Народные русские сказки (Афанасьев)/Елена Премудрая

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Народные русские сказки
Елена Премудрая
 : № 236—237
Из сборника «Народные русские сказки». Источник: Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. — Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.


236

В стародревние годы в некоем царстве, не в нашем государстве, случилось одному солдату у каменной башни на часах стоять; башня была на замок заперта и печатью запечатана, а дело-то было ночью. Ровно в двенадцать часов слышится солдату, что кто-то гласит из этой башни: «Эй, служивый!» Солдат спрашивает:

— Кто меня кличет?

— Это я — нечистый дух, — отзывается голос из-за железной решётки, — тридцать лет как сижу здесь не пивши, не евши.

— Что ж тебе надо?

— Выпусти меня на волю; как будешь в нужде, я тебе сам пригожусь; только помяни меня — и я в ту ж минуту явлюсь к тебе на выручку.

Солдат тотчас сорвал печать, разломал замок и отворил двери — нечистый вылетел из башни, взвился кверху и сгинул быстрей молнии.

— Ну, — думает солдат, — наделал я дела; вся моя служба ни за грош пропала. Теперь засадят меня под арест, отдадут под военный суд и, чего доброго, — заставят сквозь строй прогуляться; уж лучше убегу, пока время есть.

Бросил ружьё и ранец на землю и пошёл куда глаза глядят.


Шёл он день, и другой, и третий; разобрал его голод, а есть и пить нечего; сел на дороге, заплакал горькими слезами и раздумался: «Ну, не глуп ли я? Служил у царя десять лет, завсегда был сыт и доволен, каждый день по три фунта хлеба получал; так вот нет же! Убежал на волю, чтобы помереть голодною смертию. Эх, дух нечистый, всему ты виною». Вдруг откуда ни взялся — стал перед ним нечистый и спрашивает:

— Здравствуй, служивый! О чём горюешь?

— Как мне не горевать, коли третий день с голоду пропадаю.

— Не тужи, это дело поправное! — сказал нечистый, туда-сюда бросился, притащил всяких вин и припасов, накормил-напоил солдата и зовёт его с собою: «В моём доме будет тебе житьё привольное; пей, ешь и гуляй, сколько душа хочет, только присматривай за моими дочерьми — больше мне ничего не надобно». Солдат согласился; нечистый подхватил его под руки, поднял высоко-высоко на воздух и принёс за тридевять земель, в тридесятое государство — в белокаменные палаты.


У нечистого было три дочери — собой красавицы. Приказал он им слушаться того солдата и кормить и поить его вдоволь, а сам полетел творить пакости; известно — нечистый дух! На месте никогда не сидит, а всё по свету рыщет да людей смущает, на грех наводит. Остался солдат с красными девицами, и такое ему житьё вышло, что и помирать не надо. Одно его кручинит: каждую ночь уходят красные девицы из дому, а куда уходят — неведомо. Стал было их про то расспрашивать, так не сказывают, запираются. «Ладно же, — думает солдат, — буду целую ночь караулить, а уж усмотрю, куда вы таскаетесь». Вечером лёг солдат на постель, притворился, будто крепко спит, а сам ждёт не дождётся — что-то будет?


Вот как пришла пора-время, подкрался он потихоньку к девичьей спальне, стал у дверей, нагнулся и смотрит в замочную скважинку. Красные девицы принесли волшебный ковёр, разостлали по́ полу, ударились о тот ковёр и сделались голу́бками; встрепенулись и улетели в окошко. «Что за диво! — думает солдат. — Дай-ка я попробую». Вскочил в спальню, ударился о ковёр и обернулся малиновкой, вылетел в окно да за ними вдогонку. Голубки опустились на зелёный луг, а малиновка села под смородинов куст, укрылась за листьями и высматривает оттуда. На то место налетело голубиц видимо-невидимо, весь луг прикрыли; посредине стоял золотой трон. Немного погодя осияло и небо и землю — летит по воздуху золотая колесница, в упряжи шесть огненных змеев; на колеснице сидит королевна Елена Премудрая — такой красы неописанной, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать! Сошла она с колесницы, села на золотой трон; начала подзывать к себе голубок по очереди и учить их разным мудростям. Покончила ученье, вскочила на колесницу и была такова!


