Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание первое/19904

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

О управлении Комиссией составления Законов Графу Заводовскому
Полное собрание законов Российской империи
Опубл.: 5 июня 1801 года. Источник: Собрание первое, т. XXVI, с. 682—685 Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание первое/19904 в дореформенной орфографии


19904. — Июня 5. Именный, данный Сенату. — О управлении Комиссиею составления Законов Графу Заводовскому. С приложением Высочайшего рескрипта, данного на его имя.

Комиссию о составлении Законов, признали Мы за благо, имея под собственным Нашим ведением, поручить в непосредственное управление Действительному Тайному Советнику Графу Заводовскому, которого на сей случай снабдили надлежащим наставлением. Правительствующему же Сенату повелеваем в случае требований его к успеху возложенного на него дела относящихся, подавать ему всевозможную помощь, а притом в число Членов помянутую Комиссию составляющих определить Статского Советника Прянишникова, с жалованьем, какое и прочие тут присутствующие получают.

Высочайший Рескрипт. Господин Действительный Тайный Советник Граф Заводовский! Поставляя в едином законе начало и источник народного блаженства и быв удостоверен в той истине, что все другие меры могут сделать в Государстве счастливые времена, но один закон может утвердить их навеки, в самых первых днях Царствования Моего и при первом обозрении Государственного управления, признал Я необходимым удостовериться в настоящем части сей положении.

Я всегда знал, что с самого издания Уложения до дней Наших, то есть: в течение почти одного века с половиною, законы истекая от Законодательной власти различными и часто противоположными путями, и быв издаваемы более по случаям, нежели по общим Государственным соображениям, не могли иметь ни связи между собою, ни единства в их намерениях, ни постоянности в их действии. Отсюда всеобщее смешение прав и обязанностей каждого, мрак облежащий равно Судью и подсудимого, бессилие законов в их исполнении, и удобность переменять их по первому движению прихоти или самовластия.

Я всегда знал, что самое Уложение Царя Алексея Михайловича, быв издано более для Москвы, нежели для России и более для Россиян того времени, нежели для Россиян вообще, не только в Наши времена, но и в самых ближайших к его изданию эпохах не могло иметь полного и непеременяемого действия. В след за изданием его, на каждом шагу открывались случаи составом его необъятые и им не определенные. Новоуказные так называемые статьи пополнениями своими с одной стороны доказывали уже его несовершенство, а с другой во многих частях ему противуреча, и силу его подрывая, еще более его затемнили и применения его к делам поставив в неизвестности, произвели множество произвольных толкований вреднейших, нежели самая неизвестность.

Петр Великий при самом начале преобразования России, объявил все сии недостатки, и положил их исправить новым Уложением.

С сего времени известно вам, какие усилия во всех почти Царствованиях употреблены были к усовершению законов. Комиссии по сему предмету, под разными видами существовавшие, с большим или меньшим напряжением в продолжении восьмидесяти с лишком лет непрерывно почти действовали и действием своим составили в разных частях планы, сделали проекты, сочинили самые Уставы, предположили важные поправления в прежних и приготовили новые ветви законоведения.

По изобилию сих материалов, Я имел причину мыслить, что существующей ныне Комиссии оставалось только привести их в употребление, дать им связь и взаимное отношение, и совокупя воедино рассеянные части законоположения, привести их в состав.

Но вникнув подробнее в упражнении сего места, к сожалению Моему нашел Я положение его весьма от надежд Моих удаленным. Занимаясь делом своим, долго без всякого плана, а потом с некоторым в главных частях разделением, в продолжение четырех лет сия Комиссия едва могла себе назначить некоторый порядок в ее упражнениях и составила несколько выписок из законов, кои могут иметь свою пользу, быв полнее и основательнее изданных доселе частными людьми сводов, но не могут составить сами по себе лучшего законоположения. Я весьма удален от того, чтоб причитать ей в вину столь мало ощутительный успех; напротив Я уверен, что она занималась делом своим со всей ревностью и усердием, и успела в нем, сколько возможность ей дозволила; но сия возможность поставлена была в столь тесных пределах, что труды сей Комиссии не имели ни начала постоянно ими управляющего, ни единства в своем действии, ни внимания к ее успехам. Столько же раз переменяя порядок своего установления, сколько переменялись ее начальники, она переходила от одного недоумения к другому, и быв оставлена самой себе и случаю, ни разрешения в своих вопросах, ни руководства в предположениях, ни средины в соображениях своих не имела и ни откуда не видела.

