "На это же я представлю справедливое возражение: «Нехорошо ты судишь, милый друг, если думаешь, что сколько-нибудь дельный человек должен учитывать возможность остаться в живых или умереть, а не смотреть в своем действии только на то, справедливо или несправедливо он действует и достойно ли человека хорошего или дурного» (44).

«Таково-то, мужи афинские, истинное положение вещей. Если кто сам себе назначил известный пост, считая его наилучшим, или же был назначен на оный начальником, то должен и оставаться на нем, подвергаясь опасностям и не считаясь ни с чем, ни со смертью, ни с чем-либо другим, кроме постыдного» 8 (45). «Но, мой милый, вникни-ка, не есть ли благородное и доброе нечто другое, нежели спасение чужой или своей жизни. Ведь истинный муж должен желать не того, чтобы прожить столько-то времени, и не должен цепляться за жизнь, а, понадеявшись в этом на бога и поверив женщинам, что от судьбы не уйдешь, должен помышлять только о том, каким бы это образом прожить то время, которое суждено жить, возможно лучше» 9 (46).

Наблюдай движение светил как принимающий участие в нем и постоянно размышляй о переходе элементов друг в друга. Ибо подобные представления очищают от грязи земной жизни (47).

Прекрасны слова Платона: «Кто делает предметом своих речей человека, тот должен, как бы с вершины горы, обозреть все земное: сборища, походы, полевые работы, браки, разводы, рождения, смерти, шумные судьбища, пустыни, различные племена варваров, празднества, похороны, ярмарки, смешение разнородного и сложенное из противоположностей» 10 (48).

Оглянись на прошедшее: сколько переворотов пережили уже государства! Можно предвидеть и будущее. Ведь оно будет совершенно в том же роде и не выйдет из ритма происходящего ныне. Поэтому и безразлично, будешь ли ты наблюдать человеческую жизнь в течение сорока лет или же десяти тысяч лет. Ибо что увидишь ты нового? (49)

Все назад притечет: что взрастила земля, Обратится в прах; А небесный посев, от земли вознесен, Расцветет в небесах ".

Это — или разложение сплетенных между собой атомов, или подобное же рассеяние бесчувственных элементов (50).

Питьем и яством, зельями волшебными Мнят отвести от устья смерти дней русло 12.

Коли ветр от богов налетит, мы должны И труды претерпеть без роптанья " (51).

Есть люди, превосходящие тебя в искусстве борьбы. Но пусть никто не превзойдет тебя в преданности общему благу, в скромности, в покорности всему совершающемуся, в снисходительности к заблуждениям ближних (52).

Где есть возможность действовать в соответствии с разумом, общим богам и людям, там нет ничего ужасного. Ибо, где возможно достичь пользы путем верно направленной и отвечающей нашему строю деятельности, там не следует опасаться какого-либо вреда (53). Всюду и всегда в твоей власти и довольствоваться благочестиво своим наличным жребием, и относиться справедливо к находящимся налицо людям, и исследовать внимательно наличные представления, дабы не проникло в них ничего несообразного (54).

Не оглядывайся на руководящее начало других людей, а вперяй свой взор туда, куда ведет тебя природа — природа Целого тем, что случается с тобой, и твоя природа тем, что надлежит тебе делать. Каждому же существу надлежит делать то, что соответствует его строю. Не все неразумные существа, в силу своего строя, предназначены для разумных существ (как и всюду менее совершенное для более совершенного), разумные же существа — друг для друга. Поэтому первое место в строе человека занимает его общественность. Второе — неподатливость по отношению к состояниям, испытываемым телом; ибо движению разумному и духовному свойственно отмежевываться и никогда не сдаваться перед движением чувств и стремлений — последние суть движения животные, духовное же желает первенствовать и не быть осиленным ими, что и справедливо, так как оно по природе должно пользоваться всеми ими. Как на третье, в строе разумного существа, следует указать на ограждение себя от опрометчивости и обмана. Заручившись всем этим, руководящее начало должно идти своим прямым путем, обладая тем, что принадлежит к его составу (55).

Представь себе, что ты уже умер, что жил только до настоящего момента, и остающееся время жизни, как доставшееся тебе сверх ожидания, проводи согласно с природой (56).

Люби только то, что случается с тобой и предопределено тебе. Ибо что могло бы более соответствовать тебе? (57)

Что бы ни случилось, имей перед глазами тех, с которыми случилось то же самое и которые предавались по этому поводу гневу, изумлению, жалобам. Где они теперь? Нигде. Что же, и ты хочешь уподобиться им? И не хочешь, предоставив эти чуждые тебе движения тем, кто вызывает, и тем, кто претерпевает их, направить все свои помыслы на то, как бы использовать и то и другое? Использовать же ты можешь превосходно, не имея недостатка в материале. Только будь внимателен к себе и желай быть превосходным во всем, что делаешь. И помни, что и в том и в другом случае материал деятельности есть нечто безразличное (58).

Смотри внутрь себя. Внутри источник добра, который никогда не истощится, если ты не перестанешь рыть (59).