Тут все до единой голубки снялись с зелёного лугу и полетели каждая в свою сторону, птичка-малиновка вспорхнула вслед за тремя сёстрами и вместе с ними очутилась в спальне. Голубки ударились о ковёр — сделались красными девицами, а малиновка ударилась — обернулась солдатом.

— Ты откуда? — спрашивают его девицы.

— А я с вами на зелёном лугу был, видел прекрасную королевну на золотом троне и слышал, как учила вас королевна разным хитростям.

— Ну, счастье твоё, что уцелел! Ведь эта королевна — Елена Премудрая, наша могучая повелительница. Если б при ней да была её волшебная книга, она тотчас бы тебя узнала — и тогда не миновать бы тебе злой смерти. Берегись, служивый! Не летай больше на зелёный луг, не дивись на Елену Премудрую; не то сложишь буйну голову.

Солдат не унывает, те речи мимо ушей пропускает; дождался другой ночи, ударился о ковёр и сделался птичкой-малиновкой. Прилетела малиновка на зелёный луг, спряталась под смородинов куст, смотрит на Елену Премудрую, любуется её красотой ненаглядною и думает: «Если б такую жену добыть — ничего б в свете пожелать не осталося! Полечу-ка я следом за нею да узнаю, где она проживает».


Вот сошла Елена Премудрая с золотого трона, села на свою колесницу и понеслась по воздуху к своему чудесному дворцу; следом за ней и малиновка полетела. Приехала королевна во дворец; выбежали к ней навстречу няньки и мамки, подхватили её под руки и увели в расписные палаты. А птичка-малиновка, порхнула в сад, выбрала прекрасное дерево, что как раз стояло под окном королевниной спальни, уселась на веточке и начала петь так хорошо да жалобно, что королевна целую ночь и глаз не смыкала — всё слушала. Только взошло красное солнышко, закричала Елена Премудрая громким голосом:

— Няньки и мамки, бегите скорее в сад; изловите мне птичку-малиновку!

Няньки и мамки бросились в сад, стали ловить певчую пташку; да куды им, старухам! Малиновка с кустика на кустик перепархивает, далеко не летит и в руки не даётся.


Не стерпела королевна, выбежала в зелёный сад, хочет сама ловить птичку-малиновку; подходит к кустику — птичка с ветки не трогается, сидит опустя крылышки — словно её дожидается. Обрадовалась королевна, взяла птичку в руки, принесла во дворец, посадила в золотую клетку и повесила в своей спальне. День прошёл, солнце закатилось, Елена Премудрая слетала на зелёный луг, воротилась, начала снимать уборы, разделась и легла в постель. Малиновка смотрит на её тело белое, на её красу ненаглядную и вся как есть дрожит. Как только уснула королевна, птичка-малиновка обернулась мухою, вылетела из золотой клетки, ударилась об пол и сделалась добрым молодцем. Подошёл добрый мо́лодец к королевниной кроватке, смотрел-смотрел на красавицу, не выдержал и чмок её в уста сахарные. Видит — королевна просыпается, обернулся поскорей мухою, влетел в клетку и стал птичкой-малиновкой.


Елена Премудрая раскрыла глаза; глянула кругом — нет никого. «Видно, — думает, — мне во сне это пригрезилось!» Повернулась на другой бок и опять заснула. А солдату крепко не терпится; попробовал в другой и в третий раз — чутко спит королевна, после всякого поцелуя пробуждается. За третьим разом встала она с постели и говорит: «Тут что-нибудь да недаром: дай-ка посмотрю в волшебную книгу». Посмотрела в свою волшебную книгу и тотчас узнала, что сидит в золотой клетке не простая птичка-малиновка, а молодой солдат.

