Перейти к содержанию

Путешествие флота капитана Сарычева по северо-восточной части. Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану (Сарычев)/1802 (СО)/Часть 2

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Путешествие флота капитана Сарычева по северо-восточной части. Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану — Часть вторая
автор Гавриил Андреевич Сарычев
Опубл.: 1805. Источник: Путешествие флота капитана Сарычева по Северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану в продолжение осьми лет, при географической и астрономической морской экспедиции, бывшей под начальством флота капитана Биллингса с 1785 по 1793 год. — Часть II. — СПб. 1802. az.lib.ru

САРЫЧЕВ Г. А.
ПУТЕШЕСТВИЕ
флота капитана Сарычева
по Северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному Океану, в продолжение осьми лет, при Географической и Астрономической морской Экспедиции, бывшей под начальством флота капитана Биллингса.
ЧАСТЬ II.
САНКТПЕТЕРБУРГ.
Печатано с Указного дозволения в типографии Шнора, 1802 года.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

[править]

СО ВРЕМЕНИ ОТПРАВЛЕНИЯ ИЗ ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ ГАВАНИ ДО ОКОНЧАНИЯ ЭКСПЕДИЦИИ.

[править]

ГЛАВА I.

[править]
Плавание от Авачинской губы мимо Алеутских островов к острову Уналашке. Описание Бобровой губы и Капитанской гавани. — Замечание об Алеутах.

9 Маия сделался благополучный ветр, с помощию которого вышли мы из Авачинской губы, и направляли путь свой к Юго-Востоку. Следующего дня видели мы плавающую по морю доску, которая, казалось, служила обшивкою какому-нибудь судну.

По данному предписанию следовало нам идти к ближним Алеутским островам, и продолжать плавание к Америке вдоль гряды оных, описывая и полагая их на карты: но как, по выходе нашем из Авачинской губы, продолжались беспрестанные туманы: то Капитан Биллингс, с совету всех Офицеров, решился, не тратя напрасно времени в осмотрении ближних островов, продолжать путь далее к Америке, придерживаясь, сколько можно, южной стороны Алеутских островов, и осматривая из них только те, которых туман не воспрепятствует видеть.

16 числа, видели мы много плавающей морской капусты и с сучьями дерево. Вокруг нас множество летало птиц и один кулик прилетел на судно. Широта места, где мы тогда находились, была 50°, 39'; Долгота от Гренвича 169° 04' (Означенную, как здесь так и во всех местах сей книги, долготу, при которой не упомянуто по наблюдению разуметь должно счислимою.). Остров Атта, расстоянием от нас во 180 милях (**)(Мили, упоминаемые в сей книге, везде Италианские, коих в градусе полагается 60.), была самая ближайшая к нам земля.

Служители наши, которые прошлой зимы страдали цинготною болезнию, хотя пред отправлением из Камчатки и казались все здоровы; но по выходе в море приметили мы, что многие еще были слабы, и производимая им соленая пища не позволяла совершенно оправиться, свежего же ничего мы для них не имели; ибо живностию в Камчатке запастись не могли. Баранов совсем там нет; а из дворовых птиц, хотя и есть у некоторых жителей по нескольку кур, но их не продавали ни за что.

До 23 Маия ничего примечания достойного не случилось. Во все сие время ветры нам благоприятствовали, но туманы, беспрестанно продолжались. В вечеру приметили мы в пасмурности на Северо-Восток землю; следующего дня подошли к ней ближе, и узнали, что это остров Амчитка, из числа Крысьих островов. Берега его, покрытые туманом, казались невысоки, безлесны и не очень гористы; западная сторона кончится низменностию; отсюда несколько на Запад виден был в тумане остров, собственно называемой Крысьим (На нем не было крыс до разбития при берегах его Японского судна, с которого они вероятно, выплыли на землю; и после как сей остров, так и все, близ его лежащие, получили название Крысьих.). Восточная сторона Амчитки гористее, и берега продолжаются каменным утесом от Юго-Запада к Северо-Востоку. В полдень широта была 51°, 18', долгота 179°, 21'; тогда южная оконечность сего острова лежала от нас на NW 24°, 00' в 7 милях. Длина его, определенная нами во время нашего плавания 34 мили.

26 числа по полудни, восстал от Севера столь крепкий ветр, что принудил нас убрать все верхние паруса и марсели. В вечеру прямо на Севере, а в следующий день на Северо-Западе видны были из под туману высокие покрытые снегом горы на островах Адахе и Егитке.

28, поутру ветр утих. Около полудни при прочищении несколько тумана, открылись остров Амля и смежной с ним, лежащий к Западу большой гористой остров Атха: оба из числа Андреяновских островов. В сие время по наблюдению широта была 51°, 54', долгота 187°, 57'. Западная оконечность Амли лежала тогда от нас на NW 52°, 30', и была в 15 милях. Во весь сей день шли мы в параллель острова Амли, в расстоянии от него на 8 миль. Сей остров безлесен, горист, узок и длинен; продолжается от Запада к Востоку на 44 мили. Восточная его часть кончится высоким прямым каменным утесом. На средине острова есть, несколько небольших гор, конической фигуры, в близком одна от другой расстоянии. Жителей считается на нем до 60 человек.

Под вечер увидели мы гористой остров, называемый Сигуам. Он лежит от Амли на NOTO в 22 милях. Сказывают, что находящаяся на нем гора, прежде была огнедышущая. Величиною сей остров в окружности до 34 миль; жителей на нем нет.

29, полдень проплыли гористый остров Амухту, в расстоянии от него на 6 миль. Широта по наблюдению найдена тогда 52°, 24'. Сей остров величиною в окружности до 27 миль., На нем, сказывают, есть огнедышущая гора. В вечеру миновали другой остров, по имени Чугаган, лежащий от Амухты на Восток в 12 милях; длина его 12, ширина 5 миль.

30, поутру подошли близко к островам Четырехсопошным, которые так называются по четырем сопкам, на них находящимся. Сии острова лежат один близ другого, и каждой имеет еще из них особое свое имя: южнозападной называется Уляга, северовосточной Чигинок, северозападной Тана, южновосточной Хагамиль. Первые два несколько более других, величиною каждой в окружности около 20 миль. В полдень широта, по наблюдению, была 53°, 34'; долгота 191°, 36'. Остров Хатамиль был тогда от нас на NNW в 10 милях. На Четырехсопошных островах прежде были жители, но теперь они необитаемы. В вечеру открылся остров Умнак, один из числа знатнейших Лисьих островов, простирающихся грядою до самой Америки. Лисьими называются они потому, что на них водятся лисицы; черные, чернобурые и красные; напротив того на Андреяновских, Крысьих и ближних к Камчатке островах лисиц нет, а есть белые песцы, которые на Лисьих островах совсем не водятся. От Южнозападной оконечности Умнака в 10 милях, бросили мы лот и нашли 55 сажен глубины; на дне черная дресва с изгарью.

Следующую ночь лежали на дрейфе, и приметили, что течением снесло нас к ZZW. на 13 миль.

Остров Умнак ото Запада начинается пологостию, далее к Северо-Востоку возвышается, и наконец у пролива к острову Уналашке кончится горами, между которыми есть одна огнедышущая, высотою отменная от прочих и покрытая вечным снегом. Длина сего острова 55 миль; положение его, от ZWTZ к NOTN. Ширина пролива между островами Умнаком и Уналашкою в узком месте 2½ мили. Не доходя 30 верст до помянутого пролива, есть два маленькие каменные острова, лежащие от Умнака в 7 милях. 31 Маия были они от нас на NTW в 5 милях. Широта, по наблюдению здесь найдена 52°, 49'; долгота 192°, 45'.

1 Июня в полдень, по наблюдению, широта была 52°, 53', долгота 193°, 44'. Южнозападная оконечность Уналашки отстояла тогда от нас на NW 43°, 00', в 23 милях. Сей остров начинается пологостию, и далее возвышается к Северо-Востоку горами.

3 числа подошли мы к Спиркину острову, который лежит близ восточной стороны Уналашки, и отделен от него узким проливом, шириною на одну милю. В полдень широта была по наблюдению 53°, 44'; долгота 195°, 09'. Как долгота острова Уналашки чрез многие учиненные Капитаном Куком наблюдения, определена верно; то посему и приметили мы, что наше счисление 57 Италианских миль восточнее: погрешность сию сделали мы от Петропавловской гавани в 25 дней плавания.

Пред полуднем приехали к нам на судно в одноместных байдарках (Одноместная байдара, есть маленькая обтянутая кожею лодка, в которой один только человек может сидеть.) 7 человек Уналашских Алеутов, из коих двое говорили довольно хорошо по Руски; они взялись проводить нас до якорного места. В то же время пристала к нашему судну кожаная большая байдара, на коей был один Руской промышленик и 8 человек Алеутов для гребли; они выехали собирать на дрова по берегам выкидываемой морем лес. Промышленик объявил, что он с купеческого судна, называемого Варфоломей и Варнава, принадлежащего Складочной Компании купца Панова с товарищи, которое судно стоит у острова Унимака в Исаноцком проливе; здесь же на острове Уналашке оставлен для промыслу зверей байдарщик с байдарою и людьми. По полудни ветр совсем почти утих; мы спустили на воду гребные суда и буксиром повели большое судно в пролив, между островами Спиркиных и Кигалгою. Пред входом в сей пролив есть два высокие выдавшиеся из воды камня, один близ другого; они лежат от острова Кигалги на ZZO½O в расстоянии на 2½ мили. Сии камни суть те самые, промеж которых Капитан Кук, в туманное время, подходя к Уналашке, попал своим судном и был в опасности, потому и назвал сие место мысом Провидения, Сар de Providence.

К вечеру, помощию буксирующих гребных судов и попутного течения, обошли мы Северной мыс Спиркина острова, позади которого близ берега стали на якорь, прошив Алеутского селения, называемого Седанка, чем мы все весьма были довольны; ибо надеялись, что здесь свежею рыбою и зеленью поправим здоровье больных.

От места, где мы стояли на якоре, к Юго-Западу внутрь острова Уналашки простирается большая губа, называемая Бобровою. Я получил тогда ж от Начальствующего Экспедициею. повеление описать сию губу; почему на другой день (4 июня) после полудни и отправился на кожаной промышленической. байдаре. Со мною поехал Доктор Мерк, его помощник и два егеря. Мы взяли на 7 дней запасу. Плавание наше от большого судна простиралось на Юго-Запад, внутрь Бобровой губы, возле самых берегов Спиркина острова, которой с сей стороны не так утесист, как с юговосточной: здесь одни только оконечности мысов заключаются невысокими каменными обрубами; впрочем отлогости гор идут до самой воды; напротив того южная сторона острова, вся утесистая. Четыре довольно немалые залива вдались внутрь острова, один от другого не в дальнем расстоянии. Глубина в них по средине более 50 сажен, но к берегам уменьшается постепенно. В одном из вышеупомянутых заливов остановились мы ночевать и в вечеру когда збыла вода открылось на отмелях множество раковин, мушилей, в коих находили мы мелкой незрелой жемчуг. На другой день поутру (5 июня) должны были до девяти часов простоять на месте и починивать байдару, на которой кожа об вострые прибережные камни весьма повредилась.

В 7 милях от места, где большое судно стояло на якоре, нашли мы пролив, отделяющий Спиркин остров от Уналашки. Здесь Г. Доктор остался для собирания по берегам растений, а я поехал осматривать пролив, которой имеет одну милю ширины, и простирается на 3 ¼ мили к Юго-Востоку, до побочного залива, называемого Илмудехчит, вдавшегося в остров Уналашку на 3 мили. Глубина по всему проливу и по средине залива 50 сажен. Отсюда далее к морю пролив становится в половину уже прежнего, и берега его гораздо утесистее: глубина 20 и 25 сажен; на дне песок с ракушками. На половине сего пролива, ближе к правому берегу, находятся подводные камни, а при выходе из него в море виден один и сверх воды довольно возвышенный. Глубина по близости сих камней 10 сажен. У больших каменьев и утесов подводная часть покрыта коралловою корою, имеющею цвет из красна белый, испещренный приставшими разноцветными раковинами и морскими животнорастениями, представляющими вид прекрасной картины.

В вечеру весьма уже поздно возвратился я назад. Между тем Доктор набрал довольно разных трав и укладывал их в тиски. Егери наши застрелили двух куропаток, и нашли гнездо сих птиц со свежими яйцами: и чрез то имели мы хороший ужин. Других береговых птиц не видали, кроме белоголовых орлов и маленьких птичек, из коих одни казались нам родом снегирей. Алеуты красными перьями сих птичек украшают камлейки (Из китовых или сивучьих кишок сшитые рубашки, надеваемые сверх всего платья, для защиты от дождя и мокроты.).

6 Июня продолжали мы плавание свое подле того ж берега Бобровой губы, внутрь оной, и миновали пять заливов, из которых первой находится в одной миле от пролива и называется Амугул, на средине коего есть маленькой островок; второй, Танеска, внутри его есть четыре небольшие островка; третий, отстоящий от второго на одну с половиною милю, называется Углохмих; четвертой Кисселек; а пятый Кикукален: сии два последние составляют вершину Бобровой губы. Все сии заливы вдались внутрь острова, каждой на пространство от 2 до 3 миль; глубина их по средине более 50 сажен, но к вершине и к берегам не так глубоко. В них впадают текущие из гор ручьи свежей и чистой воды. От последнего залива Кикукален пошли мы возле другого берега Бобровой губы, к ее устью. Ночевали проехав небольшой водопад, низвергающийся с высокой горы.

7. Продолжая наше плавание миновали залив, называемый Унытхален, и от него в 2 милях другой, по имени Угадага, внутри которого остановились обедать. Бывшие с нами Алеуты сказали нам, что от сего места через горы очень близко Капитанская гавань, названная так после Капитана Левашова, которой зимовал в ней. Господин Мерк согласился со мною посмотреть ее; а чтоб быть там сего же дня за светло, мы оставили свой обед и не мешкав ни мало, отправились пешком. Около двух миль подымались мы на гору, и взошед на верх, увидели высокой горной хребет, простирающийся по всему острову Уналашке; тут же приметна была на WTZ и огнедышущая сопка лежащая на северной стороне острова. Вообще все сии горы снизу до половины только покрыты мхом и травою, верхи же их голы и кончаются каменными скалами. В долинах, по берегам ручьев и озер в некоторых местах растет не высокий ольховник и тальник кустами. На вершине той горы, где мы были, есть два небольшие озера, имеющие пресную воду; железистая вохра составляет дно оных, и мокрые вокруг их места наполнены таковою же ржавчиною. Отсюда далее продолжали мы путь свой чрез невысокие горы, и в 5 милях спустились вниз под гору к Алеутскому селению, называемому Иллюлюк.

Селение сие лежит на берегу восточного предместия Капитанской гавани, при устьи небольшой речки, и состоит из четырех разной величины юрт или землянок, которые вид имеют продолговатого четыреугольника; основание их вошло несколько в землю; они сделаны из выкидываемого морем лесу; покрыты травою и осыпаны землею; вход в них с верху, в небольшое отверстие, по бревну, на коем вырублены ступени. Внутри юрты, по сторонам ее живут Алеуты семьями, одна подле другой, в нарочно сделанных отделениях, где травяные рогожи посланы вместо постелей. Всякая женщина в своем отделении занимается рукодельем, которое состоит в плетении травяных ковров, мешочков и корзинок: работу сию делают они с отменным искусством и чрезвычайно хитро. Траву выбирают для того самую чистую и длинную, которая, будучи высушена, получает палевой цвет. На тонкие изделья траву разрезывают, вдоль на двое ногтем, и для сего у каждой такой мастерицы на указательном персте ноготь отращен и завострен, как ножик; оным не только траву, но и жилы морских зверей разделяет она на тонкие волокна, из коих сучат одними пальцами без всяких орудий, самые тонкие, ровные и чистые нитки, употребляемые для шитья платья и обуви. Иголки у них костяные без ушков, и нитки к ним привязываются. Когда ж достанут от Руских железную иголку, то всегда обламывают у ней ушки, и вместо их обтачивая тупой конец на камне, делают зарубку, чтоб можно было привязывать нитку.

Собственные их иголки бывают из костей чаячьих ног, разной величины, толще и тонее, смотря по шитью. Самые тонкие употребляют для вышивания узоров, вырабатываемых с таким искусством и хитростию, что ни одна Европейская золотошвейка не в состоянии сравниться с ними. Вышивают обыкновенно на коже довольно твердой, выделанной из перепонки, бываемой в горле птиц. Вместо ниток служит им козья длинная шерсть; ею пришивают к коже волосы из лошадиного хвоста, переплетая их белою оленьею шерстью и разных цветов шелками, от чего шитье их походит на самой мелкой низанной бисер. Подобными узорами вышивают они праздничные мужеские парки, шапочки, пояса и зарукавья употребляемые только во время пляски. Парка или мужеское платье походит на рубашку, только нет у ворота разрезу и воротник круглой стоячий, которой делается обыкновенно из оленьей кожи. Парки шьются всегда из кож морских птиц, называемых топорками; украшают их козьею шерстью, и привешивают узенькие ремешки, выкроенные из котовой кожи (Котами называются здесь морские звери, величиною с малого тюленя, имеющие серую сребровидную шерсть.).

Женское простое или буднишное платье одинакого покрою с мужеским, только шьется не из птичьих, но из котовых кож. Воротник бывает обыкновенно стоячий, в ладонь шириною, и унизан весь бисером, разными узорами. К передней части воротника, пришивают несколько длинных нанизанных бисером и коральками ниток, которые висят по платью. Подол парки и концы рукавов, обложены подзором. Нарядное платье такое ж, только на нем больше бисеру, поперек рядами пришита козья шерсть и обвешено кругом корольками, топорковыми носиками и ремешками. Мущины когда выезжают в море, имеют еще сверх обыкновенного платья рубашку с капишоном, сшитую из кишок морских зверей; штаны и сапоги носят сделанные из горла сивучей, а голову покрывают деревянною с навесом вперед шляпою, украшенною корольками и сивучьими усами. Когда Алеуты во всем своем наряде сидят в байдарах, тогда вид имеют величественной, но когда стоят, кажутся не проворными и вялыми. Ноги у них от многого сиденья в коленках не разгибаются прямо, но всегда согнуты не много вперед. Впрочем вид их несколько суров, но непротивен; рост посредственной, лице приятное, во всех частях довольно благообразное, только скулы не много выдались. Волосы на голов черные и жесткие, на бороде у многих совсем нет; у некоторых же хотя и есть, но очень мало: Я видел у одного только старика седую маленькую бородку.

Мущины лица своего не портят, но женщины желая украшаться чрезвычайно себя безобразят, и все одинаким образом. Они накалывают и натирают углем на щеках, от нижней части носа к средине ушей по две дорожки, а от нижней губы к подбородку по одной широкой полосе, которые когда зарастут, получают синеватой цвет. В носовой мякоти под хрящом прокалывают они дыру, в которой носят род длинных серег, кои состоят из четырех ниток, нанизанных бисером, кораллами и янтарем. Бисер получают они от Руских, а кораллы и янтарь достают от Американцев с мыса Аляксы, и почитают как то, так и другое драгоценностию. Под губами прокалывают две дыры, и вставляют в них по одной длинной косточке. К ушам вокруг пришивают нитками из жил голубой и белой бисер.

Много есть однако ж женщин, которые из угождения к Руским, подобными украшениями себя не безобразят: сюда принадлежат вообще все те, кои происходят от смешения Руских с природными жителями. Из сих последних женщин многие имеют лице белое, совершенно Европейское, и волосы русые. Я видел некоторых толь приятного лица, что и в Европе почли бы их не последними красавицами. Женщины вообще на голове ни чего не носят; задние волосы завязывают в пучок повыше затылка, а передние от половины головы зачесывают на лоб и обрезывают по самые брови. Впрочем кроме одной парки другого никакого платья не носят и ходят босиком.

Несколько Алеутов, бывших в тот день на промысле в море, возвратились к вечеру и сказали, что они в западное предместие Капитанской Гавани прибуксировали убитого ими небольшого Кита. Доктор весьма желал его видеть; почему переночевав в селении, поутру рано поехал его осматривать; (8 июня) а я между тем на трехместной Алеутской байдаре отправился описывать Капитанскую Гавань. День был самой прекрасной, погода тихая и приятная, и я смело пустился в море на такой маленькой лодке, коей длина была 23, ширина полтора, глубина три четверти фута; вся она вокруг обтянута сивучьими кожами, оставлены только для трех человек три отверстия: одно в передней части, другое в задней, а третие на средине. В первых двух сидели Алеуты, а я в последнем. Со мною поехали еще четверо Алеутов на одноместных байдарках; одному из них дал я лот, чтоб мерил, когда велю, глубину воды; компас взял к себе для определения румбов с байдары, а где можно было выходил я на берег и брал пеленга. Таким образом в один день довольно исправно описал я всю Капитанскую гавань или губу. При входе с моря от северной стороны разделяется она гористым островом Амакнаком на два предместия или пролива, ведущие ко внутренней настоящей Капитанской Гавани. Ширина восточного предместия на одну милю, глубина на средине при самом входе 22 и 23 сажени; но если не много податься в море к Северо-Западу, то оная вдруг увеличивается до 100 сажен, и более. Далее ж внутрь по проливу на Юг как глубина, так и дно переменное; сначала уменьшается она от 23 до 10 сажень, на дне мелкой песок; потом на 3 кабельтова длины глубина 9 и 10 саженей, на дне крупной камень; засим далее увеличивается она постепенно до 25 сажен, на дне ил. В миле с четвертью от устья, у острова Амакнака есть залив, называемой Удахта, пространством на полмили, закрытый с моря узкою мелкокаменною косою; глубина в нем по средине от 17 до 20 саженей, на дне ил. От сего залива далее на две мили, против селения Иллюлюк, есть хорошее якорное место, имеющее дно иловатое, глубину 7, 8 и 9 сажен. Здесь пролив становится гораздо уже, и изгибается коленом к Западу, вдаваясь в остров Амакнах, служащий закрытием с моря от ветров и волнения. Пред входом в сие место на средине лежат выдавшиеся из воды камни; плыть должно по левую их сторону; расстояние между ими и берегом только 60 сажен, глубина же от 5 до 8 саженей; по правую их сторону к острову Глубина 4 и 3½ сажени. От селения по проливу далее на полторы мили, остров Амакнак кончится, и начинается внутренняя Капитанская Гавань; ширина ее одна миля; к Югу простирается она на 3 ¼ мили, глубина посредине 50 сажен, но далее внутрь уменьшается постепенно; на дне ил. При самой вершине ниспадает с гор ручей, неподалеку от которого в правой стороне есть четыре маленькие острова; за ними стояло судно Капитана Левашова, во время зимования его на семь острове. На небольшом набережном холме Алеуты показывали место, где построены были юрты для команды; но я никаких следов не приметил, а только нашел упавший деревянный крест, который почти весь сгнил; на оном едва мог я разобрать следующую надпись: С 1768 на 1769 год зимовал здесь с судном Флота Капитан-Лейтенант Левашов. Настоящий и безопаснейший вход в Капитанскую гавань, против южной оконечности острова Амакнака, по правую его сторону из западного предместия или пролива, шириною до 200 саженей. Сие предместие вдвое обширнее восточного; глубина его по средине столь велика, что лотлинем в 50 саженей не могли достать дна. При входе в него с моря, в правой стороне, на выдавшемся низменном мысу, есть Алеутское селение, называемое Пестряково; а в левой подле острова Амакнака лежит маленькой остров, называемый Укнодок, величиною на одну милю. Глубина между сими островами 16, 12 и 7 саженей; дно пещаное.

