Негодование (Вяземский)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Негодование
автор Пётр Андреевич Вяземский (1792—1878)
См. Стихотворения 1820. Источник: lib.ru
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


Негодование


К чему мне вымыслы? К чему мечтанья мне
И нектар сладких упоений?
Я раннее прости сказал младой весне,
Весне надежд и заблуждений!
Не осушив его, фиал волшебств разбил;
При первых встречах жизнь в обманах обличил
И призраки принёс в дань истине угрюмой;
Очарованья цвет в руках моих поблёк,
И я сорвал с чела, наморщенного думой,
10 Бездушных радостей венок.
Но, льстивых лжебогов разоблачив кумиры,
Я правде посвятил свой пламенный восторг;
Не раз из непреклонной лиры
Он голос мужества исторг.
15 Мой Аполлон — негодованье![1]
При пламени его с свободных уст моих
Падёт бесчестное молчанье
И загорится смелый стих.
Негодование! Огонь животворящий!
20 Зародыш лучшего, что я в себе храню,
Встревоженный тобой, от сна встаю
И, благородною отвагою кипящий,
В волненье бодром познаю
Могущество души и цену бытию.
25 Всех помыслов моих виновник и свидетель,
Ты от немой меня бесчувственности спас;
В молчанье всех страстей меня твой будит глас:
Ты мне и жизнь и добродетель!
Поклонник истины в лета,
30 Когда мечты ещё приятны, —
Взвывали к ней мольбой и сердце и уста,
Но ветер разносил мой глас, толпе невнятный.
Под знаменем её владычествует ложь;
Насильством прихоти потоптаны уставы;
35 С ругательным челом бесчеловечной славы
Бесстыдство председит в собрании вельмож.
Отцов народов зрел, господствующих страхом,
Советницей владык — губительную лесть;
Почётную главу посыпав скорбным прахом,
40 Я зрел: изгнанницей поруганную честь,
Доступным торжищем — святыню правосудья,
Служенье истины — коварства торжеством,
Законы, правоты священные орудья, —
Щитом могущему и слабому ярмом.
45 Зрел промышляющих спасительным глаголом,[2]
Ханжей, торгующих учением святым,
В забвенье Бога душ — одним земным престолам
Кадящих трепетно, одним богам земным.
Хранители казны народной,
50 На правый суд сберитесь вы;
Ответствуйте: где дань отчаянной вдовы?
Где подать сироты голодной?
Корыстною рукой заграбил их разврат.
Презрев укор людей, забыв небес угрозы,
55 Испили жадно вы средь пиршеских прохлад
Кровавый пот труда и нищенские слёзы;
На хищный ваш алтарь в усердии слепом
Народ имущество и жизнь свою приносит;
Став ваших прихотей угодливым рабом,
60 Отечество от чад вам в жертву жертвы просит.
Но что вам? Голосом алкающих страстей
Месть вопиющую вы дерзко заглушили;
От стрел раскаянья златым щитом честей
Ожесточенную вы совесть оградили.
65 Дни ваши без докук и ночи без тревог.
Твердыней, правде неприступной,
Надменно к облакам вознёсся ваш чертог,
И непорочность, зря дней ваших блеск преступный,
Смущаясь, говорит: «Где ж он? Где ж казни Бог?
70 Где ж Судия необольстимый?
Что ж медлит он земле суд истины изречь?
Когда ж в руке его заблещет ярый меч
И поразит порок удар неотвратимый?»
Здесь у подножья алтаря,
75 Там у престола в вышнем сане
Я вижу подданных царя,
Но где ж отечества граждане?[3]
Для вас отечество — дворец,
Слепые властолюбья слуги!
80 Уступки совести — заслуги!
