Обсуждение:Близ мест, где царствует Венеция златая (Шенье; Пушкин)

From Викитека
Jump to navigation Jump to search

http://lit.1september.ru/article.php?ID=200801309

Почему же элегия «Prиs des bords oщ Venisе est reine de la mer...» («У берегов, где Венеция царит над морем...» — франц.) Андре-Мари Шенье, впервые опубликованная в 1826 году в журнале «Мегcure du XIX siecle», оказалась столь популярной? И почему переводы её больше похожи на вольные переложения?


<poem> Заглянем в подстрочник.

Pres des bords ou Venise est reine de la Mer, Le gondolier nocturne au retour de Vesper d’un leger aviron bat la vague applanie, Chante Renaud, Tancrede et la belle Herminie [Comme lui] il aime ses chansons, il chante sans desir, Sans gloires, sans projets, sans craindre l’avenir; Il chante — et plein du Dieu qui doucement l’anime Sait egayer du moins sa route sur l’abime —

Comme lui, sans echo je me plais a chanter — Et les vers inconnus que j’aime a mediter Adoucissent pour moi la route de la vie Ou de tant d’ Aquilons ma voile est poursuivie.

У берегов, где Венеция царит над морем, Ночной гондольер с возвращением Веспера2 лёгким веслом ударяет успокоенную волну, Воспевает Рено, Танкреда и прекрасную Эрминию3, [Как он] любит свои песни, поёт без желаний, Без славы, без замыслов, не боясь будущего; Он поёт и, преисполненный Бога, который тихо вдохновляет его, Умеет, по крайней мере, увеселять свой путь над бездной. Как он, я нахожу удовольствие петь без отклика, И неведомые стихи, которые я люблю обдумывать, Смягчают для меня жизненный путь, На котором мой парус преследуют столько Аквилонов. В стихотворении о певце-гондольере, скользящем “над бездной”, легко усмотреть подтекст “биографического предчувствия” (Шенье окончил жизнь на эшафоте). Соблазн использовать биографический намёк в своих целях усиливается наличием в нём уподобления-переключения: “как он, я”. В контексте перевода-присвоения это уподобление тут же срабатывает: я — это теперь и Шенье, и потеснивший его поэт-переводчик; гондольер теперь олицетворяет сразу два биографических пути — Шенье и “поэта-переводчика”.

В.Туманский, А.Пушкин и И.Козлов, стоящие у начала формирования венецианского текста русской литературы, по-разному и вместе с тем сходно отразили в своём творчестве эту специфическую ситуацию.