В вечеру уже поздно возвратился я от описи в селение Иллюлюк, где ожидал меня Доктор Мерк, и много собравшихся Алеутов из ближних селений. — Я имел повеление осведомиться обстоятельно о худых с островитянами поступках, некоторых Руских промышлеников, бывших здесь за два года прежде нас. Поводом к исследованию сего дела, был донос Сержанта Буйлова, находившегося при вышеупомянутых промышлениках на сих островах, для сбору ясака. Он живучи с ними, примечал всякого рода притеснения, деланные ими островитянам, записывал оные в свой журнал, и по возвращении своем в Охотск представил его начальству, откуда препровожден оный и далее; наконец Генерал-Губернатор Иркутской, желая узнать справедливость того доноса, предписал Капитану Биллингсу, исследовать все описанное в журнале Сержанта Буйлова, на тех самых местах, где оное происходило; а как сие случилось в здешних селениях, то многие Алеуты подтвердили мне справедливость оных. Я уверил островитян, что виновные промышленики, за таковые грубые с ними поступки, претерпят достойное наказание, и старался внушить им, что Великая Наша Государыня весьма печется о благосостоянии их, и что Руским наистрожайше запрещено делать им малейшее озлобление.

Коснувшись до обращения промышленников наших с Островитянами, почитаю я за должное объявить здесь мое о том мнение, тем паче, что Иностранные писатели часто в путешествиях своих весьма различно и не основательно о сем пишут: иные хвалят их, другие злословят, а многие с великою нелепостию заключают по оным и обо всех Россиянах (В изданном путешествии К. Биллингса от Секретаря его Соура глава XVI, там где упоминается о свидании Англинского Капитана Кокса на Алеутских островах с Рускими промышлениками и о сделанных им подарках штурману Прибылову, между прочим сказано: "Nothing in the world can astonish a Russian more than disinterested liberality, or any kindnefs without come prospect of future benefit. Greatnefs of soul is applied to every man who is just, and grants his cervants some few indulgences; every thing beyond this is called folly, and is sure to е imposed upon: nor have they any sentiment of feeling, except it е excited у blows. Taking this for the ruling character of the Russian hunters, it will е easy to conceive the astonishment of Pribuloff and his companions at the liberality of Mr. Coxe:,,,, Ничто в свете не может удивишь столько Россиянина, как бескорыстная щедрота, или какая-либо услуга без всяких видов своей в том пользы. Великодушным называют всякого человека, кто справедлив и оказывает своим подвластным некоторые малые снисхождения. Все же свыше сего почитается глупостию, и верно за то обманут будешь: они не имеют иных чувств, кроме тех, кои возбуждаются ударами. Приемля сие за главное свойство Российских промышлеников, легко можно представить удивление, в какое приведен был Прибылов и его товарищи щедростию Г. Кокса, и проч.,,

Иные прочитав выражение: nothing in the world can astonish a Russian, подумают что господин Соур говорит сие не об одних промышлениках, а вообще обо всех Россиянах; но такового безрассудного и нелепого заключения не можно сделать, ни Господину Соуру об нас, ниже благоразумному читателю о нем. Он разумеет под сим единственно промышленников наших, как из следующих нижесказанных слов его ясно усмотреть можно: Taking this for the ruling character ot the Russian hanters. Надлежит паче думать, что Господин Соур хотел описать сим свойство некоторых токмо известных ему промышлеников; ибо даже и вообще обо всех оных сделать таковое заключение было бы излишне строго: везде в России и в Англии бедных людей удивляет щедрота, но без сомнения в России меньше, нежели во всякой другой стране света; везде есть люди, которых чувства управляются больше страхом, нежели гласом чести и совести: мудрено ли находить их между промышлениками, когда не редко находятся они и между Философами?). Дабы иметь истинное о них понятие, надлежит ведать, что Российские промышленики, отправляющиеся на купеческих судах в Восточной Океан, состоят по большой части из людей, которые или от невоздержного поведения своего, или от приключившихся с ними каких-либо нещастий, пришли в разорение, и доведены до того, что принуждены удалиться в толь отдаленные страны, и искать там с великими трудами и опасностию своего пропитания. Превеликая отдаленность Охотска от внутренности России, трудность пути к оному, и от оного морем до Америки на судах, не могущих, по скудости в тех краях и недостатку во всех нужных вещах, иметь ни прочного построения, ни той исправной оснастки, ни того достаточного снабдения, какое мореходному судну потребно, суть причиною с одной стороны малого числа охотников, а с другой невозможности набирать их по рассмотрению. Таковое сборище разнозванцев не может следственно уподобляться благоустроенному обществу торговых людей, привыкших на подобие военнослужащих повиноваться поставленному над ними начальству, пекущемуся о соблюдении между ими порядка и благочиния. При таковых обстоятельствах ни мало не удивительно, что люди не токмо низкого и грубого состояния, но многие из них и пороками себя обесславившие, на отдаленных и никем кроме самих островитян не обитаемых островах, дерзают иногда впадать в предосудительное бесчинство и своеволие. Над бывшими с сержантом Буйловым промышлениками начальствовал один из них же самих выбранный промышленик, которому никто не повиновался; и так легко могли произойти некоторые Островитянам притеснения, состоявшие, по доносу сего сержанта, по большой части в том, что промышленики принуждали их ловить зверей, и отбирали у них оных, без всякой за то платы. Ныне торговое общество сие заводится на лучшем основании; многие морские Офицеры, иные отправились уже туда, а другие отправляются для начальствования над посылаемыми в Америку судами: а потому и надлежит ожидать, как в порядке и повиновении лучшего устройства, так и твердого соблюдения сего необходимо нужного правила, что ни какое торгующее с отдаленными народами общество не приобретет желаемой себе прибыли иначе, как основывая прибыток свой на справедливости, на доверенности сих народов, и на взаимной с ними пользе.

Июня 9 поутру отправились мы из селения Иллюлюк обратно пешком по прежней дороге, к оставленной нами в Бобровой губе байдаре, куда и пришли около полудня, а после обеда начали паки плавание наше подле северозападного берега сей губы к ее устью. Пройдя три мили, пришли к заливу, называемому Агамгик, который лежит против самого пролива Спиркина. Алеуты сказывали, что в последнем году чрез пролив сей приходило Англинское купеческое судно, и стояло на якоре в заливе Агамгик. Сей залив простирается внутрь берега на полторы мили; ширина его в устьи одна миля, глубина по средине 50, но далее изнутрь уменьшается до 5 сажен; на дне ил, и местами песок. Чрез три с половиною мили от вышепомянутого залива пришли мы к Алеутскому селению, называемому Учуюг, которое находится в изгибе берега, при устьи текущего из гор ручья. Отсюда далее берег Бобровой губы идет утесом каменным; вдоль его есть подводные и наружу выдавшиеся камни; кончится он в 3 милях каменным утесистым мысом.

10 числа довершил я опись Бобровой губы, и возвратился к судну Слава России, которое уже было готово к выходу в море, и ожидало только попутного ветра.

Во все время стояния нашего на якоре, Алеуты каждой день привозили нам свежую рыбу, палтусов и треску в таком достаточном количестве, что все люди нашего судна тем довольствовалися. Егери посыланные нами на остров Кигалгу, настреляли разных морских птиц и гусей особливого роду с черными головами: Доктор называл их Канадскими. На отдельном от острова и возвышающемся над водою камне убили они одного сивуча.

Священник наш, по желанию и просьбе островитян, окрестил здесь 92 человек, но по незнанию Алеутского языка, не мог их приуготовить как должно своими наставлениями к толь важному делу; почему сии новообращенные Христиане совершили один обряд таинства крещения, не имея должного понятие о догматах веры.

Хотя мы и совсем уже были готовы к выходу в море, но противные ветры и временем тишь задержали нас еще целую неделю.

ГЛАВА II.

[править]
Плавание от острова Уналашки до острова Кадьяка. Описание виденных на пути Алеутских островов, острова Кадьяка и его жителей.

Июня 17, Капитан Биллингс ездил со мною на другую сторону Бобровой губы в селение Учуюг, где приготовлена была для нас баня, живущим там Руским промышлеником. Бани здесь только в тех селениях находятся, где живут Руские. Делают их в землянках, выкладывая одну только каменку.

Здешние Алеуты сказывали нам, что чрез гору очень близко подходит тот залив, в котором стоял с судами своими Капитан Кук. Мы хотели его осмотреть; но лишь только пошли туда, как увидели, что наше судно снялось с якоря, и идет под парусами. Почему оставили мы свое предприятие и возвратились на судно. Надобно знать, что от начальствующего Экспедициею приказано было Капитану Галлу сняться с якоря, как скоро сделается благоприятная погода. Исполняя сие, выступил он в путь при тихом попутном ветре, которой вывел только судно на средину Бобровой губы, и вдруг затих. В сие время бросили лот, но на 120 саженях не достали дна. В вечеру начал дуть опять благополучной ветр, с помощию которого вышли мы из Бобровой губы в море тем же проливом, каким вошли, и направили путь свой к Востоку. Мне очень хотелось снять вид сего входа, но темнота ночная воспрепятствовала мне то сделать; в первой же раз, когда мы увидели сии берега, то есть 3 Июня, во весь день были от них близко (В ближнем расстоянии снимать виды берегов почитаю я не только бесполезным, но и вредным: по таковым рисункам нельзя узнать одного и того же места, ежели хоть мало переменишь свое положение. Особливо если отъехать далеко в море, то открывшиеся из-за ближних дальние горы, представят совсем другой вид, и чрез то мореплаватели могут обмануться.).

С острова Уналашки взяли мы с собою двух Алеутов и одну Алеутку, один из них изрядно говорил по Руски; оба бывали на всех островах, лежащих от Уналашки к востоку до Шумагинских островов, и знали их название.

С полуночи поднялся густой туман, продолжавшийся до семи часов утра. Тогда несколько прочистилось и открылся остров Акутан, горевшая на нем сопка и близлежащие небольшие острова. В 10 часов видны стали на острове Унимак верхи сопок, подобные сахарным головам. Одна из них огнедышущая, из коей в то время выходил дым, называется Агаедан; она была от нас на NW 2°, 30'. Другая по имени Хагынан, на NO 13°, 00'; верх сей горы казался обвалившимся. Третья называется Кггидах-Ягуча, и была на NW 18°, 30'. В полдень находились мы по наблюдению под 53°, 52' широты, и под 194°' 41' долготы. Вскоре после полудни все острова скрылись от нас во мрачности. Продолжая плавание наше прямо к острову Саннаху; в полночь оказалось дно иловатое и глубина 60 саженей; но чем далее шли, тем глубина становилась меньше; дно было не одинаково, местами каменья с ракушками, и местами песок. (20 июня) По утру в 5 часов увидели мы в тумане, прямо перед судном, выдавшиеся из-под воды камни, и для того поворотили прочь от них. Вскоре потом туман несколько прочистился, и открылся позади камней, на Юговосток, остров Саннах в 7 милях, а в левой стороне остров Икатун, лежащий против Исаноцкого пролива, и часть Унимака. Глубина была 35 сажен; на дне серой песок. Тогда поворотя судно, пошли мы опять к острову Саннаху. Проходили мимо его, по северную сторону в расстоянии на две мили. В северозападной стороне сего острова есть гора, имеющая вид трех холмов. В прочем берег всего острова не высокой. Длина острова до 12 миль. С западной стороны идут от него в море на 6 миль подводные и наружу выдавшиеся камни, на коих, по сказанию бывших при нас Алеутов, водится много бобров. На восточной стороне Саннаха, не в дальнем от него расстоянии есть три маленькие низменные острова.

В полдень находились мы в широте 54°, 22', долготе 197°, 52'. Глубина оказалась 40 сажен; на дне мелкой камень с песком и с ракушками; остров Саннах был тогда от нас на ZW, в 14½ милях; отсюда стали мы держать на северовосток, прямо к Шумагинским островам. На пути сем миновали в левой стороне множество островов, из коих восемь более прочих, и называются: первой, от Саннаха к NNO в 12 милях, Нанимак; от него к ZO лежит несколько маленьких безымянных островков, показывающихся из воды холмами. Второй Анимак, он же называется и Оленьим, по причине находящихся на нем диких оленей; лежит от первого на Север в б милях. От него к Востоку и Юго-востоку есть много маленьких островков, подобных тем, кои находятся у Нанимака. Третий остров Лялюских, лежит от Оленьего к Северовостоку в 14 милях. Четвертой Агаянаксях, от третьего к Северу в 3 милях. Пятой от четвертого к Северо-Западу в 3 милях. Шестой от четвертого к Востоку в 2 милях, называется Куегдах. От него к OZO, в 3 милях лежит седьмой остров Китагогах. Восьмой от шестого к Северо-Востоку в 2 милях, называется Унатхох. Между сими двумя последними в проливе есть высокой наружу вышедший острой камень. Примечания достойно, что против острова Унатхоха, на Аляксинском берегу видна высокая огнедышущая гора, у которой в 1786 году при возгорении с чрезвычайным громом, взорвало верхнюю часть, и обрушило.

21, подошли к Шумагинским островам, названным так от коммандора Беринга, по имени погребенного на одном из них матроза Шумагина. Всех их щитается 13; два побольше прочих; один называется Унга, другой Нагай; а меньших имена Кагай, Саюлюктусих, Нюняк, Тах-Кинях и Кюнюю-Тананы; прочие безымянные; все они гористые; лежат один близ другого. В полдень широта по наблюдению была 55°, 02', долгота 199°, 27'. Остров Кагай был тогда от нас прямо на Север в 3 милях.

После полудни увидели мы едущих к нам на маленьких байдарах Алеутов с Шумагинских островов. Хотя судно наше шло тогда по 4 мили час, но островитяне нас догнали; с ними приехал в трехместной байдаре один Руской промышленик, которой сказал, что он с купеческого судна стоящего в Исаноцком проливе, послан на Шумагинские острова с 80 человеками Алеутов, за промыслом бобров. Мы пролежали в дрейфе три часа, пока между тем Капитан Биллингс изготовил и отправил с сим промышлеником повеление к начальнику их судна.

22, в полдень широта по наблюдению была 55°, 09', склонение компаса найдено чрез азимуф 20°, 00', восточное. С полудни ветр почти затих. По морю видно было много разных птиц, а особливо великими стадами сидели глупыши, из коих несколько мы застрелили; они довольно жирны, только мясо их не очень вкусно. Кругом судна ходили киты, оставляя позади себя род жиру, которой плавал на поверхности воды, и кажется, служил пищею чайкам и глупышам. Сивучи и морские коты выныривали иногда очень близко возле нашего судна.

24, полуденная широта была 55°, 41', долгота 201°, 40'. После полудня сделался ветр от ZZO. Чрез час увидели на NO 40°, 00', довольной величины утесистой камень, окруженный другими подводными и наружу вышедшими камнями, на коих водится много сивучей.

25, Подошли к Евдокеевским островам, коих считается семь. Имена первых трех: Алексиной, Семидин и Агеях; последние четыре не имеют названий и меньше прочих. Все они гористые; лежат один близ другого и окружены подводными и наружными камнями. В полдень, когда находились в самом проливе между островами, сделалось совершенное безветрие. Широта по наблюдению была 56°, 10'; долгота 202°, 51'; глубина 40 саженей; на дне хрящ белой.

После полудни приехали к нам на судно в трехместных и двуместных байдарах Американцы, и с ними один Руской промышленик, которой сказывал, что послан он с острова Кадьяка из селения купца Шелихова с 300 человек островитян, для промыслу сивучей и птиц по островам.

Из приехавших к нам на судно Кадьякских островитян, один сорокалетний весьма безобразной мущина одет был в женское платье, лице у него вышито, а в носу повешены серьги из бисеру. Промышленик сказывал, что человек сей заступает место жены у одного молодого островитянина и исправляет все работы, приличные женскому полу.

По причине стоявшей тишины, судно наше неслось одним течением весьма тихо вдоль пролива. Г. Биллингс и Доктор успели в сие время съездить на острова и настрелять несколько морских птиц, которых там находится множество, потому что нет жителей, да и с других островов Американцы редко приезжают, и следственно никто их не пугает.

К вечеру хотя и сделался ветр от Юго-Востока, но в ожидании оставшихся на острове двух наших егерей пролежали следующую ночь до утра в дрейфе. Тогда они возвратились. Причиною их медления было то, что занявшись стрельбою, запоздали они, и принуждены были дожидаться утра. Поставив паруса, стали мы держать к острову Кадьяку. В полдень широта по наблюдению была 56°, 20', долгота 203°, 20'. Чрез час после полудни увидели мы на ZO 56°, 00', низменной остров, называемой Укамок, в расстоянии от нас на 26 миль.

27, подошли близко к острову Кадьяку: в полдень западная его оконечность была от нас NW 4°, 30', в 23 милях, а югозападная NO 59°, 30', в 15 милях; широта тогда по наблюдению найдена 56°, 55', долгота 204°. 35'.

Хотя благоприятствовавшей нам ветр к вечеру совсем утих, однако восставшим северным маловетрием подвигались мы к островам Тугидоку и Ситхиноку, лежащим у югозападной оконечности Кадьяка. Ночь всю плавали вокруг нас киты и беспрестанно производили сильные по воде удары подобные пушечным выстрелам.

28, поутру приезжали к нам островитяне на двуместных байдарках: они безбоязненно входили на судно, осматривали оное со вниманием, к продаже нам ничего не предлагали и скоро возвращались в свои селение. С наставшим попутным ветром шли мы к югозападному мысу острова Кадьяка; глубина уменьшилась до 16 сажен, на дне песок и местами мелкой камень.

В полдень, миновав низменной остров Тугидок, находились мы в проливе, между югозападным мысом Кадьяка и островом Ситхиноком. Близь Кадьяка, вдоль его берега лежат 4 небольшие островки, один за другим, первой из них более прочих и называется Анаяхталих. Выходя из пролива миновали мы и последний из оных, имеющий вид высокой горы, называемой Насикак. Обойдя его по южную сторону, поворотили мы на NNW между островом Кадьяком и островом Сяхлидоком к гавани трех Святителей. При входе с моря ширина сего пролива 4½ мили, глубины по средине не могли достать, но далее внутрь оказалась оная 75 и 70 саженей, на дне ил. По утру на рассвете подошли мы к гавани Трех Святителей; тогда из оной приехал к нам на судно управитель находящегося там Российского селения, заведенного купцом Шелиховым.

В сие время сделалась тишина, почему спустили мы гребные суда и пошли буксиром. Пред полуднем задул свежей ветр от стороны гавани; мы воспользовались оным, и несколькими поворотами подошли к самому берегу: тогда убрали паруса и бичевой ввели судно в гавань Трех Святителей, называемую Островитянами Маникаксяк. Она лежит в проливе, по левую сторону острова Кадьяка, при входе в нарочитой залив называемой Ляхик. Сия гавань составляет род небольшой заводи окруженной и закрытой с моря выдавшимся от горы низменным мысом, которой заворачиваясь дугою внутрь залива Ляхик подходит оконечностию своею опять к той же горе, оставляя узкой вход в гавань шириною 60, глубиною от 5 до 8 сажен; вся гавань в окружности 1½ версты, глубина по средине оной 12 сажен, на дне ил.

В вечеру по положении якоря съехали мы на берег и осматривали селение купца Шелихова, которое построено по берегу в южной стороне гавани. Оно состоит из нескольких землянок, одного амбара и двух изб, построенных из елового лесу, которой привозили, за неимением здесь, с восточной стороны острова Кадьяка на галиотах. В сем селении живут Руские промышленики под управлением морехода Грека Деларова. В одной землянке видели мы Аманатов; детей взятых от Островитян в залог верности. Содержат их довольно хорошо и без строгости; позволяют во всякое время не токмо иметь свидание с родственниками, но и отпускают их на время в свои домы. Отцы обязаны их кормить и привозить для них все нужное.

Остров Кадьяк (Шелихов наименовал его Кыхтаком; но как сие имя на языке Кадьякских Островитян есть общее всякому большому острову, то я за лучшее почел следовать собственному его и давно известному всем наименованию Кадьяка.) 30 лет, как известен уже Россиянам: в 1763 году был у оного и зимовал передовщик Глотов, на купеческом складственной компании судне. В 1765 зимовало другое купеческое судно, на коем был передовщик Брагин. В 1770 году заходил на него штурман Очередин. В первую Камчатскую Экспедицию Командор Беринг видел сей остров при возвратном его пути из Америки и северовосточной его мыс назвал мысом Иермогена. Капитан Кук тот же мыс наименовал Гревиль, а острова Тугидок и Ситхинок Троицкими островами.

30. Свезли мы на берег водяные бочки, к ручью текущему с горы против самого нашего судна. Бочки надобно было все переполоскать; ибо бывшая в них вода попортилась и имела отвратительной гнилой запах. На другом супротив нас лежащем берегу поставили мы астрономическую палатку и поблизости оной походную церковь. — Островитяне приезжали к нам ежедневно во множестве и с великим любопытством осматривали судно наше. Более всего дивились величине и отличности его от купеческих галиотов. Для продажи ничего нам не предлагали, как видно, по боязни от Руских промышлеников, которые кроме себя другим продавать запрещают.

