Об инициативе, решительности и мелочной опеке (Олендер)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Об инициативе, решительности и мелочной опеке
автор Пётр Моисеевич Олендер (1906—1944)
Опубл.: 27 июня 1943. Источник: «Красная звезда», № 150 (5521), стр. 3


Это было бегство противника. Немцы оставили переправу, крупный населенный пункт, рощу. Деморализованные роты отходящей немецкой части спешили уйти из последнего села, которое могло быть охвачено нашими войсками. Уже танки, действовавшие с полком майора Денисова, ворвались в село и разгуливали по улицам, где двигались, сталкивались, горели вражеские машины, и в давке, образовавшейся здесь, трудно было развернуться противотанковым пушкам неприятеля. На южной окраине села хозяйничала наша разведка. Там немцев уже не было. Их артиллерия снялась со своих позиций и потянулась на запад.

Эти известия прибыли, когда наблюдательный пункт майора Денисова менял свое расположение, а главные силы полка подходили к восточной и юго-восточной окраинам села. Там еще шла стрельба, но чувствовалось, что нужен еще небольшой нажим, и немцы будут выбиты окончательно. Начальник штаба полка раньше других прибыл на наблюдательный пункт. Увидев входящего командира полка, он доложил:

— Вечером село будет нашим. Разрешите дать распоряжение батальонам о размещении на ночь.

— А от командира дивизии были какие-нибудь указания? — спросил майор Денисов.

— Не было.

— Тогда мы не вправе решать этот вопрос сами. Нам не было приказано сегодня занять село. Надо запросить командира дивизии, а пока передайте батальонам, чтобы они закреплялись и привели себя в порядок.

Приказание майора было выполнено. Весь вечер устанавливалась связь с дивизией, и только под утро прибыло указание занять село. А между тем, не дождавшись пехоты и понеся некоторые потери, танки отошли ночью на сборный пункт. Всё надо было начинать сначала.

Почему майор Денисов проявил нерешительность и не захватил село по своей инициативе? Об'ясняется ли это слабой волей, недостаточной информацией, слишком большой осторожностью или же, наоборот, излишней самоуверенностью (всё равно, мол, немцы разбиты и село можно будет занять утром без боя)? Ни то, ни другое, ни третье. Нужно восстановить картину, предшествовавшую последнему приказанию командира полка, чтобы стало ясно, почему этот неплохой командир опасался действовать самостоятельно, решительно.

Весь день, на наблюдательном пункте майора находился командир дивизии. Некоторые распоряжения Денисова он изменил так, что тот не узнавал их. Потом приехал командующий артиллерией дивизии, который тоже стал распоряжаться. В конце концов командир полка перестал руководить своими подразделениями. Вместо того, чтобы управлять ими, он стал их только вдохновлять: «Давай, давай вперед!»

Принесли донесение, разведки. Первым его прочел командир дивизии, потом командующий артиллерией и другие. А когда оно перешло в руки Денисова, уже был отдан приказ: установить, нет ли на опушке рощи немецких противотанковых пушек. Задачу приданным танкам также ставил сам командир дивизии. Майор Денисов почувствовал, что он здесь если не лишний, то во всяком случае не хозяин положения. Он одобрял одних, ругал других, а между тем поворот второго батальона на новое направление произошел без его вмешательства. Когда Денисов увидел, что мешающую продвижению этого батальона группу противника легко можно обойти с фланга и поэтому хорошо бы кинуть сюда взвод автоматчиков, он уже не решился сделать это сам. Он спросил командира дивизии:

— Разрешите послать автоматчиков?

«Разрешите», «слушаюсь», — вот во что выродилась самостоятельность командира полка, который не раз просиживал ночи над картой в поисках оригинального решения.

Посреди боя командир дивизии решил поехать в соседний полк, где дела шли несколько хуже. Прощаясь, он сказал:

— Теперь уже, кажется, всё на правильном пути. Забирайте рощу, подходите вплотную к селу. Сегодня, пожалуй, вы больше ничего не успеете, сделать. Что ж, и это хорошо. Я к вам пришлю своего начальника штаба.

Командир дивизии уехал. События развернулись. Когда взвод автоматчиков, усиленный минометами, ударил по немецкой группе, мешавшей продвижению второго батальона, враг быстро покатился назад. Начальник штаба дивизии не приехал, он стал давать советы по телефону. Кроме того, участились вызовы со стороны других работников штаба, не без основания решивших, что руководство действиями полка, в известной степени поручено им. Когда майор Денисов узнал, что его подразделения уже вышли из рощи и направляются к селу, и решил в связи с этим сменить свой командный пункт, он доложил об этом в дивизию по телефону и спросил, не изменилась ли прежняя задача. Ему ответили, что нет. Во время перехода на новый командный пункт связь была временно нарушена. Очутившись один после целого дня опеки и не имея больше никаких указаний, майор приостановил движение поли, велел батальонам окопаться и привести себя в порядок.

Была и еще одна причина, из-за которой он не воспользовался удобным случаем занять село. Майора беспокоило положение соседа, который к середине дня почти не продвинулся. Он опасался слишком далеко вырваться вперед и подвергнуть опасности свои фланги. Офицер связи, посланный в соедини полк, долго не возвращался. Он вернулся на старый командный пункт с хорошими известиями, но там уже никого не было. Только ночью он пришел к командиру полка и доложил обстановку, но теперь всё равно приходилось дожидаться утра. Правда, штаб дивизии мог сообщить майору Денисову, какова общая обстановка, но штаб этого не сделал, ограничившись стандартной фразой:

— Всё в порядке. В случае необходимости вам сообщат.