— Ах ты невежа! — закричала Елена Премудрая. — Выходи-ка из клетки. За твою неправду ты мне жизнью ответишь.


Нечего делать — вылетела птичка-малиновка из золотой клетки, ударилась об пол и обернулась добрым молодцем. Пал солдат на колени перед королевною и зачал просить прощения.

— Нет тебе, негодяю, прощения, — отвечала Елена Премудрая и крикнула палача и плаху рубить солдату голову.

Откуда ни взялся — стал перед ней великан с топором и с плахою, повалил солдата наземь, прижал его буйную голову к плахе и поднял топор. Вот махнёт королевна платком, и покатится молодецкая голова!..

— Смилуйся, прекрасная королевна, — просит солдат со слезами, — позволь напоследях песню спеть.

— Пой, да скорей!

Солдат затянул песню такую грустную, такую жалобную, что Елена Премудрая сама расплакалась; жалко ей стало доброго мо́лодца, говорит она солдату:

— Даю тебе сроку десять часов; если ты сумеешь в это время так хитро спрятаться, что я тебя не найду, то выйду за тебя замуж; а не сумеешь этого дела сделать — велю рубить тебе голову.


Вышел солдат из дворца, забрёл в дремучий лес, сел под кустик, задумался-закручинился: «Ах, дух нечистый! Всё из-за тебя пропадаю», В ту ж минуту явился к нему нечистый:

— Что тебе, служивый, надобно?

— Эх, — говорит, — смерть моя приходит! Куда я от Елены Премудрой спрячуся?

Нечистый дух ударился о сырую землю и обернулся сизокрылым орлом:

— Садись, служивый, ко мне на́ спину; я тебя занесу в поднебесье.

Солдат сел на орла: орёл взвился кверху и залетел за облака-тучи чёрные. Прошло пять часов, Елена Премудрая взяла волшебную книгу, посмотрела — и всё словно на ладони увидела; возгласила она громким голосом:

— Полно, орёл, летать по поднебесью; опускайся на низ — от меня ведь не укроешься.

Орёл опустился наземь.


Солдат пуще прежнего закручинился: «Что теперь делать? Куда спрятаться?»

— Постой, — говорит нечистый, — я тебе помогу.

Подскочил к солдату, ударил его по щеке и оборотил булавкою, а сам сделался мышкою, схватил булавку в зубы, прокрался во дворец, нашёл волшебную книгу и воткнул в неё булавку. Прошли последние пять часов. Елена Премудрая развернула свою волшебную книгу, смотрела-смотрела — книга ничего не показывает; крепко рассердилась королевна и швырнула её в печь. Булавка выпала из книги, ударилась об пол и обернулась добрым молодцем. Елена Премудрая взяла его за руку.

— Я, — говорит, — хитра, а ты и меня хитрей!

Не стали они долго раздумывать, перевенчались и зажили себе припеваючи.


237

В некотором царстве, в некотором государстве была у царя золотая рота; в этой роте служил солдат по имени Иван — собой молоде́ц. Полюбил его государь и зачал чинами жаловать: в короткое время сделал его полковником. Вот старшее начальство ему позавидовало: «За что так мы служили до своих чинов лет по тридцати, а он все чины сразу схватил? Надо его извести, а то и нас перегонит». Вздумали как-то генералы и думные бояре по́ морю прогуляться, нарядили корабль, пригласили с собой и Ивана-полковника; выехали в открытое море и гуляли до позднего вечера. Иван утомился, лёг на койку и заснул крепким сном; бояре и генералы только того и дожидались; взяли его, положили в шлюпку и пустили на́ море, а сами назад воротились. Немного погодя набежали тучи, зашумела буря, поднялись волны и понесли шлюпку неведомо куда, занесли её далеко-далеко и выкинули на остров. Тут Иван пробудился, смотрит, — место пустынное, корабля и следов нет, а море страшно волнуется. «Видно, — думает, — корабль бурей разбило, и все мои товарищи потонули; слава богу, что сам-то уцелел!» Пошёл он осматривать остров; ходил-ходил — не видать нигде ни зверя прыскучего, ни птицы перелётной, ни жилья человеческого.