Жители острова Кадьяка, хотя живут в соседстве с Алеутами, но совсем отменны от сего народа: гораздо их великорослее, лице имеют шире и площе, говорят совсем другим языком. Одежда их состоит в одной птичей парке, сшитой просто без всякого украшения, и маленькой круглой плоской шляпе, сплетаемой из кореньев. Волосы подрезывают в кружок, и намазывают их жиром, а некоторые насыпают еще красным порошком и сверху налепливают белым птичьим пухом. У одного видели мы в носовой под хрящом мякоти продетую костяную спицу, длиною в 5 дюймов; у другого на место оной вложены некоторые коренья. Во время веселостей и игрищ каждой у себя лице намазывает красками, выводя по своему произволению разные черные, красные и белые узоры и полосы. Байдарки, или кожаные лодки, здесь вдвое шире Алеутских, гораздо короче и по большой части двуместные, однако есть и одноместные. Весла к ним употребляют однолопастные, короткие на подобие лопаток. Жилищ их я не видал, для того что поблизости нет их селений: Капитан Биллингс и Доктор Мерк ездили на остров Сяхлидок, видели оные, и сказывали что много походят на Алеутские. Число всех жителей на острове Кадьяк и на около его лежащих островах Афогнаке, Сяхлидаке, Шуехе, Тугидоке и Ситхиноке, по уверению Деларова, простирается до 3000 человек.

3 Июля поутру рано отправился я для описи залива Ляхик. Он начинается от гавани трех Святителей, где ширина его одна миля, простирается внутрь острова Кадьяка на 3½ мили, по румбу NTW½W, потом заворачивается на ZW, и в двух милях кончится. В вершине залива берег разделяется мысом на два небольшие пещаные изгиба, в кои впадают из гор две речки с чистою пресною водою. Залив Ляхик, начиная от устья своего до повороту, глубину имеет 55, 60 и 50 сажен, а от повороту далее внутрь 45, 40 и 30 сажен, на дне ил; к самой вершине глубина уменьшается до 7 саженей, на дне песок с мелким камнем. Берега залива везде гористые и местами утесисты; лесу никакого нет, кроме что по речкам и разлогам гор есть кустарниками ольховник. От описи возвратился я к судну в вечеру уже поздно.

К 6 числу Июля изготовились мы совсем к походу: исправили все нужное, налили пресною водою бочки, сняли астрономическую палатку и походную церковь.

Во время стояния нашего здесь на якоре, сыскана по наблюдению широта места гавани Маникаксяк 57°, 12'. Долгота от Гренвича чрез расстояние луны от солнца найдена Капитаном Биллингсом 205°, 47'. — Склонение компаса чрез Азимув вычислено 26° восточное. Высота прилива примечена от 3 до 4 футов, прикладной час 11 часов и 45 минут.

Управитель Деларов дал нам двух Американцев в толмачи, один был уроженец острова Кадьяка, другой с берегов Америки, лежащих немного южнее мыса св. Илии: оба говорили изрядно по-руски.

Деларов узнав, что мы намерены идти в Кенайскую губу, выпросил у Капитана Биллингса позволение доехать на нашем судне до сей губы, где имел он под своим ведением артель руских промышлеников, которые известили его, что пришло Гишпанское трехмачтовое военное судно и стало на якорь у мыса св. Елисаветы.

ГЛАВА III.

[править]
Плавание от острова Кадьяка к губе Шугачской. — Приключение во время стояния на якоре в сей губе.

6 числа Июля после полудни выведи мы судно из гавани, поставили паруса и пошли в море. В вечеру при выходе из пролива миновали юговосточной мыс острова Сяхлидока, от коего есть отделившийся в одной версте наружной камень.

7. Шли на Север вдоль острова Кадьяка. Берега его везде гористы и безлесны, местами видны большие заливы, в коих по уверению Деларова много есть хороших якорных мест. В полдень широта по наблюдению была 57°, 25' долгота 207°, 15', острова Кадьяка северо-восточной мыс отстоял тогда от нас на NW 37°, в расстоянии 15 миль. На Англинской карте назван он мыс Гревиль и положен южнее 13 милями. Командор Беринг идучи обратно от мыса св. Илии назвал его мысом св. Иермогена, а руские промышленики именуют его Еловым по причине растущего на нем сего лесу.

8. В полдень широта по наблюдению была 58°, 10', долгота 207°, 45', тогда маленькой островок называемой Еврашичей, лежащий от острова Афогнака в двух милях, был от нас на NW 55°, 00' в 10 милях. Капитан Кук назвал его островом св. Иермогена и положил южнее 15 милями: надобно думать, что когда он был здесь, то туман не позволил ему учинить наблюдение и потому вышла у него таковая ошибка в широте. В вечеру увидели мы, в устьи Кенайской губы или Куковой реке лежащие маленькие острова, называемые Шуиох, и в дали виден стал мыс св. Елисаветы; наступившая ночь и противной ветр не позволили нам приближиться к оным; потом при продолжительных туманах и безветрии, течением моря отнесло нас далеко к Востоку.

12. Туман прочистился и открылся к Северу в пяти милях от нас Американской гористой берег. Скоро после сего увидели мы двух Американцев в одноместных байдарках, едущих к нам. Они не доходя до нашего судна остановились, распростерли руки и повторяли сии слова: Ляли, ляли! мы чрез толмача призывали их на судно, но они не скоро на сие решилась, и по многом уже от толмачей наших уверении в безопасности, осмелились пристать к судну, и с немалым страхом взошли на оное.

От сих Американцов узнали мы, что видимая перед нами губа называется Нука, и что по восточную сторону ее казавшийся мыс есть остров, отделенной от матерой земли узким проливом. Они сказывали, что в сей губе есть побочные пещаные заливы, в коих могут безопасно стоять суда на якоре, и в одном из оных находится их селение, куда нас усердно приглашали. Капитан Биллингс приказал поворотить судно и держать внутрь губы, тогда мы находились близь вышеупомянутого острова, и пошли подле его, оставя по левую сторону наружной камень, лежащий от острова в 3-х милях. Когда стали мы входить в самое устье губы, тогда Капитан Биллингс не рассудив идти далее поворотил судно назад, и мы пошли опять в море. Между тем Американцы от нас уехали.

Губа Нука имеет ширину в устьи 7½, а в длину простирается до 9 миль; берега ее гористы, покрыты лесом. Внутри губы в одном разлоге между гор лежит столь толстой снег или лед, что поверх его видны местами одни токмо вершины деревьев.

13. Поутру сделалась совершенная тишь на море: Деларов видя, что мы не можем попасть в Кенайскую губу, отправился от нас на своей трехместной байдарке и поехал подле берег к мысу св. Елисаветы. В полдень широта была 59°, 17', долгота 209°, 26'. Губа Нука отстояла тогда от нас на NNW в 9 милях.

До 16-го числа при маловетриях и тишине, течением носило нас вдоль Американского берега взад и перед; тогда подул ветр от Юго-востока; и мы направили плавание наше к Шугачской губе, названной Англичанами проливом Принца. Вильгельма. Между тем ветр отходил к Юго-западу и наконец сделался западной.

17. В полдень подошли мы к острову Цукли названному Капитаном Куком Монтегю, южная его оконечность была тогда от нас в 2¾ милях; широта места нашего по наблюдению найдена 59°, 46', долгота 212°, 32'. Миновав немного вышепомянутую оконечность поворошили мы к Северу и пошли по восточную сторону острова Цукли. Сей остров горист и местами покрыт лесом. Против средины его, двух милях к Востоку, есть пять камней, или маленьких островков, лежащих один близь другого. Подходя к оным остановило нас совершенное безветрие, глубина оказалась 45 сажен, на дне камень с ракушками.

18. В поддень широта была 59°, 50', долгота 213°, 17'. Вышепомянутые камни отстояли тогда от нас на пять миль. После полудни при восставшем от юго-востока ветре пошли мы к Северу, подле острова Цукли.

19. В полдень широта но наблюдению найдена 60°, 02', долгота 214°, 09', тогда северозападная оконечность острова Цукли была от нас на NW 16°, 00' в 10½ милях. Наружные камни лежащие перед входом в Шугаческую губу находились от нас NO 56°, 00' в 31 милях; на сих камнях водятся сивучи.

После полудни приехали к нам на маленьких байдарках двое Американцов и не доходя несколько до нашего судна остановились, распростерли руки и кричали ляли, ляли. Хотя по долгом чрез толмача уговаривании, на конец и пристали они к судну, однако ж не взошли на оное. Мы дали им несколько стеклянных пронизок, после чего они скоро от нас уехали и обещали опять к нам быть с своими товарищами.

В вечеру вошли мы в устье залива называемого Нучек, лежащего при входе в Шугаческую губу на правой стороне против северной оконечности острова Цукли. Якорь положили за первым мысом на глубине 7 саженей, на пещаном дне, в трех кабельтовых от берегу, против текущего из разлогу гор ручья, из коего с удобностию могли наливать бочки водою. Весь берег и горы покрыты березником, ольховником и отменного рода деревьями, с виду похожими на ель.

20. Поутру рано приехали к нам Американцы, взошли на судно и с нами познакомилися. Следующие дни приезжали они в большем числе и предлагали нам в промен из старого распоротого платья бобровые лоскутья, стрелы и домашнюю свою деревянную посуду; от нас охотнее всего брали стеклянные мелкие голубого цвету пронизки. При промене часто употребляли они слова амико и пленти; (Амико на Гишпанском языке значит друг, а пленти на Англинском много.) и сказывали толмачу нашему, что выучились оным от приходящих к ним судов; почему мы и заключили, что виделись они с Гишпанцами и Англичанами.

Здешние Американцы росту среднего, лицом смуглы, волосы на голове имеют черные жесткие и прямые, много походят на Алеутов; платье их состоит в одной птичей парке, на голове носят такие же кореневые маленькие шляпы как и жители на острове Кадьяк. — У некоторых Американцов разрезана нижняя губа, под самым ртом, впаралель его на полтора дюйма, и в сию дыру вкладывают из зеленой яшмы сделанные дощечки в ¾ дюйма шириною, и в 2¾ дюйма длиною. — Байдарки здешних жителей одноместные и двуместные, точно такие же, каковые мы видели у Кадьякских островитян. Жилищ их мы невидали; ибо селений поблизости нет, и те Американцы которые к нам приезжали, сказывали, что живут далеко.

21. Капитан Биллингс объявил нам, что в Высочайшем ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Имянном Указе предписано по прибытии с вверенными ему судами к мысу св. Илии Всемилостивейше пожаловать его Капитаном первого ранга, а как по данным ему из Адмиралтейств Коллегии Картам достиг он до сего мыса, то и принял на себя оной чин.

22. Получил я от Капитана Биллингса письменное повеление ехать внутрь Шугачской губы, для осмотрения берегов, у коих стоим на якоре, и для разведания матерая ли то земля или остров.

Один Американец согласился сопутствовать мне на своей байдарке и сказывать имена островам и речкам: я его обласкал, подарил бисеру и коральков, позвал к себе в каюту и подчивал чаем, которой по сладости очень ему понравился: выпивши чай спрятал он чайную чашку под свое платье и хотел уйти; когда же я обратно оную потребовал, объясняя, что она мне самому нужна, тогда отдавая ее назад сказал, что он полагал ее уже своею и думал, что она отдана была ему с чаем вовсе. Замечания достойно, что здешние жители чрезвычайно склонны к воровству: редкой день проходил в которой бы они чего-нибудь у нас или у служителей не украли, а иногда вырывали из рук и поспешно удалялись, что делали они по большой части на берегу со служителями. Один Американец разговаривая дружески с егерем, вдруг схватил с головы его каску, побежал к своей лодке и хотел уехать, но его поймали и взяли обратно каску; а другой у нашего портного вырвал из рук ножницы и убежал с ними. В прочем матрозы с сими дикими обходились всегда дружески и никогда не ссорились, только один раз вышло не большое неудовольствие, которое мы скоро прекратили: во время ужина матрозы в одной артеле пригласили Американца с собою есть грешневой каши, которой он взявши ложкой в рот пожевал немного, и как видно она ему не понравилась, то он выплюнул ее в ту же чашку, из которой ели служители; за таковое невежество матрозы так рассердились, что хотели его бить; но мы, услыша шум поспешили на помощь и избавили сего бедного от побой. Он не понимал за что на него сердились и спрашивал объяснение, когда же ему сказали, что это гадко и никто после его плеванья каши есть не станет, тогда он с неудовольственным видом отвечал, что рот имеет не поганый, и что земляки его всегда с удовольствием жеваное после него едали.

23. Отправился я на баркасе в предписанной мне путь; со мной послан для собирание по натуральной истории, Шихмейстер Гауз. Служителей всех было 16 человек, да один толмачь, которой взять был нами с острова Кадьяка. Сначала перешли мы устье залива Нучек, которое шириною 2 мили. На средине оного есть три наружные высокие камня. От залива Нучек берег простирается 11 миль, прямо на Север: потом заворачивается на Восток; мы шли близь его. Сначала. на 4 мили, был он утесист и горист, но далее пошел низменной, обросший лесом. Здесь догнали нас на четырех байдарках 6 человек Американцов, и сопутствовали нам до самого вечера. Когда я остановился для ночлегу, они советовали мне пройти еще не много далее, к устью одной речки, уверяя что в оной довольно рыбы, но видя что я совету их не слушаю, оставили нас и поехали далее. Мы расположившись ночевать в небольшом заливе сварили на берегу себе только пищу и поужинав убрались все на баркас; отвели его от берега и поставили на дреке. Для безопасности же от нечаянного нападения диких, всю ночь стояли часовые.

Поутру на другой день поехал я далее и скоро миновал ту речку, в которую вчера вечеру Американцы нас приглашали. По близости оной видели мы постановленной крест с Латинскими литерами, какие обыкновенно бывают на Католицких крестах. Проехав 16 миль поворотили мы направо в залив, которой шириною был до двух миль, и шли внутрь оного 2 мили на ZZO, потом на NO. Оба берега сначала были низменные, но далее стали возвышаться невысокими горами.

В полдень повстречались нам на восьми двуместных байдарках Американцы, между коими находилось несколько нам знакомых, приезжавших на судно. Они были в море за промыслами бобров и сказывали, что почитаемой нами залив, по которому мы шли, есть пролив при выходе в море столь мелкой, что они на своих маленьких байдарках едва могут проезжать в полную воду. По левую сторону берег называли они небольшим островом, отделенным от матерой земли таким же мелким проливом. К сему острову пристали мы для приуготовления себе обеда, чему последовали и Американцы. Они вытащили свои байдарки на берег, принесли мне недавно убитую бобровую самку с двумя ее детьми и ягод земляники; я дал им за оное бисеру и корольков. Между тем изготовили для меня обед, тогда некоторые Американцы подошли ко мне и с любопытством рассматривали мое кушанье; я просил их с собою обедать, на что они с видом удовольствия согласились, и так проворно принялись есть, что я с удивлением смотря на них должен был остаться без обеда. После сего и они взаимно потчивали меня вареным бобровым мясом, я отведав нашел оное непротивным, и будучи побуждаем голодом велел зажарить для себя часть молодого бобра: мясо его, когда еще было горячо, казалось мне довольно приятно и вкусом походило много на поросячье; но когда простыло, тогда отзывалось несколько запахом морских растений.

После обеда, оставив приятелей наших Американцов, пошли мы далее по проливу, и по причине нашедшего густого тумана держались близь левого берега. Чрез два часа туман прочистился и открылся в правой стороне берег, а впереди море. Я поворотил поперек пролива, для промеру оного; глубина оказалась 2½, 2, и 1½ сажени, на дне песок; ширина пролива в сем месте до полуторых миль; тогда была полная вода, я боялся чтоб при отливе идучи далее не обмелеть с баркасом, чего ради в 7 часов вечера поворотил назад и пред утром вышел обратно из пролива в губу Шугачскую. Мне очень хотелось осмотреть всю сию губу, но как провизии было со мною токмо на 6 дней, да при том же и от Капитана Биллингса приказано мне было чрез четыре дни непременно возвратиться назад; по чему не смея пуститься далее и принужден я был идти обратно к судну Слава России.

25. Последнюю ночь ночевали мы не доходя до залива Нучек 6½ миль, вместе с Американцами, которых нашли несколько семей расположившихся на самом берегу моря, как видно для промыслу рыбы; некоторые из них жили в составленных из досок шалашах, другие под тремя опрокинутыми большими кожаными байдарами. Увидев нас подъезжающих к ним, делали они обыкновенной обряд: простирали руки и кричали, ляли, ляли. Когда я вышел на берег, то один из них подошел ко мне и обняв меня прикладывал свои щеки к моим. Сей человек был приметно выше прочих и имел лице вымаранное черною краскою. Толмачь сказал мне, что как он так и другой бывшей с ним, есть Тоены, или старшины в своих семьях. Приметно было, что они сначала нам не доверяли, и несколько боялись. Я обласкал их и уверял, что мы обиды им никакой не сделаем, а хотим быть друзьями. Тогда они указывая на Солнце, свидетельствовались оным, что худого намерения против нас не имеют: «Вы к нам ласковы, говорили они, и лучше поступаете нежели прежде бывшие здесь на судах, так за что мы с вами будем ссоришься.,,

Я хотел знать какой наций здесь были суда, но они различить их не умели, а сказывали, что ныне каждой год приходят двухмачтовые и трехмачтовые, и в сем году были два судна, которые пошли к Кенайской губе. Мне. пришло на мысль спросишь их о коммандоре Беринге, не помнят ли его судна, которое самое первое должны они были видеть у сих берегов. Мне хотелось знать в котором месте сей мореплаватель стоял на якоре, ибо я сумневался чтоб Цукли был тот остров, которой назван мысом св. Ильи, как назначено на данных нам из Адмиралтейств Коллегии картах. Один из Американцов сказал мне, что он слышал от своего отца о сем судне и что оно приходило не к Цукли, но к острову называемому Каяк, которой от здешнего места лежит к востоку, на полтора дня езды, где Американцы в летнее время обыкновенно промышляют бобров. Люди с сего судна сходили на берег и оставили в их шалашах некоторое число ножей и корольков. Чрез несколько лет приходило другое большое судно, которое разбилось на острове Цукли и ни один человек из бывших на нем не спасся.

В вечеру Тоены принесли ко мне две доски длиною около четырех, шириною около двух фут, а толщиною в полдюйма, и просили принять в знак дружбы. Я напротив подарил пм по зеркалу, по ножу и по нескольку бисеру, что они с великим удовольствием взяли, и предостерегали нас, чтоб мы прибирали далее свои вещи; и береглись от некоторых из их товарищей, которые могут нас обокрасть. На завтрее же поутру узнали мы, что они говорили справедливо: ибо при всей нашей осторожности один Американец украл у штурманского ученика парку, почти из под него, так искусно, что тот хотя и не спал, но не слыхал. Вор переоделся в другое платье, вымарал голову и лицо в красной краске и пришел опять к нам с прочими своими товарищами, которые видно знали о его воровстве; ибо когда я сказал Тоену о нашей пропаже, то оная того ж часу отыскана была, и тот же самой, которой украл, принес се, отдал с усмешкою ученику и советовал ему вперед лучше беречь свои вещи.

Матрозы сказали мне, что в лесу за озером виден дым: я спрашивал о причине оного у Американцов и узнал, что там живут их товарищи. Полагая что в сем месте находится зимнее их жилище, хотелось мне посмотреть оного, и для того просил я их проводить меня до него; они охотно на сие согласились и повезли меня на своих маленьких байдарках: я взял с собою только шихмейстера Гауза и толмача. Чрез небольшую речку выехали мы на озеро, которое в окружности будет верст пять; оно не очень глубоко и дно обросло травою. Пристали мы к берегу на другой стороне озера близь устья небольшой речки, где нашли на место зимнего селение две вытащенные на берег и опрокинутые байдары, и один из досок сделанной шалаш, в коем было несколько женщин с малыми ребятами. Они расположились здесь для промыслу рыбы, ибо в устье речки шло очень много рыбы, горбуши. Сия речка так мелка, что рыба идучи верх по ней, имеет спинные перья сверх воды; мы видели, что собака очень удобно и скоро хватала рыбу в воде зубами и вытаскивала на берег.

Женщины имели на себе бобровые старые парки, волосы у них были завязаны на теме, в верх хохлом. Лица их не обезображены, так как у Алеуток. Одарив их всех бисером, коральками и иголками, поехал я обратно к своему баркасу.

В полдень простися с Тоенами, поблагодаря их за ласку и уверя в нашей к ним дружбе, отправился я к судну Слава России, куда и прибыл в вечеру.

Во время нашего пути опасался я всегда нечаянного нападения от Американцов, и для того когда приставал к берегу, не позволял всем людям выходить из баркасу и далеко отлучаться; к ночи же приказывал всем собираться на оной, и отводил его нарочно далее от берега становя на дреке; сверх сего один человек был на карауле. Таковая предосторожность в то время многим бывшим со мною казалась не нужною, но после узнали все, что оная была не лишняя и может быть спасла нашу жизнь. С совершенною доверенностию на диких полагаться никогда не должно; ибо они не обуздывая желаний своих никакими нравственными рассуждениями следуют одним своим побуждениям и готовы всегда для маловажной причины отнять жизнь у человека: Мы едва не испытали над собою бедственного тому примера: бывшей с нами толмачь на сказал диким, что я имею много бисеру и корольков: сие самое возбудило в них непреодолимое желание завладеть таковым сокровищем; но как нельзя им было его украсть, то решились они всех нас перебить при первом удобном случае. В совет к себе приняли они нашего толмача, обещевая ему свободу и пособие доехать в его отчизну, при том запретили с великими угрозами сказывать о том мне. Он действительно исполнил их приказание, и тогда не объявил мне ничего о сем умысле, а признался уже после, спустя несколько времени. Исполнение заговора против нас положили они сделать в первую ночь нашего пути, и для сего-то, советовали мне, когда я остановился ночевать, проехать еще далее, к одной речке, в которой сказывали, что много рыбы. Они тут надеялись иметь удобной случай перерезать всех нас, так как они учинили то некогда с неосторожными Гишпанцами, ловившими, как они сами сказывали, без всякого оружия рыбу, и положившимися совершенно на их верность. Другой раз намерение сих диких было сделать на нас нападение в то время, когда мы остановились с ними в проливе обедать. Американцов было тогда на осьми двуместных байдарках слишком 20 человек: в каждой байдарке по двое сидело в местах, а третий лежал внутри. С начала обошлись они с нами ласково и дружески; но напоследок возобновили заговор свой против нас; они ожидали, чтоб люди все сошли с баркаса на берег, и тогда намерены были увести его, уповая, что оставшись на берегу, должны мы будем сами отдаться им в руки; но как они в чаянии своем обманулись, то явно начали уже делать матрозам многие грубости: я приказал своим, чтоб сколько можно старалися избегать ссоры и обходились бы с ними дружески; а между тем, чтоб привесть их в некоторой страх, велел егерю выстрелить из заряженного дробью ружья, по летающим над нами чайкам, из коих одну удалось ему убить; выстрел с начала устрашил их, потом с удивлением, и любопытством рассматривали они чайку и спрашивали, где стрелка, которою она убита; тогда я велел толмачу объяснить им действие наших ружей, и для большого их уверения приказал из заряженного пулей другого ружья выстрелить в колоду, сквозь которую пуля прошла на сквозь: оное их так удивило, что остались они надолго изумленными; между тем мы собрались на баркас, отвалили от берега и от них уехали.

