Михаил Булгаков.
При исполнении святых обязанностей
[править]Казанской дор., фельдшерицы Поденко.
Довожу до вашего сведения, что в мое дежурство 15 июня с. г.
в 7 час. вечера в больницу явился в нетрезвом виде представитель
учстрахкассы А. К. Сергиевский, без моего ведома вломился в
родильное отделение, а оттуда прошел в гинекологическую палату,
где начал осматривать белье у женщин, говоря, что оно грязное,
кричал, перепугал больных, назвал дежурную фельдшерицу
свиньей, а одну из больных проходимкой.
Подпись фельдшерицы.
Подпись сиделки.
Подпись больных.
Хорошо и тихо было в железнодорожной больнице. Вечер. Поправляющиеся больные занимались чтением газет и разных полезных книг. Около тяжелобольных суетились сиделки и фельдшерицы.
Из родильного отделения доносились временами стоны.
Там — рожали.
Словом, все как полагается, в приличном месте.
И вот… раздались громкие шаги, затем негромкое иканье, и в больнице появился гражданин. Сильнейший запах пива появился вслед за гражданином и смешался с запахом йода и хлороформа.
— Позвольте… э… узнать… где у вас тут… э… родильное отделение?.. — спросил гражданин, загадочно улыбаясь.
— А вам зачем? — удивленно осведомилась фельдшерица.
— Я родить желаю, — пояснил гражданин.
— Как — родить? Вы мужчина, — ответила фельдшерица, не веря своим ушам.
— А п-почем вы знаете? Хи-хи! Впрочем, я пошутил. Я… пошутил, м-моя цыпочка, — молвил гражданин и сделал попытку взять фельдшерицу за подбородок, но промахнулся.
— Я вам не цыпочка, — неуверенно ответила фельдшерица, пораженная уверенными действиями посетителя, — а кто вы такой?
— Я, м-моя м-милая, представитель учстрахкассы, — объяснил дорогой гость.
— Что же вам угодно?
— А вот сейчас узнаете, — зловеще молвил гость.
Тут он очень ловко открыл дверь в родильное отделение и появился там во всей своей красоте. Пораженные ею родильницы встретили посетителя легким визгом…
— Я в-вам помешал?.. — обиженно спросил гость.
— Гражданин, уйдите, что вы! — в ужасе сказала фельдшерица.
— Довольно странно, гм… как же это я уйду? Только что пришел и сейчас же уйду? Нет-с, я сейчас белье буду рассматривать… — С этими словами посетитель сделал пять косых шагов к крайней койке.
В родильном завыли.
Несколько ошеломленный посетитель покачался, как маятник, и заметил:
— Ну, л-ладно. Если вы такие… Я… Зайду па-па-зн-е-е.
И вышел и вошел в гинекологическое и направился к крайней койке и взялся за одеяло.
Фельдшерица набралась храбрости.
— Прошу прекратить этот осмотр, вы беспокоите больных.
— Что-о?! — спросил посетитель, и ярость начала выступать на его малиновом лице, — как ты сказала? Я беспокою? Я?! Я?! Я?! (головы сиделок появились в дверях). Я?!!! Член учстрахкассы, беспокою больных? Да ты знаешь, кто ты такая после всех твоих замечаний?
— Кто? — спросила, бледнея, фельдшерица.
— Свинья ты, вот ты кто!
Фельдшерица вынула носовой платок и заплакала в него.
— Вон! — гаркнул вдруг посетитель на сиделок таким голосом, что они мгновенно провалились сквозь землю. Уничтожив таким образом низший персонал, алкогольный ревизор обратился к среднему персоналу, именно к той же фельдшерице.
— Ты знаешь, что я с тобой могу сделать? Ты у меня в 24 минуты вылетишь на улицу… и на этой улице сгниешь под забором… Ты у меня пятки будешь лизать и просить прощения. Н-но… я т-тебя не прощу! Пойми, несознательная личность, что это моя святая обязанность осмотр больных и выявление их нужд. Может быть, они на что-нибудь жалуются?
— Гражданин, — взмолился женский голос из-под одеяла, — уйдите вы отсюда.
— Под каким одеялом это сказали? — грозно осведомился гость. — Под этим, с полосками?! Молчи, проходимка!!
Под одеялом с полосками заплакали. Потом заплакали под другим одеялом.
Ревизор покачался на месте и сказал:
— Хорошо-с, очень хорошо вы меня приняли. Так и запишем. Будете вы помнить, как оскорблять представителя страхкассы при исполнении им своих обязанностей. Я вам покажу… кузькину мать…
И с этими словами «высокий» посетитель под дружный женский плач отбыл из больницы…
…Куда — мне неизвестно. Но, во всяком случае, да послужит ему мой фельетон на дальнейшем его пути фонарем.
«Гудок», 15 июля 1925 г.