Новый быт (Аверченко)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Новый быт
автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
Опубл.: 1919. Источник: Аверченко А. Т. Собрание сочинений: В 13 т. Т. 11. Салат из булавок. — М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2015. — az.lib.ru • Впервые: Приазовский край, 1919, 1 (14) января, № 1.


Раньше жизнь была простая, как палец… Приходит, бывало, молодой человек к любимой девушке посидеть вечерком — драсте, драсте, — а потом разговор такой:

— Озябли, Михаил Иваныч?

— Да, изрядно холодно. Чайку бы сейчас. Оленька, горячего.

— Сейчас заварю.

— Что это папы не видно?

— Уехал по делам в Решеткино; завтра к вечеру вернется.

— А братья гуляют все?

— Да… Коля на бульваре, Гриша в библиотеку пошел, а Сеничка алгебру зубрит. Вовка уже спит.

— Оленька! Придете завра в час дня к памятнику Пушкина на свидание?

— А вам очень хочется?..

— А вы еще спрашиваете!..

— Приду, приду… Что уж с вами делать.

— Ну-с, а теперь пойду я домой…

— Возьмите палку, а то у нас во дворе собака довольно сердитая.

— Что вы! Маленький я, что ли? Привет вашим.

*  *  *

В той же самой патриархальной семье разговоры теперь…

Приходит молодой человек к любимой девушке — кокетливой дочери хозяина дома — драсте, драсте, — потом разговор:

— Озябли, Михаил Иваныч?

— Еще бы! Какие-то двое на проспекте шубу сняли…

— Только и всего?

— К счастью. Убежать успел.

— Дешево отделались. Садитесь, что новенького?

— Чайку бы стаканчик горяченького.

— Ну что вы, будто бы газет не читаете!

— А что?

— Да ведь петлюровцы захватили Екатеринослав.

— Что ж из этого?

— Какой вы смешной! Да ведь движение прервано?

— Ну?

— Значит, нет подвоза сахара из Киева. Какой же там чай?

— Гм… досадно… Папа дома?

— Который раз уже спрашиваете! Ведь я рассказывала вам, что полгода тому назад уехал на 2 дня в Решеткино…

— Так ведь на 2 дня же!

— На два. А тут как раз случилось между Решеткиным и нашим городом восстание большевиков, потом их разбили немцы, потом петлюровцы разоружили немцев, а махновцы разбили петлюровцев… Теперь ждут тюркосов из Одессы. Так до сих пор и тянется, а папы все нет и нет. Мама все боится — не женился ли он там опять.

— Комиссия! А братишки гуляют все?

— На каторге бы им гулять — самое подходящее дело!

— А что?

— А то. Целый день в квартире свалка. Колька объявил себя петлюровцем, Гришка на коммуниста тянет. Сеничка за единую Россию, а Вовка махновцем объявился, — вчера все варенье в шкафу слопал. А за обедом стреляли друг у друга. Теперь Гришка забаррикадировался в чулане, а те три дурака его осаждают. К вечеру обещали разоружить.

— Оленька! Придете завтра в час дня к памятнику Пушкина на свидание?

— Какого Пушкина?

— Александра Сергеевича, который писал. Неужели не знаете?

— Все у вас из головы вылетело! Ведь его большевики сняли в прошлом году за саботаж! Там теперь будка с папиросами.

— Ах, да! Ну, к будке приходите!

— Если свое бриллиантовое кольцо продам до завтра, тогда приду.

— Не понимаю, какое это имеет отношение. Вы меня обижаете.

— А такое отношение, что у меня ботинок нет, а ботинки 400 рублей стоят. Вот и придется кольцо продать.

— О кольце не беспокойтесь. Я вам лучше свою фрачную крахмальную рубашку подарю.

— Что же, я ей ноги закутаю, что ли?

— Помилуйте! 500 рублей стоит. Всякий дурак на ботинки променяет.

— Ну, идите домой.

— Почему гоните, Оленька?

— Не я гоню, электрическая станция гонит. Сейчас все погаснет.

— Ну, я пойду. Ого, стреляют где-то близко!

— Это ничего. Это братья, наверное, в чулане палят. Не боитесь идти по улице?

— Нет. Слава Богу, что шубу уже сняли. Впрочем, кошелек и часы я вам оставлю. Завтра принесете к Пушкинской будке. Да, слушайте: если не приду завтра, значит убили.

— Вот еще новости! Что же я, значит, зря выйду?

— Но ведь, может быть, и не убьют?

— Да… знаю я вас. Вы все так говорите.

*  *  *

Очень сейчас интересная жизнь, побей меня Бог.