Письмо из Митавы
[править]Похвалы пономарю Фрицу теперь у нас служат содержанием обыкновенных разговоров. Сей, ныне столько прославившийся, помещичий крестьянин, подвергаясь опасности лишиться собственной жизни, в прошлую осень избавил от погибели 37 человек, которые тонули при берегах Курляндских. Государь император в награду за великодушие пожаловал Фрицу 1000 рублей и золотую медаль на Владимирской ленте второй степени, которые присланы сюда при благосклоннейшем рескрипте. Медаль, весом около 25 червонцев, представляет на одной стороне образ монарха, на другой — рог изобилия с надписью: Полезному. — Третьего дня Фриц был здесь для получения денег и медали. В простом крестьянском своем балахоне он явился у господина губернатора, который, в присутствии многих, нарочно для сего приглашенных чиновников — по прочтении высочайшего рескрипта, на литовский язык переведенного — возложил на Фрица знак отличия, и с растроганным чувством заключил его в свои объятия. Достойная супруга господина губернатора последовала его примеру, и не возгнушалась прижать крестьянина к своему человеколюбивому сердцу. Потом все присутствовавшие, один после другого, спешили братски обнимать сего истинно благородного человека. Каждый может понять, какое действие сия сцена должна была произвести над сыном природы, который в первой раз пришел в город, и который кроме церкви, не был ни в одном большом здании. Однако он не показал страха, обыкновенно примечаемого в людях низкого состояния, когда блеск знатности поражает их взоры; не обнаружил даже замешательства — хотя, кажется тому надлежало бы случиться. Только при чтении рескрипта он не мог преодолеть врожденного своего чувства, залился слезами, и вскричал: «Чем заслужил я такую милость? Я исполнил только должность каждого человека». — Добрый литовец — как сам объявил мимоходом и подтвердил доказательствами — и в прежние годы спас несколько сотен человек от смерти.
После сей торжественной сцены наступила другая, совсем неожиданная. Человеколюбивая супруга губернатора взяла за руку Фрица, который не только имел честь вести ко столу сию почтеннейшую даму, но даже сидеть за обедом подле нее в первом месте. Казалось, что он, чувствуя свое достоинство, не видел никакой разности между собою и сидевшими за столом знатными особами. Телодвижения и слова его были так приличны, так непринужденны, что только платье объявляло о его состоянии. Характер его виден в ответе на следующей вопрос: для чего он пришел в обыкновенном своем балахоне, разве нет у него лучшего платья? — У меня есть лучший кафтан — отвечал Фриц; но с тех пор, как государь явил мне свою милость, я уж его не надеваю, для того чтоб моя братия не подумала, будто я горжусь.
Письмо из Митавы 21 апреля: [О спасении пономарем Фрицем 37 человек и церемонии его награждения золотой медалью] // Вестн. Европы. — 1806. — Ч. 27, N 12. — С. 309-311.