Палач (Эспронседа/Бальмонт)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Палач
автор Хосе де Эспронседа (1808—1842), пер. Константин Дмитриевич Бальмонт (1867—1942)
Из мировой поэзии (1921)
Язык оригинала: испанский. Название в оригинале: El verdugo. — Дата создания: пер. 1919. Источник: Commons-logo.svg К. Д. Бальмонт. Из Мировой Поэзии — Берлин: Изд. Слово, 1921. — С. 200—203. Палач (Эспронседа/Бальмонт) в дореформенной орфографии



Палач


Среди людей отброшенный к презренью,
Их преступленья жертвою я стал,
Друг друга ненавидеть избегают,
И сгромоздили ненависть во мне.
И, в руку мне вложив всю злую память,
Велели мне быть мстителем за них.
Так про себя промолвили: — «Пусть мщенье,
За нас, за всех, пусть месть в него падёт.
Пусть лоб его хранит проклятье наше,
10 Пусть месит хлеб на желчи с кровью он,
И герб его есть вечность поношенья,
Его в наследство сыну передаст,
Он про́клятый от общества навеки».
И вин своих покров швырнули мне,
И от меня поспешно убежали, —
Мой плач, мой крик, — нет жалости ему.

Кто к смерти присуждает, он возвышен.
Судья ли человеку человек?
Не чувствует палач, не человек он, —
20 Воображают люди иногда.
Не видно им, что тот же образ Божий
Есть и во мне! А я для них как зверь,
И зверю в пасть, порой, добычу бросят.
Как жертва там в зубах его хрустит,
Так гений зла, меня избрав орудьем,
Бросает человека мне на смерть.
И справедливо, я же лишь проклятый,
Без преступленья, но преступник я? —
Взгляните, как, за смерть платя, надменен
30 Кто платит мне, — как деньги он швырнёт
На землю, — мне, тому, кто здесь с ним равный!

Та пытка, что ломает кости, хруст,
И жалкий вскрик, с которым осуждённый
Промолвит: — «Ай!», и треск разъятых жил,
Под топором, который рухнул книзу,
Моя услада. И когда под гул,
С которым голова падёт на камни,
Несчастная в кровавых брызгах вся,
Народ объят свирепой суматохой,
40 Мой лоб спокойно светит над толпой,
Ужасный, с торжеством неумолимым.
Весь гнев людей, и вся людская злость
Во мне, жестокость душ их нечестивых
Вся перешла дыханьем на меня,
И я, их месть, и месть мою свершая,
Весь упиваюсь ужасом моим.

Он более высок был, чем властитель,
Способный гордо растоптать закон,
Палач, вниманьем этим всенародным
50 Взнесённый, — власть была в его плечах,
Насытился он ею, опьянился,
И в этот день он так был услаждён,
Что не могли не увидать веселья
В его лице его жена, семья: —
Взамен густого мрака страшной жути,
Увидели усмешку в горьком рте,
В глазах огонь, судьбинный и упорный.
Палач с враждой взнесён был на престол,
И тот народ, который с громким криком
60 Его бы мог поднять на высоту,
Дрожа, признал, что он владыка мщенья.(?)

Во мне живёт, как в летописи, мир,
Судьба тот свиток кровью написала,
И на страницах красных тех сам Бог
Напечатлел мой образ величавый.
Уж вечность поглотила сто веков,
И сто ещё, а зло во мне, как прежде,
Свой памятник тяжёлый зрит и зрит.
И тщетно человек, как ветром взятый,
70 Туда, где расцветает свет, летит,
Столетьями ещё палач всё правит!
И с каждой каплей красной, что на мне,
Вновь зримо преступленье человека,
Неразлучимо-двойственная связь: —
Отображенье всех времён прошедших,
И гневных, вслед за ними, сто теней.

О, почему от палача рождён ты,
Мой сын, мой мальчик, чистый как хрусталь?

Твой нежен рот, как будто это ангел
80 Сквозь детский смех улыбку показал.
Твоё чистосердечие, невинность, —
О, горе мне! — вся красота твоя,
В моей душе рождают только ужас,
Зачем с несчастным этим тратишь ты,
О, женщина, любовность нежной ласки?
Явись как сострадательная мать,
И утопи его, он будет счастлив,
Ты можешь быть уверена вполне.
Что в том, что мир тебя сочтёт жестокой?
90 Иль хочешь ты, чтобы моё избрал
Презренное он дело? Или хочешь,
Чтоб научился проклинать тебя?
Подумай, будет день, и ты однажды
Того, кто здесь играет пред тобой,
Увидишь, как меня, проклятым в мире,
Преступным, затемнённым, как меня!