Взор власти — всех заслуг венец!
Нет! нет! Не при твоём, отечество! зерцале
На жизнь и смерть они произнесли обет:
Нет слёз в них для твоих печалей,
85 Нет песней для твоих побед!
Им слава предков без преданий,
Им нем заветный гроб отцов!
И колыбель твоих сынов
Им не святыня упований!
90 Ищу я искренних жрецов
Свободы, сильных душ кумира —
Обширная темница мира
Являет мне одних рабов.
О ты, которая из детства
95 Зажгла во мне священный жар,
При коей сносны жизни бедства,
Без коей счастье — тщетный дар, —
Свобода! пылким вдохновеньем,
Я первый русским песнопеньем
100 Тебя приветствовать дерзал
И звучным строем песней новых
Будил молчанье скал суровых
И слух ничтожных устрашал.
В век лучший вознесясь от мрачной сей юдоли,
105 Свидетель нерожденных лет[4]
Свободу пел одну на языке неволи,
В оковах был я, твой поэт!
Познают песнь мою потомки!
Ты свят мне был, язык богов!
110 И лиры гордые обломки
Переживут венцы льстецов!
Но где же чистое горит твоё светило?
Здесь плавает оно в кровавых облаках,
Там бедственным его туманом обложило,
115 И светится едва в мерцающих лучах.
Там нож преступный изуверства[5]
Алтарь твой девственный багрит;
Порок с улыбкой дикой зверства
Тебя злодействами честит.
120 Здесь власть в дремоте закоснелой,
Даров небесных лютый бич,
Грозит цепьми и мысли смелой,
Тебя дерзающей постичь.
Здесь стадо робкое ничтожных
125 Витии поучений ложных
Пугают именем твоим;
И твой сообщник — просвещенье
С тобой, в их наглом ослепленье,
Одной секирою разим.[6]
130 Там хищного господства страсти
Последнею уловкой власти
Союз твой гласно признают,
Но под щитом твоим священным
Во тьме народам обольщенным
135 Неволи хитрой цепь куют.[7]
Свобода! О младая дева!
Посланница благих богов!
Ты победишь упорство гнева
Твоих неистовых врагов.
140 Ты разорвёшь рукой могущей
Насильства бедственный устав
И на досках судьбы грядущей
Снесёшь нам книгу вечных прав,
Союз между гражда́н и троном,
145 Вдохнёшь в царей ко благу страсть,
Невинность примиришь с законом,
С любовью подданного — власть.
Ты снимешь роковую клятву
С чела, поникшего земле,
150 И пахарю осветишь жатву,
Темнеющую в рабской мгле.
Твой глас, будитель изобилья,
Нагие степи утучнит,
Промышленность распустит крылья
155 И жизнь в пустыне водворит;
Невежество, всех бед виновник,
Исчезнет от твоих лучей,
Как ночи сумрачный любовник
При блеске утренних огней.
160 Он загорится, день, день торжества и казни,
День радостных надежд, день горестной боязни!
Раздастся песнь побед вам, истины жрецы,
Вам, други чести и свободы!
Вам плач надгробный! вам, отступники природы!
165 Вам, притеснители! вам, низкие льстецы!
Но мне ли медлить? Их и робкую их братью
Карающим стихом я ныне поражу;
На их главу клеймо презренья положу
И обреку проклятью.
170 Пусть правды мстительный Перун
На терпеливом небе дремлет,
Но мужественный строй моих свободных струн
Их совесть ужасом объемлет.
Пот хладный страха и стыда
175 Пробьёт на их челе угрюмом,
И честь их распадётся с шумом
При гласе правого суда.
Страж пепла их, моя недремлющая злоба
Их поглотивший мрак забвенья разорвёт
180 И, гневною рукой из недр исхитив гроба,
Ко славе бедственной их память прикуёт.