Сии Американцы все были люди молодые, между ими не было ни пожилых, ни стариков, и надобно думать, что заговор сей сделали против нас самые предприимчивые из них и дерзкие, по которым не должно заключать, что таковы и все здешние жители. Те Американцы, с которыми мы ночевали последнюю ночь, обходились с нами откровенно и дружески; ничего против нас не умышляли, хотя и имели более случаев напасть на нас, нежели первые; а особливо, когда я отлучась от баркаса сам-друг только находился и без оружия между многими. Таковую доверенность имел я к ним потому, что видел между ими почтенных стариков и обстоятельных пожилых людей.

27, прибыл я на судно; оно тогда не совсем было еще готово к походу; запасали дрова и наливали бочки пресною водою. Против самого судна на берегу вырубали в лесу запасные стеньги, реи, лиссель-шпирты и несколько бревен из Американской ели, которая хотя с виду и походит на нашу ель; но крепостию и вязкостию превосходит и самую листвень; хвоя на нем мягкая, как на листвени. Судя по величине деревьев можно из сего лесу строить небольшие суда.

Американцы свежей рыбы совсем к нам не привозили, а мы сами иногда ловили неводом горбушу и другую мелкую рыбу.

ГЛАВА IV.

[править]
Плавание из Шугачской губы к Востоку до острова Каяк, и от оного обратной путь к Камчатке. Прибытие в Петропавловскую гавань и зимовка в ней.

Июля 30, снялись мы с якоря и пошли в море. В полдень были на средине пролива, между заливом Нучек и островом Цукли. Тогда широта места по наблюдению найдена 60°, 16', 49», долгота 213°, 02'.

До 3 числа шли на Восток, в параллель берега, которой казался пещаной, низменной, и за оным горы несколько в отдалении.

Поутру увидели впереди три острова: один из них именуется Каяк; Капитан Кук называет его Кее; оный горист, покрыт лесом, и от прочих близ его лежащих островов выдался в море; положение имеет от Северо-востока к Юго-западу, и на сем его конце есть отменно приметная гора, оканчивающаяся к морю высоким каменным утесом, столь белым, что лежащий под ним снег, издали различить почти нельзя. Сия Гора с восточной и западной стороны кажется плоскою, а с южной острою. От нее в море есть отделенный Кекур или каменный высокий столб, на подобие пирамиды. (Таковые возвышенные над водою камни называются в Сибири Кекурами, и когда они находятся близ берега или утесов тогда именуются отпрядышами) На матером берегу в дали видна была между хребтами отменно высокая, покрытая вечным снегом гора, которую Капитан Кук назвал горою св. Ильи. Здесь также полагать должно и мыс тот, который от Коммандора Беринга назван мысом св. Ильи: ибо остров Каяк с Кекуром или отпрядышем, высокая гора или сопка, местоположение и сходность широты в журнале Коммандора Беринга, удостоверяют, что первое судно, о котором в Шугаческой губе сказывали Американцы, что отцы их видели оное у сего острова, есть точно то самое, на котором был Коммандор Беринг. Да и в журнале у Лейтенанта Вакселя написано, что 19 Июля, видели они мыс св. Ильи на ZWTW½W, и близ его отпрядыш на ZWTW; а за два дни пред сим высокая сопка была от них на NTW; по сим пеленгам из всех здешних берегов не может быть нигде сходнее сего места: на ZWTW нельзя видеть никакого мыса, кроме сего острова и острова Цукли, не имеющего никакого отпрядыша, да и сей последний не столь мал чтоб, как сказано в журнале г. Беринга, Мастер Хитров мог в один день объехать его кругом и возвратится назад; к. тому ж между островом Цукли и другим берегом глубина не 5 и 6 сажен, но более ста.

31. Широта счислимая 59°, 49', долгота 214°, 58': южный мыс острова Каяка был тогда от нас NO, 70°, 00' в 12 милях.

1 Августа находились мы по наблюдению в шпроте 59°, 21', долготе 215°, 6'. В вечеру при захождении солнца чрез Амплитуд сыскано склонение компаса 26°, 00' восточное.

От первого числа Августа, некоторых морских провизий у нас на судне, оставалось впредь не надолго, да и получить их нигде мы не могли, кроме Петропавловской гавани, до которой на переход, в рассуждении дальнего от нас расстояния, не менее двух месяцев полагать было должно: чего ради Капитан Биллингс, по совету всех Офицеров, предприял обратный путь к Камчатке. Мы надеялись, что по требованию Капитана Биллингса привезена сего лета из Охотска в Петропавловскую гавань на транспорте морская провизия, только крайне сожалели, что не приказано было доставить ее к нам на остров Кадьяк или Шугачскую губу, тогда бы не имели мы надобности идти зимовать в Камчатку, а с пользою могли бы употребить сие время на осмотрение Американских берегов лежащих далее к Югу, и препроводя зиму в теплых странах, в Марте месяце возвратиться опять к Северу; на место того, что в Камчатке без всякого дела должны жить 7 месяцев праздно.

Капитан Биллингс располагал не заходя никуда идти прямо к Петропавловской гавани, почему и приказал иметь крайнюю бережливость в воде. Из провизии более всего недоставало у нас сухарей, и для того, стали производить служителям половинную только дачу оных.

4 Августа в полдень, широта по наблюдению была 57°, 02', долгота 215°, 9'. Чрез амплитуд сыскано склонение компаса 24°, 50', восточное.

16. Были мы в широте 53°, 41', долготе 199°, 54': склонение компаса найдено 20°, восточное.

29. Считали мы себя близ острова Уналашки, по чему Капитан Биллингс спрашивал совету у Офицеров, заходить ли на сей остров, для получения пресной воды, или продолжать путь прямо к Камчатке; на что все согласно положили, в рассуждении сближающейся осени и недостатка провизии, не терять время и поспешать к Петропавловской гавани, соблюдая всевозможную бережливость в воде. Находившихся у нас с острова Уналашки Алеутов, должны мы были по условию, на котором их взяли, доставить в их селение, при обратном нашем пути от Америки; они ласкались сею надеждою и были веселы, до тех пор, как увидели, что направили мы путь к Камчатке; тогда чрезвычайно запечалились, и отчаяния их простиралось до такой степени, что один из них зарезал себя ножом по горлу. Штаб-лекарь осмотря рану, нашел что она не смертельна и можно было ее зашить, однако при всем старании, которое прилагали к его выздоровлению он по прибытии в Камчатку скоро умер.

30. После полудни в мрачности показалась на NW½W земля двумя холмами, которая скоро закрылась опять от нас туманом. После чего в два дни переменили мы разность долготы к Западу на 1½ градуса, и 1 числа Сентября будучи в той же широте увидели опять ту землю на NO, 63°, 00'. Морские птицы показались в большем числе против прежнего; между коими были и урилы, которые по общему замечанию всех здешних плавателей есть знаком близости земли. В сие время по наблюдению были мы в широте 53°, 00', в долготе по счислению 190°, 02'; но после узнали, когда случай позволил наблюдением чрез расстояние луны от солнца поверить долготу, что мы тогда находились восточнее на 7 градусов. Судя по оному и широте места, не могли мы видеть никакого берега из числа известных нам островов, и так полагать надобно, что показавшаяся нам земля есть какой-нибудь новой остров.

Я думаю, что по южную и северную сторону известной гряды Алеутских островов, находятся еще многие не открытые ни кем острова; к сему мнению подают повод морские звери, как-то бобры и коты, которые в Июне месяце проходят с южной стороны мимо Алеутских островов к Северу; и после в Октябре месяце возвращаются к Югу, из чего заключить должно, что лето препровождают они на неизвестных островах, лежащих севернее гряды, а зиму на тех островах, которые южнее: первые должны быть не далее 60°, 00' широты к Северу, а последние не южнее 45°, ибо между сими только широтами бобры и коты водятся.

Сентября 4 числа после полудни нашедшим сильным шквалом, сломило у нас топ у фок мачты и фор-стенгу, которые на другой день исправили.

Противные ветры продолжавшиеся с отбытия нашего от Америки, удерживали нас беспрестанно, и мы всегда должны были идти в бейдевинд на те галсы, которые почитали выгоднее, почему в 52 дни перешли не много более половины всего пути. Судя по оставшемуся расстоянию до Петропавловской гавани, должны были соблюдать большую еще бережливость в воде, которой к 21 числу Сентября оставалось 20 бочек. Все на судне без изъятия, как Офицеры, так и служители с сего числа получать оной стали по одной только кружке в день, а чтоб не имели сильного побуждения к жажде перестали давать соленое мясо, на место которого приказали варить горох.

24. Поутру открылись на N½W высокие горы острова Танаги, покрытые снегом, и на N высокая сопка острова Горелого, в 50 милях. На другой день поутру увидели ми небольшой и не очень высокой остров называемый Аматыгнак. В полдень был он от нас NW 19°, 00', в 19 милях. Широта по наблюдению найдена тогда 50°, 48', долгота 169°, 36', склонение компаса 11°, 19' восточное.

Октября 5 числа, по наблюдению чрез расстояние луны от Солнца, сыскана долгота 167°, 10' из чего увидели мы, что счисление наше впереди по долготе 11°, 16'. Таковая погрешность во время плавание от Шугачской губы произошла, как думать надобно, от неизвестных течений моря и противных ветров, которые по большой части были от Запада, склоняясь иногда к Юго-западу и Северо-западу; редко переменялися на Юг и Юго-восток. Восточный ветр был один раз 2 Октября и дул двои сутки; северных и северо-восточных совсем не было. Приметили мы, что при северо-западных, западных и юго-западных ветрах погоды стояли, хотя облачные, но не пасмурные напротив того юго-восточной, южной и восточной ветры всегда приносили с собою дождь или туман.

К 6 числу Октября пресной воды оставалось у нас 7½ бочек, а до Петропавловской гавани должно еще было перейти 350 миль, почему убавили мы дачу воды и стали производить по 8 только чарок в день на человека, как на варение пищи, так и на питье. Некоторые недостаток в воде сносили терпеливо; но многие чрезвычайно мучились жаждою и для утоления оной держали во рту свинец. Несказанно радовались когда шел дождь, тогда каждый старался собирать его всеми возможными способами. Будучи в таком положении малейшая перемена ветра производила сильное действие в душах наших; при благополучном все восхищались надеждою скорого прибытия в гавань; рассчитывали ход судна, оставшееся расстояние и время, в которое должны увидеть вожделенный для нас берег; но восстававший вдруг противный ветр часто разрушал надежду нашу и обращал в ничто все наши расположения: тогда с видом прискорбия взглядывали мы друг на друга с молчанием и удалялись в свои каюты. Чрез четыре дни при переменных ветрах и туманной погоде едва приближились мы к Камчатским берегам, и 10 числа к несказанному всех удовольствию увидели Шипунской мыс и высокую Вилюичинскую сопку, однако в Авачинскую губу не могли попасть прежде 13 числа вечера, а в гавань вошли после полуночи. Судно ошвартовили у берегу в том же месте где стояло оно и прошедшую зиму.

Нельзя описать той радости, каковую чувствовали мы достигнув до пристанища и окончив благополучно плавание наше. Вода у нас вся почти вышла, и ежели б противные ветры продержали нас еще сутки с двои в море, тогда бы мы были в самом бедственном положении. Удивительно, что употребляя толь малое количество воды и то протухлой, все мы были здоровы и не чувствовали от того худых следствий. Когда привезли к нам с берегу свежую воду, все бросились утолять свою жажду, и тогда казалось, что мы во всю нашу жизнь не пивали никогда вкуснее сего напитку. Чрез два дни все служители перебрались на берег и поместились в прежних построенных нами юртах. Судно разоружили, провизию и припасы свезли в магазейны. Здесь в гавани ожидал нас присланный из Охотска галиот с провизиею, на нем также привезены оставшиеся в Охотске служители, с разбитого судна Доброго намерения.

До исходу Октября, погоды стояли хорошие, и тогда выпал снег и пошли морозы. Для сбережения провиантов и по тесноте в юртах, отправлено в Большерецкой острог 34 человека служителей.

Капитан Биллингс в прошедшую нашу здесь зимовку предпринял, для сопутствования судну Слава России, построить вновь катер на реке Камчатке, и для сего отправил тогда же в город Нижне-Камчатск Тимермана и плотников. Капитан Галл по старшинству должен был командовать новопостроенным судном; почему 16 Декабря и отправился он из гавани, для надзирания за строением оного; за ним вслед посылали на собаках нужные к строению материалы и такелаж.

Провожая Капитана Галла, все ему завидовали, что едет заниматься должностию, на против того мы должны жить всю зиму в совершенной праздности и скуке, и при том в таком пустом месте, как Петропавловская гавань: четыре месяца оставалось еще ожидать нам, когда должны будем приниматься за работу и можно будет приступить к вооружению судна, Между тем, чтоб сократить как-нибудь скучное сие время. Капитан Биллингс, Капитан Беринг и я согласились ехать на несколько дней в Большерецкой острог, куда и отправились мы в исходе Декабря. Господин Беринг и я пробыв там две недели возвратились в Петропавловскую гавань, а Капитан Биллингс остался в Большрецке. При обратном нашем пути, когда проезжали мы между гор, лежащих на средине полуострова Камчатки, встретили нас жестокие морозы; но в тоже время, во сте верстах далее, на приморских местах Петропавловской гавани были оттепели и шел дождь.

Капитан Беринг с частию команды, назначенной на вновь строющийся катер, отправился в Нижне-Камчатск.

С половины Генваря и в Феврале месяце были столь сильные морозы, что части Авачинской губы от Петропавловской гавани до Раковой губы, покрылась довольно толстым льдом, так что мы без всякой опасности ездили по нем в санках на собаках.

В начале Апреля месяца стали килевать судно, как для осмотрения у него подводной части, так и для очищения оной от морских растений; ибо по всему дну его выросла морская капуста на 5 фут длиною, и между оной к доскам пристала множеством гнездами мушелей и других ракушек.

Весь Апрель приуготовляли судно к походу.

Здешние жители сказывали нам, что близ Шипунского мыса есть хороший залив, почему для осмотрения оного отправился я Маия первого на деревянной большой байдаре. От устья Авачинской губы пошли мы при попутном ветре под парусами на NO½O, прямо к высокому утесистому каменному мысу, называемому Налачева гора. Берег к оному простирающийся небольшою излучиною от устья Авачи начинается каменным утесом, потом продолжается до самой горы низменной и пещаной. 6 миль не доходя до мысу, впадает в море речка называемая Налачева. От мыса или Налачевой горы, берег опять идет низменной и пещаной. В вечеру остановились мы ночевать у острова, лежащего в одной миле от берегу, против устья небольшой речки называемой Островная. Налачев мыс был тогда от нас ZWTZ¾W, в 5 милях. Вышеупомянутой остров горист и утесист, величиною в одну милю.

Маия 2 поутру, пошли мы прямо к устью Бичевинского залива, которой от помянутого острова лежит на WTN¾W в 6 милях. Чрез два часа при безветрии пришли мы на гребле к устью сего залива. Берег от оного по обе стороны продолжается высокими горами; к Шипунскому мысу на OZO, а к Налачевой горе на NW, до речки называемой Вахильская, в которую прежде сего входили для зимовки купеческие галиоты, и для того на устье ее был маяк. Бичевинской залив при входе широту имеет одну милю, простирается внутрь берега между высокими горами на NOTN до двух миль. Далее есть еще внутренняя губа, или озеро, имеющее в окружности 4 мили; входить в оное можно небольшим проливом шириною в 50, глубиною от 3 до 4 сажен. Далее внутрь к средине озера глубина увеличивается до 15 сажен, на дне ил; напротив того в первом заливе пред входом в озеро глубины нет более 4 фут. Следовательно в сию превосходную гавань не могут входить никакие суда, кроме мелких гребных, и то только, когда нет с моря волнения. Переночевав здесь, поутру пошли мы обратно к Авачинской губе. В полдень у Налачевой горы чрез наблюдение найдена широта 53°, 04'.

5. Возвратился я в Петропавловскую гавань. Судно наше в сие время было уже вооружено и провизия вся погружена в него. но бывший еще в гавани лед, препятствовал вывести оное на рейд.

7 числа офицеры и служители перебрались на судно, и стали на якорь пред устьем Петропавловской гавани.

ГЛАВА V.

[править]
Плавание из Авачинской губы к Берингову острову и от оного на Северную сторону Алеутских островов до острова Танаги. Случившееся во время стояния на якоре у сего острова. Отбытие и плавание мимо Андреяновских островов к острову Уналашке. Прибытие в Капитанскую гавань.

1791 г. 16 Маия, снялись мы с якоря и пошли из Авачинской губы; но едва успели поравняться против маяка как сделался противной ветр, чего ради должны мы были возвратиться назад и простоять на якоре до 19 числа, тогда, при восставшем попутном ветре от WZW, вышли в море и в полдень были от маяка на NO 64°, 00', в 7½ милях. Широта тогда по наблюдению найдена 52°, 49'. Мы полагали, что вновь строющееся на реке Камчатке судно, под начальством Капитана Галла, должно быть готово к выходу в море в исходе сего месяца, почему предприяли путь прямо к устью сей реки, чтоб соединившись с сим судном, продолжать вместе сего лета плавание. Капитану Галлу дано было о сем знать и ежели он прежде нашего прибытия выйдет в море, тогда велено ему ожидать нас у северной оконечности Берингова острова, до 29 Маия.

21. В полдень широта по наблюдению была 53°, 00', долгота 161°, 39', тогда Шипунского мыса к юго-востоку оконечность была от нас на NW 87 °, 00'.

24. Поутру увидели мы Кроноцкой мыс и от него к западу лежащую высокую сопку. В полдень широта по наблюдению найдена 54°; 13', долгота 162°, 20'; тогда Кроноцкая сопка была от нас NW 63°, 30', в 50 милях; Кроноцкого мыса к Востоку оконечность NW 2°, 30', в 20 милях.

Противные ветры не допускали нас приближится к устью реки Камчатки, почему стали мы держать к Берингову острову, в назначенное к соединению с другим судном второе сборное место.

27. После полудни увидели мы Берингов остров; в вечеру приближились к юго-западной его стороне, которая продолжается довольно высокими горами и пошли на NW, вдоль сего берега, при WZW ветре, которой к ночи усилился, и едва позволил нам обойти отделившийся от берега высокой камень; в полночь были мы так близко его, что казалось нам, можно с судна бросить на него камень.

28. Поутру обошед северной низменной мыс Берингова острова, пошли по северо-восточную его сторону к юго-востоку. В полдень широта места по наблюдению найдена 55°, 14', долгота 166°, 22'; тогда находились мы от острова в расстоянии 3½ миль, и восточная его оконечность была от нас ZOTZ. В сие время проходили мы весьма близко того места, где Коммандор Беринг, при возвратном пути из Америки, будучи в бедственном положении, принужден был пристать к острову, где и окончил жизнь свою. Мы очень сожалели, что нам не можно было съехать на берег, посмотреть место, где погребен первый сей по здешним морям плаватель, и отдали долг праху его одним воспоминовением вздохами о плачевной участи погибших с ним здесь соотчичей наших. Пройдя назначенное к соединению место и не видя другого судна, Капитан Биллингс решился идти далее к Алеутским островам.

К вечеру покрыл нас густой туман. Капитан Биллингс располагая путь свой по Англинской карте, сочиненной во время путешествия Капитана Кука, назначил оный гораздо севернее Медного острова; но как по Российской карте, тот же путь вел нас прямо в средину острова, того ради и предложил я о сем Капитану Биллингсу; однако он столько не доверял Российским картам, что едва мог я убедить его, переменить предпринятой им путь на два румба к Северу, и сим самых избавились мы предстоявшей нам опасности; ибо на другой день поутру в 4 часа, когда туман несколько прочистился, увидели мы, что прошли мимо северной оконечности Медного острова, в расстоянии не более 200 сажен, и каменья подводные были видны за кормою судна: тогда все удостоверились, что на Англинской карте сей остров положен гораздо южнее настоящего.

Сказывают, того на Медном острове при убылой воде между каменьями в трещинах находят самородную медь, от чего думать надобно он и название свое получил. Обойдя Медной остров, стали мы курс держать к первому обитаемому людьми Алеутскому большому острову Атте.

Июня 4 поутру увидели мы сквозь туман часть гор на южной стороне острова Атты, покрытых снегом. В полдень были мы от них к Югу в 15 милях; тогда же открылся из-под туману впереди остров Агатта, коего берега казались не высокими пологими горами; величиною он в окружности 34 мили.

5. На рассвете в три часа утра, открылися в дали верхи гор острова Семича на NWTW. После полудни миновали остров Булдырь, который лежит в широте 52°, 40', в долготе от Гренвича 176°, 13'; величиною в окружности 18 миль; весь он состоит из гор и окружен каменным утесом. От оного к Юго-западу в 1½ миле, есть несколько, поверх воды высоких каменьев.

6. Подошли мы к Крысьим островам, из коих первый лежащий к западу называется Кыска, большой гористой остров, восточная его сторона положее западной и казалась с низменным берегом. Против северо-западной его стороны, в 3 милях от него к NW, стоит высокой каменной столб. Южной части острова, мы не видали за туманом. Далее к востоку: открылись из за него четыре небольшие гористые острова: в полдень первой из них именуемый Чегула был от нас на ZW в 5, другой на ZOTO в 11 милях; последние два, лежащие один близ другого, на ZZO½O в 8 милях. Острова же Кыски, северной мыс на ZW 75°, 00' в 17 милях. В то время по наблюдению находились мы в широте 52°, 23'; долготе 176°, 59'.

После полудни, сделался ветр от Юго-востока, которым стало отделять нас от помянутых островов и к вечеру закрыло их туманом.

До 8 числа, лежали мы правым галсом, на ONO, тогда сделался ветр от сего румба, почему поворотили на другой галс. Ветр отходил понемногу к Северу и мы поднялись на ONO. Во все сие время продолжался густой туман.