И тело должно иметь известную осанку, не быть вертлявым ни в движении, ни в жестах. Ведь выражается же душа в лице, придавая ему разумность и благообразие,— того же можно требовать и от всего тела. Но соблюдать все это следует без изысканности (60).

Искусство жизни более напоминает искусство борьбы, нежели танцев. Оно требует готовности и стойкости и в отношении к внезапному и непредвиденному (61).

Постоянно думай о том, каковы те люди, признания которых ты добиваешься, и каково их руководящее начало. И ты не будешь ни винить их за невольные прегрешения, ни нуждаться в их признании, если заглянешь в источник их убеждения и стремления (62).

«Всякая душа,— говорит он,— лишается истины против своей воли» 14. Но точно так же и справедливости, и благоразумия, и благожелательности, и всего другого в этом роде. В высшей степени необходимо постоянно думать об этом, ибо тогда ты будешь более кротко относиться ко всем (63).

При каждом страдании вспомни тотчас же о том, что оно не постыдно и не делает правящей души худшей, ибо оно не действует пагубно ни на ее разумность, ни на ее общественность. При большинстве страданий можешь призвать на помощь слова Эпикура: «Это страдание не нестерпимо и не вечно, если только ты будешь помнить о его границах и не будешь ничего примышлять от себя». Помни также о том, что многое тягостное для нас тождественно со страданием, хотя мы и не замечаем этого, как, например, сонливость, жара, скука. Поэтому если ты тяготишься чем-нибудь подобным, то скажи самому себе: «Я не превозмог страдания» (64).

Старайся даже по отношению к нижестоящим существам не испытывать тех чувств, которые люди испытывают друг к другу (65).

Почем мы знаем, что Сократ был выше Телауга по своему внутреннему настроению? Ведь для этого недостаточно знать, что Сократ умер более славной смертью, что он с большим успехом обличал софистов, что он проявил большую выносливость, проводя ночи на морозе, и, по-видимому, большее благородство, отказавшись исполнить приказ о задержании Льва Саламинца 15, и что он гордо выступал по улицам 16; истина этого к тому же еще может быть подвергнута большому сомнению. Но следует рассмотреть, какой душой обладал Сократ, мог ли он довольствоваться справедливостью в отношении к людям, благочестием в отношении к богам, не досадовал ли он на порочность людей, не потакал ли чьему-либо невежеству, не смотрел ли на ниспосылаемое ему природой .Целого как на нечто

Римские стоики чуждое или не тяготился ли им как чем-то нестерпимым и не приобщал ли своего духа к состояниям тела (66).

Природа не так уж тесно связала тебя с телом, чтобы ты не мог отмежеваться и свое дело делать сам. Ведь вполне возможно стать богоподобным человеком, оставаясь никому не известным. Всегда помни об этом, а также о том, что блаженная жизнь предполагает чрезвычайно немногое. И если ты потерял надежду стать диалектиком или физиком, то не должен еще оставлять попечение о том, чтобы быть свободным, преданным общему благу и послушным богу (67).

Живи безропотно в ничем не омрачаемом веселии духа, если даже все люди осыпают тебя всевозможными упреками, а дикие звери терзают бессильные члены твоего телесного покрова. Что, в самом деле, может помешать душе сохранить, несмотря на все это, свой внутренний мир, истинное суждение о всем окружающем и готовность использовать выпадающее ей на долю? Способность суждения здесь как бы обращается к событию: «Таково ты по своей сущности, хотя люди и мнят тебя чем-то другим». Способность использования обращается к нему же: «Я искала тебя, ибо все настоящее всегда является для меня материалом разумной и гражданственной добродетели, все же в целом — искусства человеческого или божеского. Ибо все происходящее имеет отношение к богу или человеку — не является чем-то новым и несподручным, а знакомым и легким» (68).

Совершенство характера выражается в том, чтобы каждый день проводить, как последний в жизни, быть чуждым суетливости, бездеятельности, лицемерия (69).

Бессмертные боги не досадуют на то, что им в течение столь долгого времени придется иметь дело с таким множеством столь дурных существ; напротив, они всячески пекутся о них. Твой же конец уже близок, а ты теряешь терпение, сам будучи к тому же одним из них! (70)

Смешно, стараясь избежать чужой порочности — что невозможно, не стараться избежать своей собственной — что вполне возможно (71).

Что разумная и гражданственная способность находит неразумным и идущим вразрез с общественностью, то она основательно считает ниже своего достоинства (72).

Если ты сделал добро, а другой испытал добро, то чего же ты, уподобляясь глупцам, стремишься еще к чему-то третьему, вроде славы доброго человека или награды? (73) Никто не устает получать пользу. Польза же сопряжена с действием, согласным с природой. Не уставай же получать пользу, принося ее! (74)

1

"J' Некогда стремление природы Целого направилось на создание мира. Ныне же или все происходит в силу необходимой связи, или же и наиболее ценное, предмет особого стремления руководящего начала мира, отдано на произвол случая. Если ты будешь помнить об этом, то ко многому отнесешься спокойнее (75).

Примечания[править]