Как мы видим, недостаточная информация также способствовала тому, что в нужный момент инициатива не была проявлена.

Представим себе на миг, что в положении Денисова очутился командир с еще более высокими качествами. Пожалуй, результат всё равно был бы таким же. Ни к чему хорошему не может привести подобное положение, когда в течение многих дней старший начальник подменяет собой командира полка, не доверяет ему проведение той или иной операции, опекает каждый его шаг личным присутствием или же слишком подробными предварительными указаниями, бесконечными вызовами к аппарату, наставлениями по всяким мелочам, вмешательством в дела подчиненного. Ведь рано или поздно наступит момент, когда подобную «помощь» нельзя будет оказать, и командир, привыкший действовать по указке сверху, поневоле растеряется.

Выводы напрашиваются сами собой. В современных условиях ни один командир не может лично руководить боем каждого своего подразделения или части, и поэтому подмена подчиненных ничего, кроме вреда, не приносит. Если же старший командир хочет, чтобы подчиненные усвоили его взгляды на ведение, боя, стали действовать так, как он, то достигнуть этого можно лишь путем разумной помощи подчиненному, заботясь об его воспитании и щадя командирский авторитет. Зачем, например, старшему начальнику лично вмешиваться в работу подчиненного командира и подменять его, если управление боем идет гладко?

Необходимо дать возможность подчинен ному действовать самостоятельно в пределах его прав и обязанностей. Даже при исправлении явных тактических ошибок подчиненного командира следует соблюдать известный офицерский такт. Не отменяя в грубой форме ошибочное решение, старший начальник пытается исправить его путем наводящих вопросов, проверяет, правильно ли уяснил командир обстановку, и таким образом наталкивает его на верный путь. Это сохраняет авторитет командира в глазах окружающих и укрепляет в нем уверенность в своих силах и способностях.

Боевой опыт учит: чем больше самостоятельности получает командир, — тем богаче становится его опыт, тем инициативней и решительней он управляет боем, вкладывая в свою работу творческое зерно и не боясь ответственности за свои действия.

Приведем для сравнения пример руководства, позволяющего подчиненному проявлять самостоятельность в управлении боем. Командир полка майор Завьялов получил приказание подготовиться к наступлению. В назначенный час он доложил о своей готовности. Один из командиров штаба дивизии побывал в подразделениях, проверил, как обстоят дела, и перед от'ездом побеседовал с начальником штаба полка, указав на замеченные недоработки.

В семь утра полк пошел в наступление. Никто больше не тревожил командира, не вмешивался в его работу. Штаб полка аккуратно посылал донесения, получал информацию от соседей и вышестоящего штаба. Так было примерно до девяти часов, когда подразделения вклинились в оборону противника, обошли населенный пункт, на который наступала соседняя часть, и повернули к хутору, находящемуся в глубине вражеской обороны. Связь с соседом нарушилась. Были приняты меры к ее восстановлению, но они не дали полных результатов. Перебои в связи продолжались. Узнав об этом, штаб дивизии более подробно и часто стал информировать Завьялова.

Среди дня соседний полк окончательно выбил неприятеля из населенного пункта. Находившиеся здесь немцы начали отступать на хутор, т. е. по той же дороге, по которой прошли подразделения майора Завьялова. Положение сразу усложнилось Завьялов оказался между двух огнем: впереди — опорный пункт противника, а позади — отступающие, но всё еще сильные подразделения немцев. Положение было тем опаснее, что Завьялов не знал об этом и все его батальоны были обращены фронтом к хутору. Когда в штабе дивизии получили эту информацию от другого полка, то командир дивизии приказал: передайте майору, о случившемся, да кстати узнайте, какие меры он примет.

Ответ последовал через несколько минут: Завьялов приказал третьему батальону повернуть фронт, бросил на фланг приближающегося противника свой резерв, артиллерии приказал открыть заградительный огонь по дороге. Опять прошло более часа, и в течение этого времени никто не беспокоил командира, полка, не давал ему рецептов. Штаб осведомился только у соседнего полка, не задерживается ли он в населенном пункте, форсирует ли преследование, чтобы не дать противнику возможности обрушиться на полк Завьялова с тыла. Прошло еще немного времени, и последовало донесение о полном уничтожении отступавших подразделений противника. Почти одновременно донесли об этом командиры обоих полков.

Есть одно правило, которому должны подчиняться все командиры в бою: руководствуясь приказаниями и распоряжениями старшего начальника, поступай по обстоятельствам и добивайся любыми способами решения своей задачи в интересах старшего начальника. Не может быть хорошим офицером человек, у которого развита только пунктуальная исполнительность, который может действовать лишь по диспозициям, полученным сверху, здравый смысл которого состоит только в том, что он не отступит от приказания начальника. Умение самостоятельно мыслить, осуществлять свой план в бою, умение итти на разумный риск, — вот отличительные качества командира. От старшего начальника, зависит, будут ли эти качества развиваться или же, наоборот, они исчезнут. Трудно будет тогда этому старшему начальнику, ибо ему придется действовать за всех своих подчиненных, а в условиях современной войны это невозможно даже для самого талантливого командира.

Полковник П. ДОНСКОЙ.[1]

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

Примечания[править]

  1. Полковник П. Донской — один из псевдонимов Петра Моисеевича Олендера.


PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние в России согласно ст. 1281 ГК РФ, и в странах, где срок охраны авторского права действует на протяжении жизни автора плюс 70 лет или менее.

Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.