9 числа в полдень один из сопутников наших сказал нам, что видна земля, и указал почти над нами чернеющийся сквозь туман утес острова Танаги. Мы тотчас поворотили судно на другой галс и бросили лот, но дна не достали. Скоро после сего поднялся туман и открылась превысокая огнедышущая гора, опускающаяся к нам страшной высоты черным утесом, в двух только милях от нашего судна. По счислению находились мы в широте 52°, 06', долготе 180°, 23'. После полудни ветр совсем почти утих, маловетрием же и течением несло нас к Юго-востоку вдоль острова Танаги. Берег его был сначала гористой, но далее к Югу пошел не очень высокой. Находившийся у нас байдарщик, взятой из Охотска, бывавший прежде на сих островах, сказал нам, что не много далее вперед есть хорошей большой залив, в котором часто Российских промышлеников суда пристают. Я отправился на байдаре для осмотрения оного и отъехав от судна 4 мили, поворотил за мыс в залив, которого глубина при входе по средине оказалась 40, а далее внутрь 25 сажен; к левому берегу уменьшалась она постепенно, и в полумиле от него была 7 и 8 сажен, на дне мелкой черной песок. На другой стороне залива есть Алеутское селение, к которому я по причине наступавшего вечера не поехал, а поворотил обратно и поспешал чтоб засветло попасть к судну. При возвратном моем пути я нашел на мысу летнюю Алеутскую юрту, и в ней одну старуху, от которой узнал, что все почти Алеуты с сего острова уехали на остров Атху, к стоящему там рускому промышленическому судну, и что здесь осталось из них очень малое число. Когда отъехали мы две мили от залива, тогда густым туманом закрыло от нас судно наше, и мы всю ночь тщетно искали его на том месте где находилось оно вечеру; наконец принуждены были пристать к берегу. На другой день

поутру хотя воздух от тумана и очистился, но судна нашего было не видно: чего ради решился я ожидать здесь до вечера, и ежели в сие время оное не подойдет, то располагался идти искать Алеутского селения: провизии с нами никакой не было, почему голод не допустил бы нас ждать здесь долее и принудил бы прибегнуть к сему последнему средству; однако по щастию нашему, около полудня увидели мы судно наше выходящее из-за мысу с северной стороны, и благополучно к нему приехали. Тогда узнал я от бывших на судне, что прошедшего вечера переменившееся течение унесло их за остров к Северо-востоку, где они всю ночь в тумане лавировали и поутру пошли к прежнему месту.

Капитан Биллингс услыша от меня, что в заливе есть хорошее якорное место, приказал держать к оному. В вечеру при маловетрии с помощию буксира вошли мы в залив, которой вдался в остров с западной стороны и простирается в длину на 8, а в ширину на 5 миль. Берега его местами песчаны, местами же оканчиваются невысоким каменным утесом.

Ми положили якорь в северной части залива, против устья двух речек текущих с гор, на глубине 8 сажен, дно черной песок, в полумили от пещаного берега, коего утесистой мыс и от него выдавшиеся высокие надводные каменья закрывали нас с моря. Немного севернее сего мыса, с увалу ниспадает ручей пресной воды к которому гребное судно весьма близко подходить и воду прямо рукавом в бочки наливать может. Берег в заливе против судна нашего низменной пещаной, но далее в остров возвышается и к Северу кончится высокими покрытыми снегом горами, из коих одна огнедышущая; в сие время шел из нее один только дым. От нас казалась она не очень далеко; почему некоторые из сопутников наших покушались до нее дойти, но принуждены были за трудностию пути возвратиться назад, набрав несколько горючей серы и лавы. Лесу на острове никакого не растет, подошвы гор и низменные места покрыты довольно высокою травою.

На другой день прибытия нашего приехали к нам с южной стороны залива из селения двое Алеутов и привезли свежей рыбы. В полдень по наблюдению найдена широта места 51°, 52'.

12. С южно-западной стороны острова из селения приехали к нам еще 6 человек Алеутов и также привезли свежей рыбы.

15. Пред полуднем снялись мы с якоря и пошли по Северную сторону острова Танаги к Востоку.

16. В полдень широта по наблюдению найдена 52°, 18', долгота 180°, 56'. В вечеру при захождении солнца чрез Амплитуд сыскано склонение компаса 16°, 25', восточное.

17. В полдень находились мы против пролива отделяющего остров Танагу от Канаги; сей последний остров имеет на северной части отменно высокую сопку, в прочем весь низменной. Пред проливом лежит горою небольшой остров, называемый Бобровой, которой был от нас на ZWTZ в 12 милях. Широта тогда по наблюдению найдена 52°, 08', долгота 181°, 37'. Северо-восточной ветр не допустил нас обойти острова Канагу и Адах, почему пошли мы обратно прежним проливом, мимо острова Танаги к Югу. Оли Танаги на Запад в 17 милях лежит остров, называемый Горелой, величиною в окружность до 17 миль, на нем есть отменно высокая и покрытая снегом огнедышущая гора. В вечеру вышли мы на южную сторону Алеутских островов и миновали в правой стороне три острова, из коих первые два маленькие и низменные, лежат один близ другого, от юго-западного мыса острова Танаги на ZW, в 16 милях. Третий, южнее оных, именуется Иллак; он выше двух первых и лежит от Танаги на ZTW в 13 милях. Противные ветры от Северо-востока, потом восточные, принудили нас лавировать в виду островов Танаги и Канаги.

19. В полдень широта по наблюдению найдена 51°, 27', долгота 181°, 29': остров Канага был тогда от нас на NO, в 19 миль. Южные стороны обоих островов как Танаги так и Канаги имеют низменный берег.

20. Ветр отошел к Югу, и мы шли к Северо-востоку при густом тумане.

21. В полдень широта по наблюдению была 51°, 05', долгота 182°, 29'. В ½ 5 часу после полудни увидели мы в тумане на NTW в 17 милях остров Адах, который вскоре закрыло опять туманом. Ночь всю пролежали мы в дрейфе, поутру стали держать курс NOTN.

22. В 8 часов открылися из-под туману в левой стороне небольшие острова, лежащие один близ другого и простирающиеся к острову Атхе. В полдень западной мыс сего последнего острова был от нас NW 3°, 00', в 8 милях. Широта по наблюдению найдена 51°, 58', долгота 184°, 41'. После полудни в половине второго часа находились мы в проливе, между Атхой и другим небольшим островом лежащим от западной оконечности Атхи на ZW 80°, 00', в 7 милях: глубина в сие время оказалась 45 сажен, на дне мелкой камень. Чрез сей пролив вышли мы на северную сторону гряды островов, и стали держать курс на Северовосток, параллельно острову Атхе, в расстоянии от него от 3 до 4 миль. Берега сего острова гористы и безлесны, горы к Северу возвышаются и кончаются высокою покрытою снегом сопкою. Мы видели многие заливы, вдавшиеся в остров, из коих один, более прочих, называемый Коровинская гавань, идет близ северного мыса Атхи. При входе в него разделяется он на двое, и простирается далеко внутрь острова.

Миновав Атху, стали мы держать прямо к острову Умнаку при юговосточном ветре, который после отошел к Юго-западу.

24. В полдень широта счислимая 53°, 27', долгота 191°, 28'. В половине второго часу по полудни открылась из-под туману южнозападная часть острова Умнака на ZO в 6 милях; глубина оказалась 50 сажен. В вечеру миновали мы северо-восточной мыс сего острова, тогда открылась нам западная часть острова Уналашки, и в проливе между сими островами увидели мы высокой надводной камень.

В 10 часов вечера подошли мы весьма близко к северо-западному мысу острова Уналашки, который называется Макушинской, по имени губы и Алеутского селения лежащего за мысом.

25. Поутру подходя к западному предместию Капитанской гавани, увидели мы впереди судна множество китов, пускающих беспрестанно вверх воду. В полдень вошли мы в восточное предместье Капитанской гавани и стали на якорь против Алеутского селения Иллюлюк, на глубине 8 сажен.

Счисление нашего пути, сего лета так было верно, что от Петропавловской: гавани до сего места в долготе не вышло никакой погрешности.

Алеуты из разных селениев узнав о нашем прибытии приехали к судну и привезли свежей рыбы. Недостаток у них табаку побудил их из дальних селениев и из других островов приезжать к нам для получения оного. Капитан Биллингс обласкал их и одарил табаком и разными мелочами, а между тем обещал всем приезжим Алеутам дать большее еще количество всего оного, ежели они к прибытию нашему обратно на сей остров, изготовят для нас сухой рыбы и ягод. Мы уверены были, что по их пристрастию к табаку и по настоявшей в нем надобности они усердно нашу просьбу исполнят.

Взятая нами прошлого года с сего острова женщина обрадовалась увидя с своими родными, уехала в свое селение, и как она от Капитана Биллингса была изрядно одета и награждена бисером и табаком, то все ее земляки завидовали такому щастью и почитали ее богатейшую из всех на острове.

1791 г. Июнь. Две недели простояли мы здесь на якоре, в ожидании прибытия Капитана Галла, на новопостроенном в Нижне-Камчатске катере, но как в сие время он не пришел, то и не хотели мы в должайшем ожидании его терять напрасно время; чего ради оставя нужные для него вещи и провизию в селении Иллюлюк, и при них лекаря Алегрети с одним егерем, предприяли продолжать плавание наше к Берингову проливу.

ГЛАВА VI.

[править]
Плавание от острова Уналашки к Северу мимо островов Св. Георгия, Св. Павла и Св. Матфея, к острову Св. Лаврентия. Прибытие к сему последнему и опасное положение судна Славы России. Случай во время стояния на якоре у сего острова. Плавание от оного к берегам Северной Армерики и свидание с жителями оной. Якорное наше стояние в губе Св. Лаврентия.

8 числа Июля снялись мы с якоря и вышли в море. Намерение Капитана Биллингса было осмотреть новооткрытые Штурманом Прибыловым два острова, к которым и пошли мы прямо.

9. В 70 милях к Северу от Уналашки глубина оказалась 88 сажен, на дне ил. В сие время появились сивучи и морские коты.

11. Когда по счислению были мы близко вышеупомянутых островов, тогда глубина уменьшилась до 45 сажен, но густой туман препятствовал нам их видеть. Множество птиц Ар летало кругом судна нашего, и морские коты показались еще в большем числе.

12. В полдень туман прочистился: тогда увидели мы оба острова: первый из них, называемый остров Святого Павла, был от нас NW 25°, 00', в 8 милях; вторый, именуемый Святого Георгия, виден был в час по полудни позади нас на ZO 57°, 00', в 22 милях. Берега сих островов состоят из гор посредственной высоты; Св. Павла северо-восточная сторона кончится низменностию. Против юго-западного его мыса в 7 милях есть небольшой и не высокой утесистой островок. Сего числа полуденная счислимая широта была 56°, 59', долгота 189°, 45', глубина 52 сажени, на дне ил с мелким песком. Когда мы находились от западного мыса острова Св. Павла к юго-западу в 6 милях, тогда глубина оказалась 35 сажен, на дне камень с ракушками.

Сии острова открыты в 1786 году на купеческом судне Штурманом Прибыловым, которой найдя множество морских зверей и моржовых зубов, остался на них для промысла с своими промышленниками, и в два года убили они 2320 бобров, 30000 котов, 480 кошлоков и медведков, и 8000 голубых песцов; сверх сего найдено по берегам 700 пуд моржовых зубов. Всего полагая по средним в городе Охотске ценам на 250000 рублей.

Миновав Прибыловы острова направили мы плавание наше к острову Св. Матвея, названного Англичанами Гор. Глубина увеличилась до 55 сажен и после стала уменьшатся.

14. Поутру увидели мы из под туману островок, на NO 50°, в 11 милях, верх которого казался гребнем из острых камней, Англичанами назван он Пеникль, глубина тогда была 28 сажен, на дне мелкой камень. По прочищении еще больше тумана открылась западная сторона острова Св. Матфея. При подходе к оному глубина уменьшилась до 14 сажен; тогда пошли мы вдоль западного берега его. В полдень широта по наблюдению найдена 60°, 29', долгота 187°, 15', тогда маленькой остров Пеникль был от нас ZO 40°, в 10½ милях; острова Св. Матфея западной мыс NO 52°, 00', в 6 милях. В сие время находились мы от западного берега его в 3 милях.

Едва миновали мы северозападную оконечность острова Св. Матфея, как открылся другой остров лежащий от оной оконечности к NW в 3 милях. Мы прошли между сими островами на восточную сторону. Глубина была по средине пролива 12 сажен, на дне камень с ракушками.

Капитан Биллингс рассудил побывать на малом острове, и для того остановились мы на якорь, на глубине 13 сажен, дне пещаном, от острова в 1¾ мили. В 3 часа по полудни Капитан Биллингс, Доктор Мерк и я, поехали на берег, и лишь только стали подъезжать к острову, как вдруг окружили нас в великом множестве Морские птицы, которые летая над нами в зад и в перед, производили толь великий шум, что мы не могли слышать речей друг друга. Вышед на берег разделились мы на разные дороги, чтоб удобнее было нам стрелять; иные пошли внутрь острова, другие поверху утесов, а некоторые по самому берегу и стрельба наша была столь удачна, то привезли на судно довольно много разных морских птиц, большая же из них часть были ары. Егери наши убили двух молодых черных лисиц и нашли два зуба моржовых. Во время бытия нашего на сем острову не случилось ничего достопамятного, только один стрелок перепугался до чрезвычайности, повстречав большого белого медведя, от чего почти без памяти прибежал к шлюбке. В горах сего острова нашли мы большими глыбами каменья кремнистой породы, чрезвычайно красивого вида с нежными разных цветов жилками. На восточной стороне острова по берегам находится много наносного лесу, напротив того на западной не видно ни одного выкинутого дерева, почему заключать должно, что на Американском берегу против сего острова впадает в море какая-нибудь большая река изобильная лесом.

В вечеру снялись мы с якоря и пошли к Северу, густой туман скоро закрыл от нас оба острова. Ночь всю пролежали мы в дрейфе, а по рассвете пошли опять к N, глубина была 40 сажен, на дне ил, но подаваясь далее к Северу оная стала уменьшатся.

16. В вечеру глубина воды под нами была 27 сажен, на дне мелкой песок. Как по счислению находились мы близко острова Святого Лаврентия, названного Англичанами Клярков, то по сей причине и пролежали всю ночь в дрейфе.

17. Поутру, не взирая на распространявшийся по всему морю густой туман, снялись мы с дрейфу и пошли далее: глубина весьма скоро стала уменьшаться, и в 6 часов утра с 5½ сажен глубины, поворотили мы назад и легли в бейдевинд на Z½W. Скоро после сего туман немного прочистился и мы увидели на NW низменный берег милях в трех от нас. Тогда Капитан Биллингс приказал держать прямо к видимому берегу, а потом вдоль оного на WNW; но как глубина стала уменьшатся и берег закрыло туманом, то привели мы судно опять в бейдевинд на ZZW. В половине 10 часу, с уменьшившейся от 7 до 4 сажен глубины поворотили мы на другой галс и легли на ONO. Глубина под идущим сим румбом судном нашим прибавлялась и доходила до 11 сажен. В сие время по счислению находились мы в широте 63°, 23', долготе 189°, 29'. После полудни глубина стала опять уменьшатся, из чего заключили мы, что находимся в каком-нибудь заливе, из которого при юговосточном ветре и бывшем иногда волнении вылавировать не можем, ибо приметили по дрейфу судна, что мы больше теряем нежели выигрываем: почему в 3 часа по полудни бросили якорь на глубине 6 сажен, дно песок: по отдании четверти каната, якорь не задержал, тогда бросили мы другой якорь, на коем и остановились. По глубине, которая была тогда за кормою 4½ сажени, заключали мы, что находимся недалеко от берегу, которой хотя и закрывало от нас густым туманом, но слышанный шум буруна предуведомлял нас о опасности нашего положения, которое от усиливающегося ветру и увеличивающегося с открытого моря волнения становилось отчасу худшим. Ночь всю однако ж, уравнивая канаты двух якорей наших, простояли мы благополучно; но на другой день большая волна, сильно ударившая в нос судна, подорвала у нас один канат, после чего бросили мы еще два якоря, но на канаты их мало могли надеяться; ибо оные сделаны были из малосмольных каболок, почему от сырых здешних погод совсем почти сгнили.

20. Ветр стал несколько тише, и туман начал прочищаться, тогда открылся за кормой, в миле от нас, низменный берег. В полдень по наблюдению широта найдена 63°, 24'. После полудни увидели мы на берегу двух островитян, которые остановясь против нашего судна поднимали в верх на шесте парку, и махая ею казалось призывали нас на берег. Мы послали к ним на байдаре Шхипера Бакова с подарками; но они не дождавшись его ушли, шкипер же не могши за великим буруном пристать к берегу, принужден был возвратится назад.

Сего числа склонение компаса по азимуфу найдено 24°, 11' восточное.

21. Ветр совсем утих, туман прочистился, и прямо против нашего судна открылся низменный далеко простирающийся к востоку берег, за коим видно было с верху мачты большое озеро, а далее пологие местами снегом покрытые горы. К западу берег сей опускался увалом и последняя его оконечность отстояла от нас ZW 50°, 00', в 14 милях. К югу от сего мыса показались нам в тумане два небольшие острова один на ZWTZ, другой на ZTW (После узнали мы, что сии острова не иное что были как сгустившийся туман.).

Капитан Биллингс, Доктор Мерк, Шхипер Баков и Подпорутчик Бакулин поехали на берег на двух гребных судах. Они с великим трудом могли пристать к берегу, ибо сильным буруном шлюпки их выкинуло на оный и всех их перемочило. Капитан Биллингс с немногими пошел к Западу, в надежде найти селение; прочие же остались у гребных судов. Между тем увидели мы сверху мачт, выезжающую от дальней стороны озера байдару с островитянами, которые гребли к нам прямо, на перешеек отделяющий море от озера, и как думать надобно намерены были перетащить чрез него байдару и приехать к нам на судно. Матрозы оставленные у гребных судов на берегу, увидя, идущую к ним байдару, хотели дать знать о сем Капитану Биллингсу; кричали ему вслед и старались его воротить; но как он уже был далеко и не мог слышать их крику, то вздумали они стрелять из ружей, чтоб тем обратить его внимание; но и сим ничего не успели, а только перепугали диких островитян, которые услышав звук от ружей поворотили назад и уехали из виду. Таким образом неосторожность сия лишила нас удовольствия познакомиться с жителями сего острова.

В вечеру Капитан Биллингс со всеми бывшими на бёрегу возвратился на судно, не найдя никакого селения. И как в сие время восстал ветр от северозапада, то мы снялись с якоря и пошли на ZZO прочь от острова. Отделившись на 10 миль, легли в дрейф во ожидании дня.

22. Поутру пошли к восточной оконечности острова, придерживаясь ближе к берегу, глубина от 16 уменьшалась до 10 сажен, на дне мелкой камень и изредка песок. Берег продолжался низменной и за ним видно было вдали несколько гор, отделенных одна от другой. Впереди судна на ONO открылось несколько гористых островов, но когда мы приближились к ним, то увидели, что сии мнимые острова соединены между собою низменным берегом, и что весь сей берег есть продолжение одного острова (На карте Лейтенанта Синда на место сего большого острова назначено множество островов; почему думать должно, что он видел сей остров в дальнем расстоянии и почел, также как и мы, разделенные низменностию горы его за особливые острова.); не доходя юговосточной его оконечности в двух местах на низменном берегу есть не малые селения. В полдень вышеупомянутая оконечность была от нас на N½W в 4 милях, широта тогда по наблюдению найдена 62°, 53', долгота 191°, 07, глубина 21 сажень, на дне мелкой камень. В сие время покрытая водою банка, на коей виден бурун, отстояла от нас NW 55°, в 12 милях.

После полудни обошед юговосточный мыс, пошли мы на NO к северовосточной оконечности острова. Берег между сими мысами вдался внутрь острова несколько излучиной. От первого мыса в 6½ милях близ воды есть селение. В вечеру миновали последний северовосточный мыс острова Святого Лаврентия; от него к ZO в 4½ милях лежат три маленькие низкие островка, один близ другого. На одном из них стоит Кекур наподобие каменной пирамиды, около его построены шалаши и вешалы для сушения рыбы; но людей не видно было никого, почему думать должно, что островитяне приезжают на сей островок временно, для ловли рыбы, или морских зверей. При благополучном ветре, от острова держали мы к Северозападу, глубина увеличилась до 25 сажен, на дне мелкой песок.

24. Ночью на 24 число ветр переменился и сделался нам противный от Севера, и к утру так скрепчал, что принудил нас убрать все паруса; а как мы находились в сие время на ветре, прямо против средины острова Святого Лаврентия в 20 милях, то для безопасности отошли к Востоку, и миновав сей остров легли в дрейф под бизанью.

26. Ветр утих. В полдень по наблюдению найдена широта 63°, 10', долгота 193°, 25': тогда острова Св. Лаврентия Северовосточная оконечность видна была от нас на NW 89°, 30' в 33 милях: следовательно находились мы по карте Капитана Кука на том самом месте, где у него назначен Андерсонов остров; но мы ничего не видали, хотя в сие время горизонт довольно был чист. Глубина по лоту оказалась 18 сажен, на дне песок.

27. Чрез расстояние луны от солнца по наблюдению найдено, что долгота места нашего восточнее счислимой 56 минутами.

28. Поутру увидели мы Американского берега мыс, называемый Англичанами Родней. В полдень широта наблюдением определена 64°, 11', долгота 193°, 58': мыс Родней был тогда от нас NW 56°, 00', в 27 милях; остров Следж NW 63°, 00', в 26 милях. В вечеру в начале шестого часу положили мы якорь от Американского берега в 8 милях, а от островка Следж к OTN в 11 милях, на глубине 14 сажен, дне иловатом.

Капитан Биллингс, Доктор Мерк, Шхипер Баков и рисовальной мастер Воронин поехали на берег на двух гребных судах; в вечеру одно из сих судов прислано обратно с известием, что они на берегу нашли жителей, которыми приняты ласково, почему и остались там ночевать.

29. Поутру увидели мы из-за мысу идущую к нам большую байдару с Американцами; они от нас остановились так близко, что могли мы рассмотреть без зрительной трубы, что было на оной 9 человек мущин, в носу байдары на шесте повешен надутой пузырь, и в корме на другом шесте две красные лисицы: думать надобно, что это означало мирное их намерение. Долго они не приближались к нашему судну и стояли на одном месте поднимая к верху руки. Я приказал тоже делать нашим матрозам стоящим на шкафуте, показывая, что и мы против их оружия никакого не имеем. Наконец они осмелились и пристали к судну; толмачи наши их не разумели, почему и не могли мы с ними объясниться. На байдаре у них было несколько красных лисиц, пыжичьи и еврашичьи парки, деревянные чашки и сделанные из моржовых зубов разные мелочи, которое все меняли они матрозам на коральки, бисер и пуговицы; табаку же со всем не брали. После сего торгу хотели они ехать на берег, но как услышали, что матрозы наши запели Рускую песню, то остановились, взошли на судно и слушали ее с великим вниманием. После того сами запели по своему, и двое из них пошли плясать. Пляска их состояла в разном и сильном движении всем телом, а особливо руками и головою, которою, переступая ногами с места на место, поворачивали они весьма проворно во все стороны, и все сие делали в лад песни и бубна.

