Нашему юношеству (Маяковский)

Нашему юношеству
автор Владимир Владимирович Маяковский

Дата создания: 1927. Источник: В. В. Маяковский, сочинения в двух томах. Москва, издательство «Правда», 1987 г.

НАШЕМУ ЮНОШЕСТВУ

На сотни эстрад бросает меня, 

на тысячу глаз молодежи. 

Как разны земли моей племена, 

и разен язык    и одёжи! 

Насилу,    пот стирая с виска, 

сквозь горло тоннеля узкого 

пролез.    И, глуша прощаньем свистка, 

рванулся    курьерский    с Курского! 

Заводы.    Берёзы от леса до хат 

бегут,    листками вороча, 

и чист    — как-будто слушаешь МХАТ, 

московский говорочек. 

Из-за горизонтов,    лесами сломанных, 

толпа надвигается    мазанок. 

Цветисты бочка́    из-под крыш соломенных, 

окрашенные разно. 

Стихов навезите целый мешок, 

с таланта    можете лопаться — 

в ответ    снисходительно цедят смешок 

уста    украинца-хлопца. 

Пространства бегут,    с хвоста нарастав, 

их жарит    солнце-кухарка. 

И поезд    уже    бежит на Ростов, 

далеко за дымный Харьков. 

Поля —    на мильоны хлебных тонн, 

как будто    их гладят рубанки, 

а в хлебной охре    серебряный Дон 

блестит    позументом кубанки. 

Ревём паровозом до хрипоты, 

и вот    началось кавказское — 

то го́ловы сахара высят хребты, 

то в солнце —    пожарной каскою. 

Лечу    ущельями, свист приглушив. 

Снегов и папах седи́ны, 

Сжимая кинжалы, стоят ингуши, 

следят    из седла    осетины. 

Верх    гор —    лёд, 

низ    жар    пьёт, 

и солнце льёт йод. 

Тифлисцев    узнаешь и метров за́ сто, 

гуляют часами жаркими, 

в моднейших шляпах,    в ботинках носастых, 

этакими парижаками. 

По-своему    всякий    зубрит азы, 

аж цифры по своему снятся им. 

У каждого третьего —    свой язык 

и собственная нация. 

Однажды,    забросив в гостиницу хлам, 

забыл,    где я ночую. 

Я    адрес    по-русски    спросил у хохла, 

хохол отвечал:    — Нэ чую. — 

Когда ж переходят    к научной теме, 

им    рамки русского    у́зки, 

с Тифлисской    Казанская академия 

переписывается по-французски. 

И я    Париж люблю сверх мер 

(красивы бульвары ночью!). 

Ну, мало ли что —    Бодлер,    Малярмэ 

и этакое прочее! 

Но нам ли,    шагавшим в огне и воде 

годами    борьбой прожжёнными, 

растить    на смену себе    бульвардье 

французистыми пижонами! 

Используй,    кто был безъязык и гол, 

свободу Советской власти. 

Ищите свой корень    и свой глагол, 

во тьму филологии влазьте. 

Смотрите на жизнь    без очков и шор, 

глазами жадными цапайте 

всё то,    что у вашей земли хорошо 

и что хорошо на Западе. 

Но нету места    злобы мазку, 

не мажьте красные души! 

Товарищи юноши,    взгляд — на Москву, 

на русский вострите уши! 

Да будь я    и негром преклонных годов, 

и то,    без унынья и лени, 

я русский бы выучил    только за то, 

что им    разговаривал Ленин. 

Когда    Октябрь орудийных бурь 

по улицам    кровью ли́лся, 

я знаю,    в Москве решали судьбу 

и Киевов    и Тифлисов. 

Москва    для нас    не державный аркан, 

ведущий земли за нами, 

Москва    не как русскому мне дорога, 

а как огневое знамя! 

Три    разных истока    во мне    речевых. 

Я    не из кацапов-разинь. 

Я —    дедом казак, другим —    сечевик, 

а по рожденью    грузин. 

Три    разных капли    в себе совмещав, 

беру я    право вот это — 

покрыть    всесоюзных совмещан. 

И ваших    и русопетов. 

1927

---