Долго ли, коротко ли — набрёл Иван на подземный ход. Тем ходом спустился в глубокую пропасть и попал в подземное царство, где жил и царствовал шестиглавый змей. Увидал белокаменные палаты, вошёл туда — в первой палате пусто, в другой нет никого, а в третьей спит богатырским сном шестиглавый змей; возле него стол стоит, на столе огромная книга лежит. Иван развернул ту книгу, читал, читал и дочитался до той страницы, где было сказано, что царь не может царя родить, а родится-де царь от царицы; взял — выскоблил эти слова ножичком и наместо их написал, что царица не может царя родить, а завсегда царь от царя родится.


Через час времени повернулся змей на другой бок, как п..... — таково громко, что сам проснулся, а Иван ажно ахнул.

— Послушай, батюшка, — говорит он змею, — пора тебе вставать.

Змей услыхал человеческий голос, окинул глазами гостя и спрашивает:

— Ты откуда явился? Сколько лет живу я на свете, а доселева не видал в моём царстве ни единого человека.

— Как откуда? Да ведь я твой сын! Вот сейчас повернулся ты на другой бок да как грохнешь — я и выскочил...

— А ну, — говорит змей, — дай-ка я посмотрю в книгу: может ли царь царя родить.

Развернул свою книгу, прочитал, что в ней сказано, и уверился: «Правда твоя, сынок!» Взял Ивана за руку, повёл по всем кладовым, показал ему богатства несчётные, и стали они жить-поживать вместе.


Прошло сколько-то времени, говорит шестиглавый змей:

— Ну, сынок, вот тебе ключи от всех палат; всюду ходи — куда тебе захочется, только не смей заглядывать в одну палату, что заперта двумя замками, золотым да серебряным. А я полечу теперь кругом света, людей посмотрю, себя повеселю.

Отдал ключи и улетел из подземного царства по белому свету гулять. Остался Иван один-одинёхонек; живёт месяц, другой и третий… вот уж и год на исходе; скучно ему сделалось, вздумал палаты осматривать, ходил-ходил и очутился как раз у запретной комнаты. Не стерпел добрый мо́лодец, вынул ключи, отомкнул оба замка, золотой и серебряный, и отворил дверь дубовую.


В этой комнате сидят две де́вицы — на цепях прикованы: одна царевна Елена Премудрая, а другая её прислужница. У царевны — золотые крылышки, у служанки — серебряные. Говорит Елена Премудрая:

— Здравствуй, добрый мо́лодец! Сослужи-ка нам службу невеликую, дай нам по стаканчику ключевой воды испить.

Иван, глядя на её красу несказанную, позабыл совсем про змея; жалко ему стало бедных затворниц, налил он два стакана ключевой воды и подал красным де́вицам. Они выпили, встрепенулися — железные кольца распаялись, тяжёлые цепи свалилися, захлопали красные де́вицы крыльями и улетели в открытое окно. Тут только Иван опомнился, запер пустую комнату, вышел на крыльцо и сел на ступеньке, повесил свою буйную голову ниже могучих плеч и крепко-крепко запечалился: как ему будет ответ держать?


Вдруг засвистали ветры, поднялась сильная буря — прилетел шестиглавый змей:

— Здравствуй, сынок!

Иван ни слова не отвечает.

— Что ж ты молчишь? Али худо какое сделалось?

— Худо, батюшка! Не соблюл я твоего запрету, заглянул в ту комнату, где сидели две де́вицы, на цепях прикованы; дал им ключевой воды испить; они выпили, встрепенулись, захлопали крыльями и улетели в открытое окно.

Змей страшно рассердился, начал его ругать-поносить всячески; потом взял железный прут, накалил докрасна и отвесил ему три удара по спине.

— Ну, — говорит, — счастье твоё, что ты мой сын! А не то съел бы тебя живого.