Сии Американцы росту среднего, лицем смуглы; но некоторые из них есть и белокурые, волосы они вообще все обрезывают, так как Якуты с которыми несколько сходны, только расположением лица подходят ближе к Европейцам; вид имеют веселой и обещающий более откровенности, нежели те Американцы, коих мы видели в Шугачской губе. В ушах у них для украшения нанизан бисер; по обе стороны рта в нижней губе продеты в дырочки, наподобие одинаких запонок, сделанные из алебастру два камушка. Платье их состояло из коротких оленьих парок и штанов из тюленьей кожи; на ногах обуви никакой не имели. Подарил я сим гостям несколько безделиц, которые приняли от меня с великим удовольствием и поехали на берег, обещаясь опять к нам быть.

В вечеру возвратился Капитан Биллингс, прочие же с имеющимся при них барказом остались на берегу. К ночи нашел густой туман, которой не прежде, как на другой уже день к вечеру несколько прочистился; тогда пришел барказ, но не было еще с шестью человеками матроз Байдары, выменянной от здешних Американцов на бисер. Мы много о сем беспокоились и думали не случилось ли с ними чего-либо неприятного, однако на другой день поутру приехали и они благополучно; причиною замедления их была темнота ночи; ибо они едучи к судну запоздали и потеряв его из виду всю ночь проискали тщетно.

Во время стояния здесь на якоре примечено, течение моря вдоль берега по большой части от губы Нортон, к WZW до полумили, а иногда и до полуторых миль в час.

31. Снялись мы с якоря и пошли к острову Следж, по Американски называемому Аяк. В полдень по наблюдению найдена широта 64°, 34', долгота 193°, 31'; остров Аяк был от нас ZW 67°, 00' в 5 милях. После полудни ветр совсем затих, почему на глубине 10 сажен, дне дресвяном, положили мы якорь, будучи от Американского берега в 2 милях. В сие время приехали к нам с берегу на одной большой и двух маленьких байдарах те же Американцы, которые были у нас вчерашнего дня, и с ними много других, которых мы еще не видали. Они привезли такие же как и прежде товары, и торговались с матрозами весьма охотно; более ж всех других вещей старались выменивать стеклянные корольки, которые почитали они дороже всего. Капитан Биллингс за нитку оных купил одноместную байдарку; продавший ее Американец получа нитку корольков, спрятал их с великою поспешностию, опасаясь может быть, чтоб мы, приметя ошибку свою в уступке ему толь дорогой вещи за толь малоценную, не раздумали и не отняли бы у него назад корольков. Сия байдарка величиною и постройкою своею была точно такая же, как и у Кадьяцких островитян, с тою токмо разностию что на место сивучей кожи обтянута моржовою, которую по толстоте ее распластывают для сего на трое.

В вечеру, при восставшем северном ветре, снялись мы с якоря и пошли между островом Аяком и мысом Роднеем, на котором в разных местах видно было несколько летних юрт.

Августа 1-го, в полдень были мы в широте 64°, 40', 1 долготе 192°, 27', и после полудни в четвертом часу увидели на NW¾W гористой остров называемой Американцами Окибень, Англичанами же Кинг. В вечеру прошли мы по правую его сторону милях в двух от оного. Величиною он в окружности 5 миль. По неприступным вокруг его каменным утесам и по дикости места казалось, что он не обитаем; однако ж после узнали мы от Чукочь, что на нем живут несколько семей Американцов.

2. Поутру в тумане увидели мы маленькой островок, самой меньшой и южнейший из числа трех Гвоздевых островов, лежащих в Беринговом проливе. В поддень открылися и прочие два острова: сии были тогда от нас, первый NW 15°, 00', в двадцати одной; вторый NW 4°, 00', в двадцати; третий NO 14°, 00' в пятнадцати милях. Первые два гористы, последний же имеет вид небольшого холма. Широта в сие время по наблюдению найдена 65°, 24', долгота 190°, 29'; глубина 28 сажен, дно песок.

3. При северном ветре лавировали мы в Беринговом проливе, между Северовосточным мысом Азии и Северозападною оконечностью Америки. Оба сии берега гористы и безлесны; горы местами покрыты снегом.

4. После полудни вылавировали мы, так далеко к северу, что могли войти в губу Св. Лаврентия. При самом входе в нее, на правой стороне по берегу, видели несколько летних Чукотских юрт сидячих Чукочь, расположенных при устьи небольшой речки называемой Унягма. Пройдя до 4½ миль внутрь губы, положили мы якорь на 6 саженях глубины, дно песок, близ правого берега и низменного мыса, на коем поставлены четыре шалаша, или Чукоцкие летние юрты. Едва успели мы бросить якорь и стали убирать паруса, как увидели едущих к нам с берегу на большой байдаре Чукочь, которые не доходя до нашего судна остановились, звали нас на берег и показывали сложенную на подобие письма бумагу. Чрез бывшего у нас козака, знающего Коряцкой язык, звали мы их на судно; но они или не поняв его, или побоявшись нас, уехали назад.

Капитан Биллингс, Доктор Мерк и я, первые съехали на берег. Чукчи встретили нас ласково и звали в свои юрты, только просили оставить на шлюпке наши шпаги: "Мы как друзей своих, говорили они, встречаем вас без всякого оружия, то и вы с своей стороны должны тож самое сделать.,, Желание их было удовольствовано, и тогда повели они нас в юрты; по входе в оные, отдали нам бывшую у них сложенную бумагу. Она была рапорт к Капитану Биллингсу от Сотника Кобелева, посланного сюда в 1787 году из Нижне-колымского острога с толмачом Дауркиным, для предварения Чукочь о нашем к ним прибытии. Кобелев в своем рапорте доносил, что он с оленными Чукчами ожидал здесь и на восточном мысу прибытия наших судов с 26 Июня по 26 Июля, и как Чукчи не хотели долее ждать, то он принужден был с ними отправится морем на байдарах к острову Кулючину, лежащему на Ледовитом море, где у Чукочь оставлены были стада оленей, и находилось главное их стойбище. Наконец уведомляет, что там простоят они до 15 Августа, и тогда отправятся все на оленях внутрь земли.

Сотник Кобелев ничего не написал в своем рапорте о толмаче Дауркине, почему спрашивали мы о нем здешних Чукочь, которые сказали, что он живет у оленного чукчи, называемого Имлерата Киренева, кочующего не очень далеко от здешнего места, и обещали в тож время послать нарочного дать ему знать о нашем прибытии.

Капитан Биллингс остался на берегу и приказал мне промерить глубину пролива между низменного мыса и выдавшеюся от него наружною пещаною банкою, и ежели найду довольно глубины, тогда судно завести за мыс. Я при промере нашел, что глубина по средине сего пролива была 2½ сажени, почему на другой день поутру помощию завозов провели мы без всякой трудности судно свое и поставили его на якоре, на глубине 12 сажен, дно ил, против летнего Чукотского селения. Сие селение состоит из четырех шалашей, сделанных из жердей и китовых костей, и покрытых с верху моржовыми кожами. От сего места губа св. Лаврентия идет еще очень далеко внутрь земли; берега ее гористы и безлесны, на коих местами лежит оледенелой снег. Вершины гор всегда почти покрыты густым туманом.

5. В полдень широта якорного нашего места по наблюдению найдена 65° 40'.

ГЛАВА VII.

[править]
Приезд оленных Чукочь с Толмачом Дауркиным. Описание сего народа. Предприятие и отправление Капитана Биллингса с чукчами чрез их землю к реке Колыме.

В вечеру приехал к нам на 12 больших байдарах толмачь Дауркин с оленными чукчами и с ними их Тоен Имлерат Киренев, тот самой, которой привез Дауркина из Инжиги, и у которого сей жил, в ожидании нашего прибытия. Мы обласкали сих гостей, дали им несколько подарков, чрез что скоро снискали их к нам доверенность и дружбу. Они вытащили свои байдары на берег против нашего судна, и опрокинув их расположились жить под оными. Ни одного дня не проходило, в которой бы они нас не посещали; любопытствуя и рассматривая наше судно всему удивлялись, а более всего привело их в изумление действие наших пушек, из которых, нарочно для показания им, сделали мы несколько выстрелов с ядрами в море. Между тем с великим усердием старались они производить с нами торг, меняя на табак, бисер и корольки лисиц, моржовые зубы, свои орудия и посуду. Чукчи, как мущины, так и женщины росту среднего, но отчасти есть некоторые и довольно высокого; собою статны и здоровы; вид имеют откровенной и не столь суровой, какой бывает по большой части у диких; лицем они очень похожи на тех Американцов, которых мы видали у мыса Роднея; волосы обрезывают и платье носят такое же, только мущины не украшают лиц, как те, вставленными в губы косточками; напротив того женщины здешние вышивают на теле разные черные узоры, а на лице у всех одинаково накалывают по обеим щекам по два полукруга, соединенные поперек дорожками. Волосы заплетают в две косы, так точно, как руские бабы, только не подвязывают их на голове и не покрывают ничем, а опускают по спине. Платье, как у мущин, так и у женщин почти одинаковое, состоит в оленьих парках и широварах, различие только, что у последних верхние парки короче, а нижние шьются вместе с широварами, которые гораздо шире мужеских. Летом в сухое время на ногах носят из ровдуг (a) (Выделанные кожи оленьи.) сшитые алачики (b) (Род коротких сапогов.), а в сырые и дождливые дни надевают длинные торбасы (с) (Длинные большие сапоги без каблуков.) из выделанной тюленьей кожи. Орудия их состоят в длинных копьях и луках со стрелами.

Чукочь есть два рода; также как Тунгусов и Коряк; одни оленные, другие сидячие; первые составляют главную часть Чукоцкого народа, ведут кочевную жизнь переходя беспрестанно с табунами своими с места на место. Напротив того последних не много. Сия малая часть Чукочь состоит из бедных людей, лишившихся каким-нибудь случаем оленей своих, главного здешних жителей богатства, и потому принужденных поселясь в непременных селениях близ моря, искать пропитания от оного. Зимою живут они в земляных юртах, а летом в шалашах; море доставляет им пищу в изобилии; они заготовляют не только для себя, но и для оленных Чукочь, рыбу и из морских зверей жир; шьют также кишечные камлеи и летнюю обувь; напротив того замену получают от сих последних на платье и на зимнюю обувь, оленьи и другие привозимые из Инжиги кожи, также табак и другие Российские товары.

Сидячие Чукчи за неимением оленей держат для зимней езды собак, санки для сего имеют небольшие и низкие, на подобие наших чунок; полозьи под них подделывают из моржовых зубов. Собаки здешние походят на Охотских, только величиною меньше тех. Запрягают их в санки по шести рядом, одна подле другой, так близко к санкам, что с оных можно доставать до собак плетью. Ежели надобно поворотишь на право, или на лево, тогда седок с противной стороны бьет собак и машет плетью, от чего они уклоняясь поворачивают в ту сторону куда надобно. В летнее время для выезду в море Чукчи имеют большие кожаные байдары, которые обыкновенно бывают длиною от 20 до 25, шириною до 4, глубиною 2½ фут. Члены ее или основание отделывают очень тонко из наносного с моря лесу, и связывают их между собою волокнами из разделенных китовых усов; кругом сей решетки обтягивают моржовою кожею, которую нарочно для сего, смотря по ее толстоте, распластывают на двое или на трое. Готовая со всем байдара, так легка бывает, что два человека без всякого труда на себе нести ее могут. На таковых байдарах ездят Чукчи в море, не токмо близ берегов, но часто переезжают на острова и чрез Берингов пролив в Америку; а как они очень валки, то более употребляют веслы нежели паруса, и в последнем случае для безопасности, чтоб байдара не опрокинулась подвязывают под бока ее надутые пузыри. Американские байдары, которые мы видели у мыса Роднея точно такие же как и здесь.

Вообще, как оленные, так и сидячие Чукчи разделяются на небольшие общества, состоящие из нескольких семей, соединенных родством или дружбой. Особенных властей, или начальников не имеют, а почитают в каждом таковом обществе одного, которой богатее прочих; и имеет большое семейство. Дальнего повиновения ему не оказывают; он может только преподавать советы и воздерживать от дерзостей, или худых поступок, одними словами, но никого не имеет власти наказывать. При таковом безначалии удивительно, что сей народ, по сие время мог удержать свою вольность, и делать многократные сопротивления не малым посыланным против него отделениях Российских войск; но чего не может произвесть сильное побуждение к защищению своей независимости! Оно заставляло их на сей случай соединяться и придавало им столько храбрости, что из всех разных народов населяющих северовосточную часть Азии, они остались одни не побежденными.

Коряки были главною причиною побудившую Россиян предпринимать походы против Чукочь; ибо сии два народа имея между собою непримиримую вражду, вели беспрестанно войну, но как Коряки будучи не в состоянии одни противустоять толь сильному и храброму неприятелю, принуждены были прибегнуть под покровительство Россиян, обязавшись платить всегда ясак; тогда уже Правительство наше, должно было их, как Российских подданных защищать. Почему имев они случай удовлетворить своему мщению, не упускали при всяком случае пользоваться сим правом, принося беспрестанные жалобы на Чукочь, и часто одними клеветами и несправедливыми подозрениями приводили Россиян ко принятию оружия против них, иногда казалось, что согласие и доверенность восстановлялись, но вдруг малейшей донос от Коряк был опять поводом к разрыву оных. Так что мир и война зависели от благоразумия или неблагоразумия бывших тогда командиров в острогах, Анадырском и Инжигинском; но после когда уничтожили совсем Анадырской острог и в Инжиге учредили городовое правление, тогда уже прекратились совсем военные предприятия против Чукочь, и стали мы ласкою привлекать их к дружбе; сие благоразумное средство возымело свое действие, они теперь ежегодно приходят в Инжигу и в Нижнеколымской острог, для торгу с Россиянами, а между тем многие приносят и ясак. Приезжают они обыкновенно в исходе февраля, или в Марте. По произведении торгу немедленно отправляются к Ледовитому морю, и лето все препровождают по берегам оного, промышляя морских зверей и рыб; для сего имеют они байдары, на коих ездят морем не токмо подле берегов, но иногда. по свойственной им привычке к грабежам, переплывают Берингов пролив и вооруженною рукою нападают на селения диких Американцов: ограбя оные и захватя пленных отъезжают обратно с добычею.

Сколько Чукчи храбростию превосходят всех своих диких соседей, столько же варварством и жестокостию нравов отличаются от них: они не только истребляют детей своих родившихся с недостатками, или с изувеченными членами, но и сын отца без всякой жалости убивает, ежели он по старости, дряхлости, или болезни ни мало не может полезен быть семейству; часто бывает, что и сам больной просит о сем, как о милости, желая умереть геройски; ибо у них естественная смерть почитается бесчестною и как они говорят, прилична одним лишь бабам. В обидах мстительны и жестоки до того, что не уважают ни родства, ни дружбы; сказывают был такой пример, что сын убил отца, за то только, что он упрекнул его в трусости и не проворстве.

Что касается до их суеверия и обрядов, то они менее всех других диких народов оными занимаются. Однако есть у них отправление некоторых празднеств, и особливой обряд при сожигании мертвых тел покойников; но как в кратковременное наше здесь пребывание не случалось ничего подобного, то и обстоятельного о сем описания сделать не можно; равно ничего нельзя сказать о их вере; ибо мы не приметили ничего такого, что бы хотя мало относилось к богослужению; видели только у них небольших деревянных и костяных болванчиков одетых в платье, которых однако ж они ни мало не почитали, и охотно нам за безделицу продавали.

По просьбе Капитана Биллингса здешние жители показывали нам свою пляску; она очень походит на Американскую, которую мы видели у мыса Роднея; только здесь больше прыгают и перескакивают с места на место. После пляски мущины сели на землю, женщины одна за другою, составя полукружие, сняли с правого плеча парки и обнажили с сей стороны вышитые узорами руки, потом запели песню, и согласно оной все вдруг правыми руками стали делать движение, как будто брали что с земли и клали в колени, а иногда наклонялись на ту сторону всем корпусом и головою. Впереди сидящая женщина начинала первая; а на нее глядя и прочие старались делать точно такие же телодвижения.

Главная цель прибытия нашего к сим берегам, клонилась более к соделанию еще покушения в Ледовитом море от Берингова пролива к западу для обхода кругом Шалацкого мыса. Мы уже расположились отправится для сего предприятия, но приятели наши Чукчи, которые беспрестанно кочуют около Ледовитого моря, уверили нас, что нет возможности на судах ходить по сему морю, по причине множества льду, и что они сами с нуждою на байдарах ездят подле самого берега, и то не во всякое время. Мы тем вероятнее утвердились на их показании, что Капитан Кук, и потом Капитан Клярк тщетно покушались пройти по сему морю между льдом к западу. Таковые причины понудили Капитана Биллингса переменишь прежний свой план; он решился сам с малым числом из нашей команды ехать с Чукчами берегом, кругом Ледовитого моря и описать Шалацкой нос; на сей конец уговорил Чукотского Тоена Имлерата Киренева, чтоб он согласился на своих оленях доставить его в Нижне-Колымской острог.

13 Августа Капитан Биллингс сдал мне судно и команду, сам же отправился с Чукчами на 14 байдарах морем в губу Мечигмен, близ которой находилось стойбище Тоена Имлерата. Он взял с собою Доктора Мерка, помощника его Мейна, штурмана Батакова, подлекаря Леймана, толмача Дауркина и трех человек егерей. Мне оставил предписание: "не ходя далее к северу идти к Анадырской губе и описав оную продолжать путь к острову Уналашке, где взять оставленную для другого судна провизию и людей; а как сие воспоследовать может не ранее Сентября, то в рассуждении позднего времени остаться зимовать на Уналашке. На будущей год весною идти прямо к Камчатке к Петропавловской гавани и ожидать Биллингсова прибытия до половины Июня месяца, но ежели тогда он не будет, то предпринять плавание предписанное ему в XI статье наставления, к описанию моря, между Курильскими островами, Япониею и матерой землей Китая; исполнив оное оставить судно в Петропавловской гавани, и с командою возвратиться на транспортном судне в Охотск.

ГЛАВА VIII.

[править]
Плавание от губы Святого Лаврентия мимо Чукоцкой земли и острова Св. Лаврентия, к Уналашке. Прибытие в Капитанскую гавань. Судно Черной Орел приходит в сию гавань, где и положено советом, чтоб обоим судам зимовать. Учреждение Коммисии для положения на островитян ясака. Тоен острова Атхи приезжает на байдарах с Алеутами Андреяновских островов. Котовой промысел. Умножаются на обоих судах больные цингою.

1791 г. 14 Августа. По отбытии Капитана Биллингса, я не находя нужды долее здесь стоять, на другой же день поутру при совершенном безветрии поднял якорь и стал тянутся завозами между тонким мысом и наружною банкою. Глубина

в сем месте была 2½ сажени. По обходе мыса ветр сделавшись от запада, позволил нам идти под парусами. Глубина от 2½ скоро увеличилась до 5 сажен, на дне песок. Миновав мелкое место легли мы в дрейф, для дожидания баркаса посланного поднимать верп.

Сим фарватером, чрез которой мы вытягивались завозом, можно проходить только не большими судами, при тихом ветре и без волнения, придерживаясь тонкого мыса; глубина близ оного 2 сажени; но ежели случится быть здесь большому судну, то надобно обходить наружную банку по левую ее сторону, где глубина большая.

Во время стояния нашего на якоре прилива и отлива воды не примечено.

Снявшись с дрейфа пошли мы чрез губу Св. Лаврентия к правой стороне ее устья. Глубина посредине была 25 сажен, на дне ил. Ширина устья губы Св. Лаврентия от северовосточного мыса до югозападного 11 миль. По берегу сего последнего мыса, под горою у воды, в четырех местах видели селение пеших Чукочь.

Миновав в двух милях каменной утес, составляющий южновосточную оконечность мыса при устье губы, поворотили мы вдоль берега и шли 8¾ мили на W, потом на WZW 4½ мили: глубина была 15, 13 и 10 сажен, на дне везде песок и мелкой камень. Горы стали понижаться и отделяться одна от другой разлогами. Берег к воде кончился низменностию. Впереди на NW 89°, 00' видна была оконечность низменного берега в 5½ милях, и на оном большое Чукоцкое селение, откуда начинается губа именуемая Мечигмен. Далее от оной, берег заворачивается к ZZO, и продолжается горами, которые понижаясь к воде кончатся низменностию.

В рассуждении переменившегося ветра, восставшего от ONO, также и начинающейся пасмурности, которою закрыло впереди берег, переменили мы прежний курс и стали держать на ZOTZ½O, чтоб по оному обойти выдавшейся впереди далее прочих к востоку мыс, находившейся тогда по счислению от нас на ZZO в 35 милях. В полночь, миновав сей мыс, остались мы до рассвету в дрейфе, ибо намерение мое было осмотреть берег лежащий к Чукоцкому носу. Между тем ветр стал стихать и поутру переменился и сделался ZW. Густой туман покрывал весь берег.

15. В полдень счислимая широта 64°, 37', долгота 188°, 11', глубина 13 сажен, на дне мелкой камень. После полудни, по прочищении несколько туману, открылся к югозападу в 17 милях от нас гористой берег, и видны были внутрь его вдавшиеся две губы, одна называется по Чукоцки Гельягынь, другая Течекуюм; в устье первой, по сказанию Чукчей (Сие известие сообщили нам Чукчи во время стоянки нашей ил якоре в губе Св. Лаврентия.), есть три острова; но мы приметили только один маленькой, другие может быть лежат близко берега, почему и различить с оным мы их не могли, к тому ж и туман еще не совсем прочистился и препятствовал рассмотреть хорошо берег.

При восставшем от севера ветре шли мы к ZZW, в паралель берега, которой временно закрывался туманом. В 7 часов вечера на NW 76°, 00' увидели не малое на берегу Чукоцкое селение. В полночь поравнялись против южной оконечности Чукоцкого носу и легли в дрейф до рассвету, чтоб поутру осмотреть оной и идти подле берега Анадырской губы.

