Послание пролетарским поэтам (Маяковский)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Послание пролетарским поэтам
автор Владимир Владимирович Маяковский
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


Послание пролетарским поэтам


Товарищи, 
  позвольте 
  без позы, 
  без маски — 
как старший товарищ, 
  неглупый и чуткий, 
поразговариваю с вами, 
  товарищ Безыменский, 
товарищ Светлов, 
  товарищ Уткин. 
Мы спорим, 
  аж глотки просят лужения, 
мы 
  задыхаемся 
  от эстрадных побед, 
а у меня к вам, товарищи, 
  деловое предложение: 
давайте, 
  устроим 
  веселый обед! 
Расстелем внизу 
  комплименты ковровые, 
если зуб на кого — 
  отпилим зуб; 
розданные 
  Луначарским 
  венки лавровые — 
сложим 
  в общий 
  товарищеский суп. 
Решим, 
  что все 
  по-своему правы. 
Каждый поет 
  по своему 
  голоску! 
Разрежем 
  общую курицу славы 
и каждому 
  выдадим 
  по равному куску. 
Бросим 
  друг другу 
  шпильки подсовывать, 
разведем 
  изысканный 
  словесный ажур. 
А когда мне 
  товарищи 
  предоставят слово — 
я это слово возьму 
  и скажу: 
— Я кажусь вам 
  академиком 
  с большим задом, 
один, мол, я 
  жрец 
  поэзий непролазных. 
А мне 
  в действительности 
  единственное надо — 
чтоб больше поэтов 
  хороших 
  и разных. 
Многие 
  пользуются 
  напосто́вской тряскою, 
с тем 
  чтоб себя 
  обозвать получше. 
— Мы, мол, единственные, 
  мы пролетарские… — 
А я, по-вашему, что — 
  валютчик? 
Я 
  по существу 
  мастеровой, братцы, 
не люблю я 
  этой 
  философии ну́довой. 
Засучу рукавчики: 
  работать? 
  драться? 
Сделай одолжение, 
  а ну́, давай! 
Есть 
  перед нами 
  огромная работа — 
каждому человеку 
  нужное стихачество. 
Давайте работать 
  до седьмого пота 
над поднятием количества, 
  над улучшением качества. 
Я меряю 
  по коммуне 
  стихов сорта, 
в коммуну 
  душа 
  потому влюблена, 
что коммуна, 
  по-моему, 
  огромная высота, 
что коммуна, 
  по-моему, 
  глубочайшая глубина. 
А в поэзии 
  нет 
  ни друзей, 
  ни родных, 
по протекции 
  не свяжешь 
  рифм лычки́. 
Оставим 
  распределение 
  орденов и наградных, 
бросим, товарищи, 
  наклеивать ярлычки. 
Не хочу 
  похвастать 
  мыслью новенькой, 
но по-моему — 
  утверждаю без авторской спеси — 
коммуна — 
  это место, 
  где исчезнут чиновники 
и где будет 
  много 
  стихов и песен. 
Стоит 
  изумиться 
  рифмочек парой нам — 
мы 
  почитаем поэтика гением. 
Одного 
  называют 
  красным Байроном, 
другого — 
  самым красным Гейнем. 
Одного боюсь — 
  за вас и сам, — 
чтоб не обмелели 
  наши души, 
чтоб мы 
  не возвели 
  в коммунистический сан 
плоскость раешников 
  и ерунду частушек. 
Мы духом одно, 
  понимаете сами: 
по линии сердца 
  нет раздела. 
Если 
  вы не за нас, 
  а мы 
  не с вами, 
то черта ль 
  нам 
  остается делать? 
А если я 
  вас 
  когда-нибудь крою 
и на вас 
  замахивается 
  перо-рука, 
то я, как говорится, 
  добыл это кровью, 
я 
  больше вашего 
  рифмы строгал. 
Товарищи, 
  бросим 
  замашки торгашьи 
— моя, мол, поэзия — 
  мой лабаз! — 
всё, что я сделал, 
  все это ваше — 
рифмы, 
  темы, 
  дикция, 
  бас! 
Что может быть 
  капризней славы 
  и пепельней? 
В гроб, что ли, 
  брать, 
  когда умру? 
Наплевать мне, товарищи, 
  в высшей степени 
на деньги, 
  на славу 
  и на прочую муру! 
Чем нам 
  делить 
  поэтическую власть, 
сгрудим 
  нежность слов 
  и слова-бичи, 
и давайте 
  без завистей 
  и без фамилий 
  класть 
в коммунову стройку 
  слова-кирпичи. 
Давайте, 
  товарищи, 
  шагать в ногу. 
Нам не надо 
  брюзжащего 
  лысого парика! 
А ругаться захочется — 
  врагов много 
по другую сторону 
  красных баррикад.