Прискорбно бы Мне было мыслить, что труды толиких лет, усилия отличных Нашего века умов, намерения Государей Моих Предков, самые приготовления к совершенству столь уже приближенные, должны остаться без конца, и великое дело Законоположения, предмет размышления наилучших Государей и цель желаний просвещеннейшей части подданных по бессильным покушениям должно пасть в ничтожество.

Но рассуждая, что материалы к сему собранные, самые неудачные опыты в сем упражнении сделанные, должны быть в актах сей Комиссии сохранены и поставлены в известность. Я имею утешение думать, что пользуясь сими началами можно открыть ближайший путь к достижению сего великого конца, что в сей разнородной массе предположений, дав образ и единство, можно будет надеяться, что возникнет и из нее довольно твердое основание к лучшему законоположению.

К совершению сего Мне казалось нужным избрать человека, который бы сверх обширных по сей части сведений имел и достаточное познание о действии бывших доселе Комиссий, дабы тем скорее и успешнее мог он все привесть в надлежащее движение.

Находя в вас все сии свойства и зная с одной стороны, с каким успехом употреблены вы были прежде по сей части, с другой быв удостоверен, что честь содействовать пользам отечества в столь важных отношениях, не может не быть для вас чувствительна, Я поручаю вам сие дело во всем его пространстве, вверяя вашему непосредственному управлению существующую ныне Комиссию о законах, под единственным Моим ведением.

При поручении сем, считаю нужным дать вам и краткое начертание того образа, какой предполагаю Я удобнейшим к достижению успеха в сем деле.

1. Прежде всего Мне кажется нужно определить с достоверностью настоящее его состояние, узнать черту, на коей оно остановилось и с коей теперь двинуться должно, обозреть какие материалы собраны, обработаны и в известности находятся.

2. Рассмотреть все планы законоположений Комиссии и может быть в других местах хранящиеся.

3. По соображении сих планов избрать один из них, или составит из многих общее начертание по сей части и внести его вместе с сим планом ко Мне.

4. С сим планом, когда будет он утвержден, сообразить и самый состав Комиссии, и если в настоящем своем положении найдется она недостаточной к выполнению его, представить о нужных переменах, держась впрочем того правила, что не количество, а качество людей успех удостоверяет.

5. Все части обработанные и в исполнение сего плана войти могущие, пересмотрев, ежели найдутся они окончательными, вносить ко Мне одну за другою.

6. Части начатые и неоконченные, так как и те, коим не было еще положено основания, поручить Комиссии приготовить сходственно предполагаемому начертанию.

7. Если в сем приуготовлении встретятся случаи, на кои в законах Наших нет ясного постановления, или постановление сие найдено будет противным принятым уже и в других частях утвержденным законам, можно заимствовать примерные узаконения от других народов или Нам смежных, или более известных в просвещении и славящихся лучшими своими законоположениями. Желательно бы было, чтоб Комиссия и вообще снабжена была сими узаконениями, дабы имея их в виду и соображения не только нужные к поправлению законов занимать, но и в твердости собственных своих тем положительнее могла она удостовериться.

8. Я считаю почти излишним здесь примечать, что предположение в Наказе Любезнейшей Бабки Моей Государыни Императрицы Екатерины II помещенные, содержат в себе избраннейшие в сем роде истины, и могут пролить великий свет на упражнения Комиссии. Вам известно сие более, нежели кому-либо другому.

9. Само собою также разумеется, что при составлении законов, не только в дополнениях их, но и в самом изложении прежде бывших постановлений одно из существеннейших попечений Комиссии долженствует быть точное и непоколебимое определение слов и вещей и вообще ясность, простота и краткость слога. Сколько произошло нелепых, произвольных и противных разуму закона толкований, единственно от неясности выражения; от одного может быть излишнего или несвойственного слова, коль краты разорялись целые роды.

10. Комиссия вашему управлению вверенная, состоя, как выше сказано, под единственным Моим ведением, вносить ко Мне будет о течении дел ее ежемесячно записки.

Впрочем предоставляя вашему благоразумию, известной ревности и способностям вашим изыскать по сим первым начертаниям вернейшие пути к успешному дела сего уважению, удостоверен Я, что обнимая во всем пространстве важность его и всю связь с пользами отечества, единая любовь к нему составит уже для вас сильное и достойное вас побуждение, а признательность Моя будет неотъемлемым трудов ваших последствием. Пребываю вам всегда благосклонный.