Переводы (Садовников)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Переводы
автор Дмитрий Николаевич Садовников
Опубл.: 1883. Источник: az.lib.ru • Луис де Гонгора и Арготе, Янош Вайда.

    С испанского.[править]

    Луис де Гонгора и Арготе[править]

    (1561—1627 гг.).

    Из простонародных песен.[править]

    Пчёлка, пчёлка золотая!

    Ты куда летишь так рано?

    Ни одна ещё вершина

    Не затеплилась рассветом —

    На траве густой и сочной,

    Словно слёзы, блещут розы —

    Берегись — не то, пожалуй,

    Смочишь крылья золотые!

    Посмотри: цветы все дремлют,

    Опустив свои головки;

    Лепестки ещё закрыты,

    Стройный стебель наклонился…

    Но ты быстро улетаешь

    Раз намеченной дорогой…

    Пчёлка, пчёлка золотая!

    Расскажи, куда летишь ты?

    Может быть, ты мёду ищешь?

    Не труди напрасно крылья —

    Укажу тебе местечко.

    Где всегда довольно мёду.

    Знаешь ты красотку Нису (уменьшительное от Инессы),

    Нису с чёрными глазами?

    Ах, уста её так сладки!

    Так дыханье ароматно.

    На пунцовых, нежных губках

    Ненаглядной, милой Нисы —

    Вот где мёд себе добудешь,

    Пчёлка, пчёлка золотая!

    1881 г.

    С венгерского.[править]

    Янош Вайда[править]

    (1827—1897 гг.).

    В лесу.[править]

    Там, где лес шумит зелёный,

    Где развесистые клёны,

    Над густым и сочным лугом,

    Стали в ряд тенистым кругом,

    Хорошо бы в скромной келье,

    В созерцательном безделье,

    Не боясь ничьей угрозы,

    Ткать заманчивые грёзы…

    Иль с высот холма крутого,

    В блеске неба голубого,

    Наблюдать за облаками,

    Жить проникшими веками;

    Без желаний, без стремлений,

    Без забот и сожалений,

    Всё порвав с толпой людской,

    С их бесплодною борьбой…

    А когда конец настанет

    И прощально утро взглянет —

    Бросить тихо, без страданья

    Слабой жизни трепетанье;

    Онеметь, утратить силу,

    Лечь в холодную могилу,

    Не дышать, не шевелиться

    И забыться…

    1883 г.

    Шандор Петефи[править]

    (1823—1849 гг.).

    Аист.[править]

    Много птиц на свете; у одних мы ценим

    Звонкое их пенье;

    У других же любим льстивые для глаза

    Цвет и оперенье;

    Но окраска самой дорогой мне птицы

    Глаз не поражает.

    Наше платье схоже: и она на чёрный

    Белый цвет меняет.

    Изо всех прекрасных вестников крылатых

    Аист — мой любимый;

    Спутник неизменный, поселенец верный

    Стороны родимой.

    Как не привязаться к этой милой птице?

    С самой колыбели,

    Где я громко плакал, над родною крышей

    Аисты шумели;

    Вырос вместе с ними резвым мальчуганом.

    И когда с зарёю

    Гнали ребятишки от околиц стадо

    Шумною толпою, —

    Крался на гумно я, где скирды стояли,

    С целью любоваться,

    Как птенцы бессильно расправляют крылья,

    Думая подняться.

    В голове нередко проносились

    Мыслей вереницы:

    «Отчего без крыльев мы людьми родились?

    Почему не птицы»?

    На ногах проворных убежать далёко

    Можно по дороге,

    Но с земли подняться, поноситься в небе

    Не помогут ноги.

    Солнце молодое, что лучистой шапкой

    Землю покрывало!

    Помню, испытал я, на тебя любуясь,

    Зависти не мало.

    «Но зачем же в небе много алой крови

    В час его заката?

    Кто его так мучит? Перед кем и в чём же

    Солнце виновато»?

    Дети очень любят осень золотую,

    И, как мать родная,

    Шла она, плоды им из корзины полной

    Щедро раздавая.

    Не любил я осень; в ней врага я чуял, —

    Не брал винограда.

    «Аистов любимых напугать пришла ты, —

    Отойди! Не надо»!

    Долго не забыть мне дня, когда к отлёту

    Собрались станицы…

    Юность отлетела от меня навеки,

    Как и эти птицы.

    Всюду лишь чернели брошенные гнёзда;

    Вьюга завывала,

    Сердце замирало, полное предчувствий,

    И дурного ждало.

    Вот весна настала, под улыбкой Солнца

    Всё зазеленело;

    Мехом серебристым выпавшего снега

    Поле не белело.

    Сердце билось чаще, чуяло тревогу,

    На простор просилось

    И на слабых крыльях в встречу вольным птицам

    Смело уносилось.

    Из ничтожной искры разгорелось пламя;

    Возмужало тело,

    Юношею стал я… Скакуна за гриву

    Ухвативши смело,

    Я вскочил, поводья бросил и понёсся

    В эту ширь степную,

    Погоняться вдоволь с ветром перелётным

    Там на удалую.

    Ах, люблю я степи! Их простор и воля

    Для меня отрада;

    В их кругу волшебном нет ни в чём помехи

    Для людского взгляда.

    Не встают стенами грозные утёсы,

    Не теснят дыханья;

    Шум ключа степного вовсе не походит

    На цепей бряцанье.

    Степи так прекрасны, что не может даже

    Быть о том и спора,

    Но красу их часто дымка застилает

    От чужого взора:

    Девушка боится сразу показаться,

    Если незнакома;

    На зато волшебной красотой своею

    Не скупится дома.

    Да, милы мне степи, и, верхом нередко

    Ими проезжая,

    Без следов и пятен от людской подошвы

    Находил места я.

    Где-нибудь поближе к озерку ложился

    На ковёр прибрежный,

    А немного одаль над водой садился

    Аист белоснежный.

    Провожал меня он в эту степь далёко;

    Здесь мы с ним мечтали!

    На воду глядел он; я терялся взором

    В посиневшей дали.

    Не было у этой белокрылой птицы

    Пышного наряда;

    Но её любил я, к ней привык я с детства, —

    Красок мне не надо.

    И теперь мне, аист, ты всё так же дорог,

    Как остаток были,

    Как одна былая правда, что мечты мне

    В жизни уделили.

    Радуюсь, встречая твой прилёт весенний

    С солнечного юга;

    При отлёте так же грустно провожаю,

    Как любимца-друга.

    1883 г.

    Источник текста:

    Садовников Д. Н. «Избранные стихотворения», Саратов, «Приволжское книжное издательство», 1989 г. С. 129—154, 157—166, 215—217.