Как только зажила спина у Ивана, стал он проситься у змея:

— Батюшка, позволь мне пойти по свету — поискать Елену Премудрую.

— Ну, куда тебе! Я её добывал ровно тридцать три года и еле-еле ухитрился поймать.

— Отпусти, батюшка! Дай попытать счастья.

— А по мне, пожалуй! Вот тебе ковёр-самолёт: куда захочешь — туда и вынесет. Только жаль мне тебя, потому что Елена Премудрая больно хитра; если и поймаешь её, она всё-таки обойдёт и обманет тебя.


Иван сел на ковёр-самолёт, вылетел из подземного царства и не успел моргнуть, как очутился в прекрасном саду. Подошёл он к пруду, сел под ракитовым кусточком и стал смотреть-любоваться, как в светлой воде золотые и серебряные рыбки гуляют. Не прошло и пяти минут, как прилетела туда Елена Премудрая вместе с своею служанкою; тотчас сняли они свои крылышки, положили около кустика, разделись донага и бросились в воду купаться. Иван утащил потихоньку крылышки, вышел из-под ракитового кустика и крикнул громким голосом:

— А! Теперь вы в моих руках.

Красные де́вицы выскочили из пруда, набросили на себя платья, приступили к доброму мо́лодцу и давай его молить-упрашивать, чтобы отдал им крылышки.

— Нет, — отвечает Иван, — ни за что не отдам; полюбилась ты мне, Елена Премудрая, пуще солнца ясного; теперь повезу тебя к отцу, к матери, женюсь на тебе, и будешь ты моя жена, а я твой муж.

Говорит ему царевнина служанка:

— Слушай, добрый мо́лодец! На Елене Премудрой ты жениться хочешь; а меня-то зачем держишь? Лучше отдай мои крылышки: в некое время я сама тебе пригожусь.

Иван подумал-подумал и отдал ей серебряные крылышки; она быстро их подвязала, встрепенулась и улетела далёко-далёко.


После того сделал Иван ящичек, положил в него золотые крылышки и крепко на замок запер; сел на ковёр-самолёт, посадил с собой и Елену Премудрую и полетел в своё государство. Прилетает к отцу, к матери, приводит к ним свою наречённую невесту и просит любить её и жаловать.


Тут пошло веселье, какого никто не видал! На другой день отдаёт Иван своей матери ключик от ящика.

— Побереги, — просит, — до поры до времени, никому ключа не давай; а я пойду — к царю явлюсь да позову его на свадьбу.

Только что ушёл, прибегает Елена Премудрая:

— Матушка! Дай мне ключик от ящика; надо платье достать, к венцу наряжаться.

Мать, ничего не ведая, отдала ей ключ без всякой опаски. Елена Премудрая бросилась к ящику, отворила крышку, взяла свои крылышки, подвязала, хлопнула ими раз-другой — только её и видели! Воротился жених домой:

— Матушка! Где же моя невеста? Пора к венцу собираться.

— Ах, сынок, ведь она улетела!


Глубоко́ вздохнул добрый мо́лодец, распрощался с отцом с матерью, сел на ковёр-самолёт и полетел в подземное царство к шестиглавому змею. Увидал его змей и говорит:

— Ну что, удалая голова! Ведь я недаром сказывал, что не добыть тебе Елены Премудрой, а и добудешь — так она проведёт тебя.

— Правда твоя, батюшка! Да уж что ни будет, а ещё попытаюсь; поеду её сватать.

— Эх ты, неугомонный! Ведь у ней такой завет положо́н: всякий, кто за неё посватается, должен до трёх раз прятаться, и коли она найдёт его, тотчас велит рубить голову. Много к ней богатырей приезжало, да все до единого сложили свои буйные головы; и тебе то же готовится. Слушай же: вот тебе кремень и огниво; как заставит тебя Елена Премудрая прятаться, ты ударь в кремень огнивом, выруби огонёк и прижги ковыль-траву; в ту ж минуту явится сизокрылый орёл и подымет тебя за третьи облака. Не удастся это дело, выруби опять огонёк и пусти в синее море — приплывёт к берегу щука-рыба огромная и возьмёт тебя — унесёт в пучину морскую. Коли и здесь найдёт тебя Елена Премудрая, то уж больше от неё негде прятаться!