16. Сделавшийся крепкой ветр и туман принудил нас лежать в дрейфе. Ввечеру хотя ветр и стал тише, но туман был густой. До 18 числа ходили мы близ Чукоцкого носу, в надежде, что прочистится туман и откроется берег; но как и тогда сего не случилось, ветр же переменился и сделался ZZW: почему я, по совету всех чиновников решился, в рассуждении недостатка дров, коих при употреблении с крайнею бережливостию не было более как на неделю, не терять напрасно времени, и идти для получения оных к острову Св. Матфея; где видели мы, когда первой раз его проходили, на восточной стороне довольно наносного лесу; в Анадырской же губе не было надежды запастись дровами; ибо как Чукчи уверяли, так и из журналов бывших в походе с Майором Павлутским видно, что лесу ни стоячего, ни наносного по берегам совсем нет. После консилиуму поворотили мы судно и пошли прямо к острову Святого Матфея.

19 числа поутру ветр переменился и стал отходить к югу, после сделался от юговостока, туман прочистился и открылся на ONO Клярков остров, или Св. Лаврентия. По Чукоцки называется он Ейвугьен. Чукчи ездят на оной в байдарах для торгу с островитянами; выменивают у них на разные доставаемые от Россиян мелочи, байдары и китовые большие усы. В полдень по наблюдению найдена широта 63°, 23', долгота 186°, 39'. Южная оконечность острова была от нас NO 61°, 30' в 24 милях.

Когда мы первой раз проходя сей остров стояли на якоре у оного, тогда видели в тумане два островка, которые должны быть ни что иное как туман, потому что ныне нарочно подошел я к тому месту довольно близко, однако и при самой ясной погоде ничего не видал. Из числа найденных здесь Лейтенантом Синтом островов, надобно думать, что несколько было сим подобных. Да и Капитан Кук может быть, также ошибся, и почел туман за острова: назначенных им на карте Андерсонова острова, и другого лежащего севернее Кляркова, мы не нашли, хотя и были в ясную погоду на тех самых местах.

После полудни подходя ближе к острову Св. Лаврентия, открылся его северозападной мыс, казавшийся прежде небольшим островком, но когда приближились, то увидели, что он соединен низменностию с большим островом; Англичане полагают его тем самым, которой назван от командора Беринга островом Св. Лаврентия, но мне кажется вероятнее, что господин Беринг видел горы большого острова, которые гораздо выше и далее видны нежели оной мыс; следовательно справедливее назвать должно сей остров Св. Лаврентия, нежели Клярков. Чрез азимуф сыскал я здесь склонение компаса 22°, 46', восточное.

20. Сделался восточной благополучной, и после северовосточной ветр, которым к полудням на другой день, то есть 21, подошли мы близко к острову С в. Матфея, но туман не позволил его видеть; к вечеру ветр стал усиливаться, в полночь сделался самой крепкой, а к утру почти буря, чего ради принуждены мы были лежать под гротом и бизанью в дрейфе.

22. К вечеру ветр стал утихать, но волнение было великое; сим ветром снесло нас далеко к югозападу. До 26 числа ожидал я перемены погоды и думал, что она позволит нам приближиться к острову С в. Матфея; но как туман не прочищался и погоды стояли прежние, в дровах же был у нас недостаток, так, что мы чрез день принуждены были варить служителям пищу, того ради по совету всех Офицеров положил я поспешать к острову Уналашке; ибо наступающее осеннее время мало подавало нам надежды ожидать лучших погод: и так поутру 26 числа стали мы держать к сему острову.

27. В вечеру подошли к Прибыловым островам, и на другой день миновали южной из оных называемой Св. Георгия. В 9 часов был он от нас на N½O в 21 миле; после сего до полудни прошли мы на ZOTO½O 15½ миль; широта по наблюдению найдена тогда 55°, 57', долгота 191°, 06'.

29. Поутру увидели остров Уналашку, в полдень широта по наблюдению 54°, 22', долгота 193°, 38'; тогда мыс лежащий от Веселовского селения, к устью Капитанской гавани, был от нас ZO 80°, 00', в 36 милях; посему увидели мы, что от губы Св. Лаврентия сделали в долготе погрешности 46 миль к востоку. В вечеру за островом Амакнеком, против восточной его стороны положили якорь. На другой день (30) пошли далее и остановились против селения Иллюлюк на том же месте где прежде стояли. Здесь узнал я, что другое судно под командою Капитана Галла, приходило в сию гавань, запаслось водою, взяло провизию и чрез 13 дней ушло опять в море.

Приметил я, что от якорного нашего места на югозапад в ½ мили к острову Амакнак за маленьким островком спокойнее можно стоять судну, почему перевел оное за сей островок, и с обоих сторон положил швартовы; ибо ширина сего маленького пролива была только 70 сажен, следовательно и швартовы могли доставать до обоих берегов пролива.

Первое наше старание было заготовить дров, которых и привозили ежедневно на байдаре и гребных судах, нарочно посыланных для собирания по берегам выкидного лесу.

Сентября 2, поутру Алеуты уведомили меня, что против западного предместья Капитанской гавани в море видели они одномачтовое судно; но как об оном не могли объяснить они обстоятельно, то я сам пошел на верх горы острова Амакнака и с помощию зрительной трубы увидел по вооружению, что сие судно должно быт новопостроенное в Камчатке под командою Капитана Галла; тогда нимало немедля поехал я к оному на шлюбке, и по прибытии встречен был от всех находившихся на нем с чрезвычайною радостию. Они сказывали, что все лето ходили по следам нашим, но нигде не могли нас застать; причиною тому было, что не успели они изготовиться так рано к походу как бы надлежало, и потому вышли в море после назначенного срока к соединению с судном Слава России. После полудни за тихостию ветра, судно Черной Орел (Капитан Галл так наименовал судно, коим он командовал.) остановилось на якорь в западном предместии Капитанской гавани близ Натыкинского селения, а как в вечеру ветр совсем утих, то гребными судами помощию буксира ввели его в гавань и поставили подле судна Слава России.

3 Сентября был со всеми чиновниками совет о назначении места для зимовки судов: отдаленность Камчатки и наступающее осеннее время, в которое по большой части дуют сильные и противные западные ветры (что мы сами испытали в прошедшем году при возвратном нашем пуши из Америки), было главною причиною, что все согласились остаться зимовать на Уналашке.

Хотя и предписано было от Капитана Биллингса, в случае зимовки на сем острову, разделить людей по селениям, но мы нашли сему многие препятствия; первое, что крепкие ветры, с сильными из-за гор вихрями, мало подавали надежды к спокойному стоянию судам, которых никак не можно было оставить с малым числом людей, по той причине, что от таковых сильных ветров часто рвались швартовы. Второе, помещение людей по селениям могло бы отяготить островитян попечением о снабдении их пищею, которую и сами для себя не всегда они имеют; с судов же доставлять провизию за отдалением селений совсем не удобно; и так за лучшее сочли остаться на судах и производишь, для сбережения впредь нашего запасу, половинную дачу морской провизии; что и полагали к продовольствованию и сохранению здоровья служителей достаточным, присовокупляя к тому привозимую иногда Алеутами свежую, или запасенную здесь ими же по приказанию Капитана Биллингса сушеную рыбу, и коренья сараны. Положение сие Сентября 11 числа утверждено было всеми чиновниками.

Ко облегчению судов и сбережению съестных и других припасов, велел я сделать на берегу сараи из реев и стенег, и покрыть их вокруг вместо досок травою; а для печения сухарей и покоя больных построить юрту из выкидного, собираемого по берегам лесу.

12. Получил я от Капитана Галла предписание пригласить господ чиновников и составить Коммисию, для исполнения XVII статьи данного начальнику Экспедиции наставления, в котором сказано: «В бытность вашу на принадлежащих Российской Империи местах, осведомляться как можно вернее о числе мужеска полу обитающих там людей, и положить основание к собиранию с них впредь ясака или подати.» Сие долженствовало быть главною целию Коммисии; а сверх того поручено ей было обласкать островитян подарками, такожде и рассмотреть достоинство и усердие тоенов, для Всемилостивейшего награждения их от имени Ея Величества золотыми, серебреными и медными медалями (На сих медалях имелось с одной стороны изображение ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, а с другой судна Славы России.).

Мы, чтоб не упустить удобного случая, приступили к сему делу того ж числа; ибо в сие время приезжали к нам с островов и из разных селений Алеуты, для получения обещанных им от Капитана Биллингса подарков, за приготовленную ими сухую рыбу, ягоды и сарану. Награждая и обласкивая таковых отпускали мы их обратно в их жилища. Они охотно соглашались платить ясак и обещали по наступлении зимы привезти оной, как за себя, так и за всех, могущих промышлять зверей; да и впредь платеж оного брали на себя охотно. До сего времени ясак положен был, в каждом селении, по выбору промышлеников, не более как на двух или на трех человек, которые и назывались ясашными.

В половине Сентября окончили строение сарая, в которой и перевезли с судов съестные и некоторые другие припасы.

В тихие погоды, временно Алеуты привозили к нам рыбу, а именно: треску и палтусов. Здешнего селения Алеуты достают рыбу в западном предместии Капитанской гавани: они ловят ее удами сделанными из китовых усов, или из тонкой морской капусты; крючки употребляют на сие костяные, или железные; приманку на крючок насаживают из рыбы же, и сверх того привязывают к оному коренья травы ангелики, или другой, привозимой из Аляксы, особого рода, имеющей острой и приятной запах.

За привозимую Алеутами к нам рыбу, дарили мы их разными безделками, однако они всего более предпочитали табак; охотно брали также самые тоненькие иглы и козью шерсть, которою украшают они и парки и камлеи свои, употребляя оную и на место ниток при вышивании узоров; для сего ж нужны им и белые из хвоста лошадиного волосы и оленья белая шерсть. Бисер любят белой и красной, употребляют его обыкновенно на украшение женской одежды. Весьма нравится им Руское платье, а особливо китайчатые камлеи, рубашки, порты и платки.

2 Октября был столь жестокой ветр, что порвало положенной вместо швартова бухтов канат.

Около сего времени приехал к нам с острова Унимака на большой байдаре Андреяновских островов, острова Атхи главный тоен Паньков: он был на Унимаке для свидания с своими родственниками; а как в 1789 году ездил он на купеческом судне в Камчатку, и оттуда возвращаясь обратно получил от Правительства повеления касающиеся до островитян, то и развозил оные по всем Алеутским островам.

Сей тоен имеет пожалованную ему от ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА алого сукна с золотыми бахрамами Парку и бархатную Шапку. По Руски говорит довольно чисто; по разговорам его приметить можно, что против здешних тоенов имеет он великое превосходство, как в понятии так и рассуждении. От него осведомились мы о числе жителей на Андреяновских островах, сколько на котором селениев, и в них мужеска пола людей; а как с ним были тех островов тоены, то он посоветовав с ними, положил на себя и на них ясак; за что с нашей стороны Высочайшим именем ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА даны медали, Панкову золотая, прочим серебреные, и все они одарены подарками.

С тоеном Панковым приехали Андреяновских островов 25 человек Алеут: 14 на большой байдаре, прочие на маленьких одноместных байдарках. Сказывали они, что при переезде самого большого пролива, от острова Сигуама к Амухте, захватили их бури, так что они принуждены были для облегчения большой байдары выбросить много своего скарбу и запасу. В продолжение сей бури двои сутки носило их по морю, в которое время один Алеут в маленькой байдарке отстал и пропал безвести.

Алеуты, будучи на море, при крепком ветре и волнении не могут продолжать пути своего: они связывают тогда все байдарки свои рядом, одну подле другой; но чтоб волнением при качке не терло байдар, кладут в промежутки надутые пузыри и становятся носами против волнения, ожидая перемены ветра.

Андреяновские Алеуты совершенно сходны с здешними, как видом, так и образом жизни, не большое только есть различие при разговоре в некоторых словах, и произношении. Платье как мущины, так и женщины имеют такое ж как и здесь, Женщины в носу и в ушах носят подобное ж украшение; разность только, что косточки вкладываемые подо ртом в нижней губе, гораздо меньше, и дырочки сделаны далее одна от другой к сторонам рта. На щеках по средине накалывают черной маленькой двойной кружочек, поперек лба на средине узенькую дорожку, и над носом между бровями две коротенькие дугами полоски.

В начале Октября послан был для описи Алеутских островов на байдаре Геодезии унтер-офицер Худяков, и тогда же Андреяновских островов Алеуты уехали опять на Унимак, чтоб препроводить там зиму.

В исходе сего месяца начался у Алеут котовой промысел, и продолжался до Ноября. Коты в сие время возвращаются из северных мест к полуденной стороне и заходят в заливы сего острова; тогда Алеуты гоняют их на своих байдарках, разделясь человека по три и по четыре за каждым котиком; примечают где он должен вынырнуть из воды, подгребают к тому месту, и только что он покажется, то и бросают в него стрелки. Таким образом мучат его до тех пор, пока он от частого нырянья и от сделанных стрелками ран утомится; но чтоб он не утонул, когда смертельно ранят его, то бросают для сего стрелку с надутым пузырем, и тогда только один имеет право владеть шкурой сего зверя, кто первой попал в него стрелкою.

Бобровые и других морских зверей промыслы производятся таким же образом, только добыча сивучья делится следующим порядком: первой попавший стрелкою получает половину кожи и половину кишок, сверх того имеет право другую половину кожи и кишок назначить кому он заблагорассудит из бывших с ними на промысле; второй попавший стрелкою получает горло и остальные кишки; третий берет пузырь; четвертому и пятому дают передние ласты; шестому и седьмому остальные задние ласты; мясо же делится по всем, кто только был на промысле.

С начала промысла, первого убитого зверя мясо, хозяин оного раздает в своем селении всем Алеутам по части каждому; кости же должны они ему возвратить, и когда все собраны будут, то бросают их в море.

Когда котовой промысел начинается, тогда рыба, по причине ненастных холодных погод и крепких ветров, перестает ловится. Алеуты сначала питаются котовым мясом; но когда не станет его, то принуждены бывают есть черепокожных, коренья, и морскую капусту; некоторые хотя и запасают летом несколько сухой рыбы, сараны и жиру, но и то скоро выходит; ибо заготовляют сего очень мало, и берегут на самой нужной случай, в прочем надеются совершенно на море, которое их питает, иногда промыслами рыб, а иногда выкидыванием китов и прочего, почему и ведут беспечную жизнь не думая о будущем.

1 Декабря сдал я судно Слава России и команду Капитану Галлу, а на место оного принял катер Черной Орел.

5. В вечеру сделавшеюся от запада, жестокою бурею, порвало с правой стороны у судна Славы России канат, и хотя в помощь оставшемуся с великим трудом завезли другой запасной, однако ж и сей вскоре также порван был. Буря продолжалась около трех суток, с такими сильными из-за гор порывами, что опрокинутой на берегу баркас и лежащие поблизости его порожние бочки сбросило в воду.

До сего времени на дрова доставали мы ивняк растущий по берегам речки, впадающей в Натыкинской залив; но как выпало много снегу и речка покрылась льдом, то уже и не могли мы ивняк сплавливать, по оной; однако отыскали его в другом месте, в верху по речке, впадающей у селения Иллюлюк, за озером верстах в четырех, куда и стали посылать всех людей своих пешком, для доставания оного. Сим движением надеялись мы прервать цинготную болезнь, которая у многих служителей стала уже показываться.

19. Как скоро настала тихая погода, то по просьбе нашей Алеуты из ближних селений поехали ловить рыбу, однако ж во весь день более не могли поймать, как только две трески.

21. Поутру послали мы пять человек своих стрелков стрелять птиц; трое из них поехали чрез пролив на трехместной байдарке; но едва успели они отплыть несколько от берегу, как поднявшимся вдруг вихрем опрокинуло байдарку, и один из них утонул, прочих же спасли.

По жалобе служителей, что положенной советом пищи для них недостаточно, с 23 числа стали производить им гороху, масла и говядины полную дачу, также и муки до двух третей прибавили.

К исходу Декабря больных цинготною болезнию умножилось до 12 человек. Мы старались делать им всевозможные пособия; всегда питались они свежею дичиною, для стреляния коей отряжаемы были по пяти, а иногда и по семи человек стрелков, которые по часту в хорошие дни приносили от трех до шести птиц разных родов, по большой части морских уток, урилов, аров, чаек и лайденных гусей; а из береговых редко когда куропаток. Иногда же случалось, что стрельцы наши возвращались и без всего, а особливо в ненастные погоды.

1792 г. 2 и 3 Генваря стояли хотя пасмурные, но тихие погоды. Алеуты в сие время наловили рыбы и привезли к нам 12 тресок и 2 палтуса, один величиною был до 2½ пуд. К половине Генваря больных цинготою умножилось до 23 человек.

С 19 по 25 число стояли от северозапада крепкие ветры, которыми в западное предместие Капитанской гавани принесло мертвого кита и выкинуло на островок называемой Укнодок. Алеуты известили нас о сем и спрашивали, не надобно ли и нам китовьего жирку? Мы велели им для жжения в ночниках привезти оного до 12 пуд. Сей кит хотя величиною был не более трех сажен, но для Алеут в недостатке пищи был не малою помощию: оным удовольствовались все по близости лежащие селения. Ненастные погоды и выпавший снег остановил совсем ходьбу наших людей за ивовыми прутьями, которых до сего времени, хотя и с трудностию, однако ж на нужное употребление вместо дров доставали мы довольное количество. И так стали мы посылать гребные суда для собирания выкидного по берегам лесу.

Февраль. К 8 числу февраля больных цинготных умножилось до 23 человек, да умерло 2 человека.

ГЛАВА IX.

[править]
Я отправляюсь на маленькой трехместной байдарке описывать остров Уналашку, по северную его сторону к западу. Прибытие мое в Макушинское селение. Игрище островитян. Описание заливов западной стороны острова Уналашки. Шаман лечит больную женщину. Обратной путь. Тоен селение Кошиги чрез шаманство призывает духа. Возвращение мое к своим судам.

1792 г. Февраль. Узнав от Алеут что на западной стороне Уналашки находится много хороших заливов, которые еще никем не были описаны, предприял я описать оные, и для сего 13 февраля отправился на трехместной байдарке, в провожании нескольких Алеут на одноместных байдарках. Я взял с собою одного только матроза, да в толмачи Тоена селения Иллюлюк, названного при крещении Елисеем Пупышевым, которой говорил довольно хорошо по руски. Я должен был одеться по примеру островитян в кишечную камлею, надеть деревянную шляпу и гребсти веслом так как и они. Компас укрепил я на байдарке перед собою, в таком положении, чтоб удобно было брать пеленги и определять румбы. Матроз на одноместной байдарке имел с собою лот, которым по приказанию моему мерил глубину.

Вышед из западного предместия Капитанской гавани, ехали мы к северо-западу подле каменного утесистого берега северной стороны острова Уналашки, до открытого залива или губы; вдавшейся в остров на¾ мили, и называемой Веселовская. В нее из разлогу гор впадает речка, при устье которой есть Алеутское селение, называемое также Веселовским, состоящее в двух юртах, в коих было жителей Алеут мужеска полу 31 человек. Против селения в губе есть небольшой каменной остров, которой с моря очень приметен потому, что он выше внутреннего низменного берега губы.

14. Переночевав в сем селении поутру пошли мы далее. Берег продолжался к ZZW утесом до другой губы называемой Сахтусик. Сия губа вдалась внутрь острова не более полумили. В нее впадают из гор три маленькие речки. Низменный из мелкого камня берег ее составляет подошву гор.

В 8 милях от Веселовского селения миновали мы огнедышущую сопку, называемую по Алеутски Айягын: она выше всех прочих на Уналашке гор, вид имеет более плоской нежели острой, и с южной стороны острова кажется гребнем. Она давно уже перестала гореть, и ныне временем идет из нее только дым. Землетрясения ныне случаются редко, а прежде бывали очень часто и столь сильны, что от оных обваливались утесы и юрты. На верху сей сопки Алеуты собирают горючую серу и лаву, из коей делают к стрелкам своим копьеца.

Погода поутру была пасмурная и ветр от востока тихий, но после полудни оный усилился и развел большое волнение. Алеуты на маленьких байдарках своих спокойно и безбоязненно продолжали путь, напротив того я был в великом страхе: мне казалось, что каждой вал, покрывающий нас и байдарку, опрокинет ее, ибо она была чрезвычайно узка и в самой средине имела не более полуторых фут ширины. Алеуты, сидевшие со мною, один впереди а другой позади, будучи привычны к управлению сих малых судов, при всяком ударении вала, с великим искусством поддерживали байдарку веслами и беспрестанно соблюдали равновесие: в противном же случае от малейшей оплошности оная тотчас может опрокинуться.

От Веселовского селения в 15 милях, берег простирается на две мили пещаной и вдается не много внутрь острова, составляя небольшую губу, в которую впадает текущая с гор речка. Далее берег заворачивается к северовостоку, и наконец на восток, к селению называемому Макушинское, отстоящему от повороту берега в 2½ милях. Ввечеру остановились мы в сем селении: оно расположено близ устья речки, текущей из трех озер, лежащих одно за другим к востоку, и соединенных небольшими протоками. В сии озера в верх по речке из моря заходит много красной рыбы, нярки, ломков и горбуши, которая здесь начинает идти с начала месяца Маия. Жителей Алеут находится в сем селении 45 человек, которые живут в двух больших юртах. Крепкой ветр принудил меня пробыть в сем месте трои сутки.

Я застал еще здесь игрища, бываемые у Алеут обыкновенно зимою и продолжающиеся до весны, или до тех пор, на сколько станет китового жиру. Начало сих празднеств, как сказывают, произошло от шаманов, которые уверили Алеут, что служащие им духи любят сии увеселения и обещают за оные выкидывать на берега их китов. Для таковых игрищ обыкновенно делаются деревянные личины, по виду казавшихся шаману духов. Ныне Алеуты, хотя и не так верят шаманам, как прежде, однако ж делают всегда сии празднества в том селении, где выкинет кита. Первой человек, нашедший оного, в знак того носит на голове узкую повязку, вышитую узорами, и сверх сего имеет право взять себе половину перепонки с языка, также половину кишок и половину жил; остальное ж Тоен того селения разделяет всем своим Алеутам поровну.

