Обрыв (Гончаров)/Часть V/Глава VIII

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Обрыв — Часть V, Глава VIII
автор Иван Александрович Гончаров


VIII

Вере к утру не было лучше. Жар продолжался, хотя она и спала. Но сон ее беспрестанно прерывался, и она лежала в забытьи.

Райский пошел к Татьяне Марковне и вместе с Василисой вошел в ее спальню.

Она лежала все в том же положении, как целый день вчера.

- Посмотри, Василиса, что она? Я боюсь подойти, чтоб не испугать, - шептал Райский.

- Не разбудить ли барыню?

- Да, надо бы, Вера больна... Я не знаю, послать ли за Петром Петровичем?..

Он не договорил, как Татьяна Марковна вдруг приподнялась и села на постели.

- Вера больна? - повторила она.

Райский вздохнул свободнее.

На лицо бабушки, вчера еще мертвое, каменное, вдруг хлынула жизнь, забота, страх. Она сделала ему знак рукой, чтоб вышел, и в полчаса кончила свой туалет.

Широкими, но поспешными шагами, с тревогой на лице, перешла она через двор и поднялась к Вере. Усталости - как не бывало. Жизнь воротилась к ней, и Райский радовался, как доброму другу, страху на ее лице.

Она осторожно вошла в комнату Веры, устремила глубокий взгляд на ее спящее, бледное лицо и шепнула Райскому послать за старым доктором. Она тут только заметила жену священника, увидела ее измученное лицо, обняла ее и сказала, чтобы она пошла и отдыхала у ней целый день.

- Теперь никто не нужен: я тут! - сказала она и устроила себе помещение подле постели Веры.

Приехал доктор. Татьяна Марковна, утаив причину, искусно объяснила ему расстройство Веры. Он нашел признаки горячки, дал лекарство и сказал, что если она успокоится, то и последствий опасных ожидать нельзя.

Вера в полусне приняла лекарство и вечером заснула крепко.

Татьяна Марковна села сзади изголовья и положила голову на те же подушки с другой стороны. Она не спала, чутко сторожа каждое движение, вслушиваясь в дыхание Веры.

Вера просыпалась, спрашивала: "Ты спишь, Наташа?" - и, не получив ответа, закрывала глаза, по временам открывая их с мучительным вздохом опять, лишь только память и сознание напомнят ей ее положение.

Она спешила погрузиться в свою дремоту; ночь казалась ей черной, страшной тюрьмой.

Она ночью пошевелилась, попросила пить. Рука из-за подушки подала ей питье.

- Что бабушка? - спросила она, открыв глаза, и опять закрыла их. - Наташа, где ты? поди сюда, что ты все прячешься?

Ответа не было.

Она глубоко вздохнула и опять стала дремать.

- Бабушка нейдет! Бабушка не любит! - шептала она с тоской, отрезвившись на минуту от сна. - Бабушка не простит!

- Бабушка пришла! Бабушка любит! Бабушка простила! - произнес голос над ее головой.

Вера вскочила с постели и бросилась к Татьяне Марковне.

- Бабушка! - закричала она и спрятала голову у ней на груди, почти в обмороке.

Татьяна Марковна положила ее на постель и прилегла своей головой рядом с этими темными, густыми волосами, разбросанными по бледному, прекрасному, измученному лицу.

Вера, очнувшись на груди этой своей матери, в потоках слез, без слов, в судорогах рыданий, изливала свою исповедь, раскаяние, горе, всю вдруг прорвавшуюся силу страданий.

Бабушка молча слушала рыдания и платком отирала ее слезы, не мешая плакать и только прижимая ее голову к своей груди и осыпая поцелуями.

- Не ласкайте, бабушка... бросьте меня... не стою я... отдайте вашу любовь и ласки сестре...

Бабушка в ответ крепче прижала ее к груди.

- Сестре не нужны больше мои ласки, а мне нужна твоя любовь - не покидай меня, Вера, не чуждайся меня больше, я сирота! - сказала она и сама заплакала.

Вера сжала ее всей своей силой.

- Мать моя, простите меня... - шептала она.

Бабушка поцелуем зажала ей рот.

- Молчи, ни слова - никогда!

- Я не слушала вас... Бог покарал меня за вас...

- Что ты говоришь, Вера? - вдруг в ужасе бледнея, остановила ее Татьяна Марковна и опять стала похожа на дикую старуху, которая бродила по лесу и по оврагам.

- Да, я думала, что одной своей воли и ума довольно на всю жизнь, что я умнее всех вас...

Татьяна Марковна вздохнула свободно. Ее, по-видимому, встревожила какая-то другая мысль или предположение.

- Ты и умнее меня, и больше училась, - сказала она, - тебе бог дал много остроты - но ты не опытнее бабушки...

"Теперь... и опытнее!" - подумала Вера и припала лицом к ее плечу. - Возьмите меня отсюда, Веры нет. Я буду вашей Марфенькой... - шептала она. - Я хочу вон из этого старого дома, туда, к вам.

Бабушка молча ласкала ее.

Обе головы покоились рядом, и ни Вера, ни бабушка не сказали больше ни слова. Они тесно прижались друг к другу и к утру заснули в объятиях одна другой.