Взял Иван кремень и огниво, поблагодарил шестиглавого змея и полетел на ковре-самолёте.


Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли, залетел он за тридевять земель, в тридесятое государство, где жила Елена Премудрая. Дворец её словно жар горел — был он вылит из чистого серебра и золота; у ворот на железных спицах торчало одиннадцать голов богатырских. Призадумался Иван, добрый мо́лодец: «Одиннадцать голов на спицы подняты; моя, верно, будет двенадцатая!» Опустился на широкий двор, вступил на крылечко высокое и идёт прямо в светлицу. Встречает его Елена Премудрая.

— Ты, — говорит, — зачем пожаловал?

— Хочу тебя замуж взять.

— Ну что ж! Попробуй; коли сумеешь от меня спрятаться — пойду за тебя замуж; а не сумеешь — головой поплатишься.

Иван вышел в чистое поле, достал кремень и огниво, вырубил огонёк и прижёг ковыль-траву. Вдруг откуда не́ взялся — прилетел сизокрылый орёл и молвил человечьим голосом:

— Скорей, добрый мо́лодец, садись на меня и держись крепче, не то свалишься.


Иван сел на орла, обхватил его крепко руками; орёл взмахнул крыльями, поднялся́ высоко вверх и забрался за третьи облака. Кажись, хорошо запрятался — никому не найти; да у Елены Премудрой есть такое зеркало: стоит только заглянуть в него, так вся вселенная и откроется; разом узнаешь, где и что в белом свете творится. Вот подошла она к этому зеркалу, заглянула в него и тотчас узнала всю подноготную.

— Полно, хитрец! — крикнула Елена громким голосом. — Вижу — залетел ты за третьи облака, занёс тебя сизокрылый орёл, а теперь время на землю спускаться.


Иван спустился на землю, слез с орла и пошёл на взморье, ударил по кремню огнивом, вырубил огонёк и пустил его на синее море. Вдруг откуда ни взялась — приплыла к берегу щука-рыба огромная.

— Ну, добрый мо́лодец, — говорит щука, — полезай ко мне в рот, я тебя на дне моря спрячу.

Разинула пасть, проглотила мо́лодца, опустилась вместе с ним в пучину морскую и кругом песками засыпалась. «Ну, — думает Иван, — авось ладно будет!» Не тут-то было; Елена Премудрая только глянула в зеркало и всё сразу узнала:

— Полно, хитрец! Вижу — забрался ты в щуку-рыбу огромную и сидишь теперь в пучине морской, под песками сыпучими. Время на сушу выходить!

Щука-рыба выплыла к берегу, выбросила из себя доброго мо́лодца и опять ушла в море. Воротился Иван к Елене Премудрой на широкий двор, сел на крылечко и крепко призадумался-пригорюнился.


На ту пору бежит по лесенке служанка Елены Премудрой:

— О чём пригорюнился, добрый мо́лодец?

— Как мне весёлому быть? Коли в третий раз не спрячуся, то надобно с белым светом прощаться. Вот и сижу да смерти дожидаюся.

— Не тужи, не вещуй худого на свою буйную голову; было время: обещалась я тебе пригодиться — не пустое слово молвила; пойдём, я тебя спрячу.

Взяла его за руку, повела во дворец и посадила за зеркало. Немного погодя прибегает Елена Премудрая; уж она глядела-глядела в зеркало — нет, не видать жениха; вот и срок прошёл, рассердилась она и ударила с досады по зеркалу; стекло вдребезги распалося — и явился перед нею Иван, добрый мо́лодец. Тут, нечего делать, пришлось покориться. У Елены Премудрой не мёд варить, не вино курить; в тот же день честным пирком да за свадебку; обвенчались они и стали себе жить-поживать, добра наживать.