Ноябрь 1820


Примечания

Первая публикация: Полное собрание сочинений князя П. А. Вяземского. Спб., 1878—1896. Т. 3, с ценз. купюрой ст. 74—81, 104—107, 120—123. 140—145. — Альм. «Литературная мысль». Пг., 1923. Кн. 2 (публикация С. Любимова) по корректуре ПСС, хранящейся в ценз. фонде (ЦГИА), с повторением опечаток и неточностей, в том числе в ст. 62, 110 (последние уточнены в статье: Паперно И. А., Лотман Ю. М. Вяземский — переводчик «Негодования» // «Ученые записки ТГУ». Тарту, 1975. Вып. 369. С. 129—130). — Печ. по авториз. копии рукою В. Ф. Вяземской со следующими пометами и правкой автора: против ст. 29 — «нужно выправить», ст. 39 «Печальную» исправлено на «Почетную», ст. 73 «неоспоримый» исправлено на «неотвратимый». Две копии: текст одной почти идентичен описанному (кроме ст. 5, где «надежд» вм. «волшебств»); вторая — в РСб-3, с пометою копииста у загл.: «в Варшаве» и с вар. ст. 67 («Мгновенно» вм. «Надменно»), ст. 107 («и» вм. «я»), ст. 149 («поникшего к земле» вм. «поникшего земле»). Автограф двух фрагментов (ст. 81—89 и 93—115). Судя по документам ценз. ведомства, цензор Н. А. Ратынскнй, рассматривающий ПСС-3, счел возможным напечатать «Негодование» полностью, но сын поэта П. П. Вяземский, занимавший пост председателя петербургского комитета иностранной цензуры, самолично исключил 22 наиболее политически острых ст. («Литературная мысль». Пг., 1923. Кн. 2. С. 234). 13 ноября 1820 г. Вяземский писал А. И. Тургеневу: «Моя негодяйка (шутливо-конспиративное название «Негодования») добита; надобно еще два-три дни полежать ей под сукном, а там и в свет… Кажется, нигде столько души моей не было, как тут» («Остафьевский архив кн. Вяземских». Спб., 1899—1913. Т. 2. С. 102). 19 января 1821 г., после получения стихотворения (посланного 7 января), А. И. Тургенев отвечал: «Негодование» — лучшее твое произведение. Сколько силы и души!.. Но как можешь ты думать, чтобы ценсура нашего времени пропустила эту ценсуру нашего времени и нас самих… Я заставил одного поэта, служащего в духовном департаменте, переписать твое «Негодование». В трепете приходит он ко мне и просит избавить его от этого. «Дрожь берет при одном чтении, — сказал он, — не угодно ли вам поручить писать другому?» (Там же. С. 140, 142; далее в письме содержится ряд стилистических замечаний; см. также разбор стихотворения в письме Тургенева от 26 января. — Там же. С. 145). 20 января 1821 г. Н. М. Карамзин писал Вяземскому: «Читал я «Негодование» без негодования, ибо в нем много прекрасного; но желал бы более истины, более души и менее декламации» («Старина и новизна». 1897, кн. 1. С. 109). 2 февраля А. И. Тургенев сообщал Вяземскому: «Ко мне ездят слушать «Негодование», и я уже его вытвердил наизусть, но ни одной копии не выдал и не выдам» (Там же. С. 153). 15 марта 1821 г. Вяземский посылает стихотворение Жуковскому, указывая, что «против этого списка многое переменено и выправлено» (этого раннего списка в арх. Жуковского не сохранилось). И далее: «Многое еще осталось выправить, но, слава Богу, спешить не к чему» («Русский архив». 1900, No 2. С. 183). Последняя фраза содержит намек на невозможность опубликовать текст. Об этом же писал варшавский знакомый поэта, переводчик и критик И. Ф. Фавицкий, давший высокую оценку стихотворению: «Какая прекрасная пьеса! Только же и страшная! Уж верно ты не увидишь ее печатной» (ЦГАЛИ; документ с авторским загл.: «Замечания Фавицкого в Варшаве на мое стихотворение «Негодование»). Несмотря на усилия А. И. Тургенева, стихотворение получило хождение в списках. Намек на получение копии содержится в письме А. А. Бестужева Вяземскому от 13 октября 1823 г. («Литературное наследство». 1956. Т. 60, кн. 1. С. 208). Списки наиболее политически острых фрагментов см. в альбоме В. Ф. Щербакова (ПД, арх. А. С. Пушкина) и Н. В. Путяты (ЦГАЛИ, арх. Н. В. Путяты). О распространении текста «Негодования» в кругу радикально настроенной молодежи сообщалось в анонимном доносе от 19 августа 1827 г.: «Образ мыслей Вяземского может быть достойно оценен по одной его стихотворной пьесе «Негодование», служившей катехизисом заговорщиков» (Сухомлинов М. И. Исследования и статьи по русской литературе и просвещению. Спб., 1889. Т. 2. С. 388). Пытаясь отвести обвинения, содержащиеся в анонимных доносах, Вяземский в представленной Николаю I «Исповеди» писал: «Я написал его («Негодование») в самую эпоху борьбы или перелома мнений, и, разумеется, должно носить оно живой отпечаток мнений, которым я оставался предан и после их падения» (ПСС-2. С. 101; ср. оценку стихотворения в «Автобиографическом введении» — там же. С. XI). О распространении списков свидетельствует курьезный случай с публикацией в альм. «Северная звезда» (Спб., 1829) фрагмента из «Негодования» (ст. 94—97, 100—103, 108—111) в виде отдельного стихотворения под загл. «Элегия», с указанием на авторство Пушкина и с рядом существенных искажений.

  1. Мой Аполлон — негодованье! Перекличка этой строки с известным полустишием из первой сатиры Ювенала «Негодование рождает стих» отмечена в статье Ю. М. Лотмана «П. А. Вяземский и движение декабристов» («Ученые записки ТГУ». Тарту, 1960. Вып. 98. С. 90—91).
  2. Зрел промышляющих спасительным глаголом — намёк на засилие мистических и религиозных обществ в последние годы царствования Александра I.
  3. Я вижу подданных царя, Но где ж отечества граждане? — парафраз слов Фонвизина из его «Рассуждения о непременных государственных законах» (1783). Ср. ст. 115 в стихотворении «Петербург»: «Пётр создал подданных, ты образуй граждан!».
  4. Свидетель нерожденных лет — перевод реплики маркиза Позы из трагедии Шиллера «Дон Карлос»; более близка к подлиннику эта фраза в авторском переводе «Негодования» на французский язык (см.: Паперно И. А., Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 132).
  5. Здесь плавает оно в кровавых облаках… Там нож преступный изуверства — возможно, намёк на убийство П.-А. Лувелем герцога Беррийского 13 февраля 1820 г.
  6. Витии поучений ложных… Одной секирою разим. Возможно, Вяземский имеет в виду М. Л. Магницкого и Д. П. Рунича — инициаторов разгрома Казанского и Петербургского университетов за «безбожие» ([см.]).
  7. Там хищного господства страсти… Неволи хитрой цепь куют. Стихи содержат «оценку либеральных обещаний царя в 1818 г. в свете решений конгресса в Троппау-Лайбахе» (Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 99).