В той юрте, где я остановился, Алеуты сделали один раз игрище. Приуготовления к тому были следующие: повесили в юрте горизонтально три жерди, каждую на двух ремнях, привязанных к концам их так, что первая жердь висела под самым верхним отверстием юрты, фута на три от оного; другая жердь пониже первой и на сажень далее; третья в одной с половиною сажени от второй, и высотою от полу, или от земли, фута на четыре. Когда таким образом приуготовили, то все приезжие из других селений Алеуты должны были спускаться в верхнее отверстие по сим жердям, перескакивая с одной на другую, при звуке бубнов и крике от хозяев: кто не мог спуститься и упадал, над таковым смеялись. Когда гости сели по местам, тогда началась пляска обыкновенным порядком: сперва нагие мальчики и большие мущины в шитых шапочках, препоясанные поясом и имеющие на руках и на ногах повязки, с бубнами в руках, один за другим скакали; потом выходили по две женщины в ряд, в вышитых и украшенных козьею шерстью повязках: перед ними положены были на полу надутая тюленья кожа и пузырь, которые они попеременно, то та, то другая, брали в руки и скакали с оными; а иногда в такт бубнов трясли головами, то посовывая оную вперед, то поворачивая на обе стороны. За сими вышел ряд других женщин, которые плясали также как и первые, держа каждая в руках по стрелке. Когда все женщины переплясали, тогда выходили мущины, один за другим, под разными личинами: первая из них имела разинутой рот и в верху ее тюленья голова; Алеуты ударяя в бубны пели ей песню, которую хотя мне толмачь и переводил, но я смыслу оной понять не мог; она состояла в следующих словах:

"Что мне делать ? ..

"Как я умудрюся,

"Так я и сделаю..

После сей песни вышла другая личина с искривленным ртом и посохом в руке, ей пели:

"Вот тебе обман!

"Вот тебе лукавство!

,,Ты Аммех сделал землю.

Третия личина была об одном правом глазе, ей пели:

"На средине Аляксы

,;Есть юрта Агмагалюк.

"Тебя станем мы поминать.

После мущин вышли в личинах же две женщины и сели по сторонам Алеута, имевшего личину с тюленьим ртом; перед ними плясали несколько женщин; одна из них имела растрепанные волосы; все же они держали в руках сивучьи усы, которыми иногда показывали на сидящую в средине харю; в сие время Алеуты пели:

"Дьявольский остров Сакхадох,

,.На нем воткнуто три стрелки;

,,Надобно их поминать,

«А на что воспоминать меня,

,,Какая вам прибыль?

Сим последним действием кончилось игрище.

Здесь было несколько Алеут с Андреяновских островов; они также показывали пляску свою, которая совсем отменна от здешней. Мущины, снявши с себя парку, в одной рубашке и портках, пляшут поодиночке. На голову надевают они вышитую шапку, с длинною и узкою верхушкою, высунувшеюся далеко вперед, загнувшеюся несколько к верху, и украшенною кругом козьею шерстью. Перед плясуном положены были надутая тюленья кожа, два сивучьих пузыря и платок. Когда Алеуты запели песню, тогда плясун взял в каждую руку по пузырю, и держа их за один конец так, чтоб они лежали вдоль руки другим концем к локтю, начал с оными скакать, делая разные движения руками и кривляя головою в лад бубнов; потом брося пузыри взял надутую тюленью кожу и поднимая ее многократно к верху, показывал всем; после сего положа кожу плясал таким же образом с платком, держа концы его в обеих руках. На последок взяв палку делал ею так, как гребут веслом на байдарке. Сия пляска сказывают выдумана или произошла от передражнивания своих сотоварищей, в насмешку их хвастовства в промысле зверей; ибо пузыри, надутая тюленья кожа и платок, означают промышленных им зверей, над коими он любуется и показывает их. Женщины приготовляясь к пляске надевают мускую птичью парку, подпоясывая ее посредине; на голову повязывают такую ж повязку, как и здешние Алеуты; за спину на ремне вешают стрелку с надутым пузырем. В сем наряде выходит она перед сидящих мущин, становится посреди травяной рогожи на колени, и, когда зрители начинают петь песни, тогда она станет понемногу пошевеливаться и привставать, держа руками за пояс; потом вынув из-за спины стрелку приподнимается на ноги и с нею пляшет на одном месте, потряхивая головою в лад бубнов и поворачивая стрелку в разные стороны.

17. При ясной погоде видно было солнце, по чему я с мысу лежащего близ селения сделал наблюдение и сыскал широту места 53°, 51'. У сего мыса в низу под каменным утесом находятся выходящие из-под камней горячие ключи, которые видны бывают токмо при убылой воде; а во время прилива понимаются водою.

18. Наставшая тихая погода позволила мне отправиться из селения далее. Во первых осматривал я Макушинскую губу. Берег к ней от селения лежит не высоким утесом на ZO 60°, 00'. Устье губы шириною 2¾ мили. Вход в губу на NO 55°, 00'. От мыса составляющего северною сторону устья в 220 саженях, на югозапад есть отделившиеся два высокие камня; близ оных в расстоянии 10 сажен, глубина 7 сажен; на средине же самого устья лотлинем не могли доставать дна; также большая глубина продолжается и внутрь губы; длина всей губы 9½ миль. В полдень будучи на левом берегу, против бокового залива, называемого Икшактах, чрез наблюдение сыскал я широту места 53°, 46'. После полудни поехал я в сей боковой залив, лежащий от устья в правой стороне в 5 милях. К вершине он разделяется мысом на двое, и одна половина его называется Удамак, а другая Наганах; первая простирается к юговостоку на 4½ мили, и посредине ее лежат один за другим два небольшие островка, из коих первой находится в самом устье обоих заливов, и разделяет вход на двое; по левую сторону расстояние между оным и берегом есть одна треть версты; глубина посреди 32 сажени, на дне дресва; по правую сторону расстояние шире, а именно на версту; глубина большая, так, что лотлинем в 50 сажен не доставали дна. Другая половина, или залив Наганах, простирается к югу на 2½ мили, глубина в оном с начала большая, но в ¾ мили начинается от 50 сажен и уменьшается к вершине. В 1¾ мили от острова, оба берега залива сходятся мысами близко, и делают вход; шириною на полверсты, в овальной водоем, имеющий в поперешнике одну милю. В него впадает из гор небольшая речка. Глубина по средине водоема 7, а в устье 25 сажен, на дне ил. В вечеру остановились мы ночевать на первом острове, где нашли сделанной из китовых костей шалаш, в котором осенью обыкновенно живут макушинские Алеуты, для промыслу котиков; ибо сии звери заходят тогда в большом количестве в сию губу.

19. На другой день поутру поплыли мы из Макушинской губы, и в 4 милях от ее устья, у селения Акмаган пристали. Оно расположено на берегу, близ речки текущей из озера, жителей в нем Алеут 7 человек. Переночевав здесь, поплыли далее; сначала перешли чрез устье двух соединенных заливов, вдавшихся в остров к юговостоку мили на три; оба они открыты и по-видимому неспособны к стоянию судов на якоре, почему и не рассудил я ехать внутрь оных для описания их. От сих заливов берег продолжается высоким каменным утесом к югозападу мили на 1½, потом заворачивается на ZOTZ к заливу именуемому по Алеутски Алюксо, а по руски Мокровским; сей залив имеющий в устье до 1½ миль ширины, идет между утесистыми берегами внутрь острова к востоку на 3⅓ мили; потом заворачивается к югу, где хотя со стороны моря и закрыт от всех ветров, однако ж сказывают, что в рассуждении утесистых и каменистых берегов опасен для судов. В 2½ милях к юговостоку за мысом есть другой залив, называемый Кошига, открытой с западной стороны, положение имеет OTZ½O, длиною 1½, шириною в устье ¾ мили. Пред устьем его к правой стороне, близко берега, лежит небольшой островок; а к стороне моря на WTN в одной миле, стоит высокой столб или наружной камень, окруженной подводными каменьями; проходить мимо его можно по обе стороны, глубина между оным и островком 35 сажен, на дне дресва. В устье залива глубина 12 сажен, далее же внутрь уменьшается до 7 сажен, на дне мелкая дресва; однако судя по берегам, думать должно, что дресва лежит не очень толсто сверх плитняку. Может быть сие самое было причиною разбития судна купца Шелехова в 1790 году; оно идучи на остров Кадьяк зашло в сей залив для получения воды и стало на якоре; но восставшим от югозапада крепким ветром стащило его с якорей и выбросило на берег.

Внутри залива есть Алеутское селение, именуемое Кошига; оное состоит из трех юрт; жителей в нем Алеут 32 человека. Здесь живут двое Руских промышлеников из артели оставленной прошедшего году с судна купца Шелехова на западном мысу острова Умнака; судно же ушло зимовать на вновь найденные штурманом Прибыловым острова.

Из числа провожавших меня Алеут из селения Акмаган один был шаман, который в вечеру по просьбе родственников одной болящей женщины, взялся ее лечить. Он сел подле больной с несколькими Алеутами и запел с ними шаманскую песню, ударяя сам в бубен, потом чрез несколько времени вдруг все они замолчали; причиною сему, как сказал мне толмач, было явление шаману духа, которого и стал он просить о сделании больной облегчения, на что дух, будто бы, долго не соглашался; однако наконец, по усильной просьбе шамана, принялся лечить больную и объявил притом, что она страдает за отца своего, которой, когда ходил за промыслом зверей и китов, вынимал из голов мертвых людей мозг и мазал оным стрелки свои: за что в наказание, так как сам он уже умер, напущен на дочь его один из злых духов, коему велено ее мучить. После сего Алеуты снова запели песни и чрез пять минут паки умолкли: тогда шаман вторично разговаривал с подвластным ему духом, и будто узнал от него, что дух входил в утробу больной, осмотрел всю болезнь ее и сделал пособие, почему и надеется, что она чрез три дни будет здорова. Шаман уверял, что призывал и другого духа, и что сей подтвердил ему тоже; чем и кончилось шаманство. Шаманы за лечение никогда не требуют платы, а довольны бывают тем, что им дадут, равно и духам никаких жертв не приносят.

21. Поутру поехал я далее. Погода казалась хороша и на море было тихо, но к полудни сделался крепкой ветр от северозапада, так что я с нуждою мог доехать только до первого мыса, лежащего от Кошиги на WTZ в 4 милях, где и пристал за оным у небольшого построенного на нем селения, называемого по Алеутски Умталюк, а по Руски Седанка; в сем селении находится Алеутов только 12 человек. От мысу на WTZ в ¼ мили, есть маленькой каменной островок, и к западу в одной миле, высокой камень окруженной подводными и наружными каменьями.

Крепкой ветр продолжался двои сутки, на третий день утих, тогда оставил я сие селение и поехал прямо на видимой впереди высокой каменной утесом выдавшийся далее прочих мыс, называемой Аммак, которой лежит от мыса Седанки на ZW 51°, 00' в 5 милях. Между сими двумя мысами есть три открытых губы; первая, начинающаяся от мыса Седанки и идущая внутрь острова к западу на 2½ мили, именуется Алим-уда. Вторая простирается к юговостоку на 2 мили. Третья отделяется от второй только узким мысом, положение имеет к юговостоку, оная 1 ¼ мили.

Когда мы поравнялись против мысу Аммак, тогда открылось из за него (в 2¾ милях на ZW 34°, 30') устье Чорновского залива: оное показывается двумя выдавшимися острыми и утесистыми каменными мысами, с отделившимися от них высокими каменьями. Берег от мыса Аммак к Чорновскому заливу идет небольшою излучиною, местами утесист, а местами горист, и приметным образом ниже мыса Аммака, которой и с моря высотою своею отличен от сего берега. В Чорновское селение приехал я уже е вечеру, почему и оставил описание залива до другого дня.

24. Хотя и сделалась ненастливая погода с дождем и снегом, однако не помешала мне объехать кругом весь залив и промерить оный. Я нашел его лучше всех прочих виденных мною на сем острову заливов. Он имеет положение от WTN к OTZ, в длину до 3¾ мили. Вход в него составляют выдавшиеся каменным утесом два острые мыса, которые окружены наружными каменьями, и лежат в расстоянии один от другого на половину мили; глубина пред устьем, в полумили от оного, 35 сажен; в самом же устье 15 сажен, на дне дресва. На милю далее, глубина увеличивается до 18 сажен, а потом внутрь залива опять уменьшается; дно везде иловатое. В 2 ¼ милях от устья в левой стороне есть боковой залив, вдавшийся к северозападу на ½ мили; глубина по средине его 14 сажен, дно ил; здесь самое лучшее место для стояния на якоре. Внутри сего залива на узком низменном перешейке, отделяющем его от моря, стоит Чорновское Алеутское селение, состоящее в одной большой и другой маленькой юрте, в коих живут 39 человек Алеут.

Здесь сыскал я широту места чрез наблюдение 53° 29'.

Намерение мое было ехать до самого Западного мыса острова Уналашки и после кругом по южную его сторону возвратиться к судну, но крепкие ветры и ненастливые погоды продержали меня здесь трои сутки. Взятые мною съестные припасы стали выходить, почему и принужден я был возвратиться назад.

Марта 1, приехав в Кошегинское селение, узнал я от Алеут, что с южной стороны острова Уналашки подходит близко к сему месту другой большой залив, которого выгодное положение весьма они выхваляли, почему и вознамерился я осмотреть оной. Ненастные погоды и крепкие ветры не позволяли мне прежде 6 числа туда отправиться; а в этот день уговорил я Тоена и Алеут, чтоб они перенесли в помянутый залив мою трехместную байдарку. Путь к оному, расстоянием около пяти миль, идет чрез озера по разлогу гор. Залив сей называется Кульлиляк; он не весьма пространен, но закрыт с моря от всех ветров; длиною от югозапада к северовостоку на полторы мили; вход в устье на NW 65°, 00'; ширина между выдавшихся с обеих сторон от утесов двух наружных камней до 100 сажен; глубина по средине 11, близ самых же камней 4. и 5 сажен. Далее внутрь заворачивается оный к северовостоку и становится шире, глубина уменьшается, и не доходя маленького каменного островка, лежащего ближе к левой стороне, становится не более 5½ сажен; на дне песок. К левому берегу мельче, и от оного лежат наружные и подводные каменья; почему по входе должно держаться ближе к правой стороне. Пройдя помянутой остров глубина увеличивается от 5 до 7½ сажен, дно ил; сия глубина продолжается до самой внутренности залива, где втекают в него две речки, одна из озер, другая из гор. Берега залива инде гористы, инде высоки и утесисты, инде пологи.

Когда выехал я из залива в море к ближнему в. правой стороне выдавшемуся на полторы мили мысу, тогда увидел, что южной берег острова Уналашки лежит на ZW, и что сей остров к югозападу весьма узок. По другую сторону залива Кульлиляк к северовостоку берег закрывало от меня противулежащим утесистым мысом называемым Амчик. Алеуты сказывали, что идучи с моря, по отменной высоте сего издалеча отличающегося мыса легко можно находить залив Кульлиляк. Сверх сего примечать должно, что находясь от него к OZO далеко в море, остров Уналашка, против самого залива, кажется быть разделенным на двое проливом.

В Кошигинском селении задержали меня крепкие ветры и ненастные погоды, которые беспрерывно продолжались шесть суток; в оное время и достальная бывшая со мною провизия вышла, почему принужден я был питаться сушеною рыбою, морскою капустою и мушилями; изредка приносили Алеуты свежую рыбу, называемую терпуги, но по непривычке без хлеба и соли ел я ее без всякого вкусу.

Наконец и Алеутам наскучила худая погода: в один день все они, как мущины, так и женщины с малыми ребятами, вышли на двор, развели огонь и поворотясь по ветру махали руками и кричали во все горло, думая что чрез сие переменится погода.

В вечеру услышал я в углу юрты стук бубна и пение; по чему спрашивал толмача, что это значит; он мне сказал, что Тоен шаманит и призывает духов, дабы они установили хорошую погоду. Чрез четверть часа стал он громче кричать, наконец, вдруг затих и упал без памяти; тогда все бывшие в юрте Алеуты испужались, собрались около шамана, и запели печальным голосом, прося духа о помиловании его. Несколько времени лежал он без чувства, напоследок опамятовался и сказывал всем с уверительным видом, что когда по призыву его явился подвластной ему дух, тогда приказывал он ему, на место худой погоды восстановить хорошую; но дух на то не соглашался: за что Тоен упрекал его непослушанием и упрямством, говоря, что когда он сего не исполнит, то подаст повод всем думать, что он не в состоянии того сделать, и тем причинит себе не малый стыд. За таковой выговор дух рассердился, напал на Тоена и его мучил до того, что он лишился чувств. Во время сего беспамятства, чрез откровение узнал он, что из его селения одна женщина, называя ее по имени, умрет сего лета, и что погода не переменится прежде как чрез три дни: тогда можем мы ехать, говорил он, но не далее как до Макушинского селения, где опять задержат нас худые погоды, и нам не должно торопиться ехать далее, хотя тамошние жители и будут нам то советовать. Мне же предсказывал, что я по прибытии в Капитанскую гавань к судну, найду своих сопутников не очень в хорошем состоянии, и что хотя мы и будем сожалеть для чего зимовали на сем острову, однако по наступлении лета пойдем в море и благополучно возвратимся туда откуда пришли. Здесь сыскал я широту места по наблюдению 53°, 31'.

16 Марта приехал я в Макушинское селение. Но как далее по морю нельзя было ехать за крепкими ветрами, то решился я идти чрез горы берегом в Капитанскую гавань, куда, как сказывали мне Алеуты летом в один день пешком засветло переходят.

18. Я доехал на байдаре до самого кута Макушинской губы, пошел оттуда пешком, взяв с собою в проводники трех Алеут. Более половины дороги прошел я без всякого препятствия; но подходя к одному хребту гор должен был подыматься на оной по косогорам утесистого берега речки: чем далее шел я, тем косогоры становились круче, и как они покрыты еще были довольно твердым снегом, то с трудом должно было на оном пробивать ногами ступеньки; занимаясь сим, не приметил я, идучи в верх, опасности, которой подвергался; но когда уже дошел до того, что далее идти было не можно, тогда осматривая вокруг себя увидел, что я находился над пропастью: ибо косогор, по которому я шел, оканчивался к речке превысоким каменным утесом; отчего страх овладел мною столько, что я возвращаясь назад по прежним следам, при каждом шаге мнил поскользнуться, покатиться по косогору и слететь с сей ужасной высоты. Однако ж спустился благополучно, и достиг обратно в то ж селение откуда пошел, где за худою погодою и ветрами должен был жить еще пятеры сутки.

20 с полуночи сделалась столь жестокая буря от запада, что нельзя было стоять человеку на ногах; на другой день хотя и стихло, но на море была великая зыбь. В полдень чрез наблюдение сыскал я широту места 53°, 50', 35».

Макушинской Тоен, видя беспокойство мое и претерпеваемую в пище нужду, сжалился надо мною и сказал мне, что можно попасть к нашему судну, перенеся байдарки берегом, из Макушинской губы в Бобровую, чрез которую легко доехать уже можно до судна; я подарками и ласкою склонил некоторое число Алеут, так что они согласились проводить меня и перенести мою и свои байдарки чрез перешеек, разделяющий вершины обеих губ на расстояние 3½ миль. Таким образом отправился я в путь, и на другой день прибыл благополучно к судну. Во время моего отсутствия цинготная болезнь так усилилась, что почти половина служителей заражены были оною; 11 человек с большого судна и 3 с малого умерли от сей болезни: Между тем приметя, что перемена воздуха способствует к выздоровлению больных, стали мы переводить оных по ближним селениям, в нарочно очищенные для сего юрты; тогда ж в некоторых местах стал сходить снег и показалася местами трава, которую больные употребляя, чувствовали облегчение. Главную причину сей болезни приписывать должно сырым ненастным погодам, продолжавшимся почти беспрерывно вовсе время пребывания здесь нашего; и можно сказать действительно, что мало было таких дней, в кои бы люди могли обсушить свое платье; также не менее сего способствовала цинге начавшаяся уже портится провизия, а особливо ржаная мука, из которой когда пекли хлеб, то не имел он никакого вкусу и отзывался гнилостию.

ГЛАВА X.

[править]
Описание острова Уналашки.

Остров Уналашка, или как Островитяне называют Нагуналаска, есть самой большой из всей гряды Лисьих островов, лежит под широтою северною 64°, 00', долготою от Гренвичского меридиана 193°. С западной стороны смежен он с островом Умнаком, а с восточной прилежат к нему небольшие острова: Спиркин, Кигалга и Уналга. В длину простирается он от югозапада к северовостоку на 74 мили, ширина его самая большая по средине 20 миль; к западу у острова Умнака кончится он узким мысом. Множество заливов со всех сторон вдались внутрь его, и так далеко, что вершины их подходят близко одна к другой. Из числа сих заливов три суть самые большие: первый называемый Угадьях или Бобровой с восточной стороны простирается в длину на 16 миль. Второй Макушинской с западной стороны на 10. Третий Капитанской с северной стороны на 7½ миль: все они имеют еще от себя вдавшиеся посторонние заливы. Глубина во всех их по средине большая, так что шестидесяти саженным лотлинем не могли доставать дна; также по северную и южную сторону острова во сте саженях от берега в море, глубина оказывалась более 100 сажен; в проливах же по западную и восточную сторону, от 20 до 40 сажен. Весь остров Уналашка состоит из высоких к верху скалами оканчивающихся каменных гор, между коими одна есть огнедышущая; оная лежит в северной стороне. Вся южная сторона острова кончается высокими каменными утесами, северная же не так утесиста и имеет местами отлогой берег. Верхи гор состоят из голого камня, а от половины вниз покрыты мохом и травою. В разлогах, по берегам текущих с гор ручьев, растет кустарниками ивняк и ольховник. Низменные места покрыты высокою тучною травою, между которою во множестве находится сладкая трава, кипрея, путагарник и ангелика. По косогорам растет местами голубика, жимолость, шишка, толокнянка и малина отменной величины, которая вкусом не так приятна и сладка, как в Европе, и очень водяна. Коренья употребляемые островитянами в пищу суть макарша и сарана, да еще есть особливой род желтого корня, которой они почитают лекарством для глаз; едят его только по вечерам и сказывают, что на другой день по утру от оного бывают глаза так ясны и чисты, что в весьма далеком расстоянии видят самые малые предметы; и для того, те Алеуты, кои намериваются ехать в море за промыслом зверей, накануне того дня едят вышеупомянутой корень.

Из береговых зверей на острове водятся много лисиц черных, чернобурых и сиводушек; красных же очень мало; Руские промышленики ловят их клепцами. Мехи сих зверей здесь в безлесных местах не так хороши, как в лесистых странах Сибири; шерсть на них грубая и жесткая, отчасти свалявшаяся; цвет на черных лисицах несколько рыжеватой, почему и продаются они гораздо дешевле Сибирских; однако при всем том приносят Руским купцам, имеющим здесь промыслы, не малую прибыль.

Других земляных животных никаких нет, кроме множества небольших мышей с короткими хвостами, которые под дерном по всем местам острова прорывают дорожки, для искания в пищу. себе кореньев, и по оным бегают свободно, как летом, так и зимою; следовательно им нет нужды запасать на зиму в норах своих подобно Камчатским мышам, а потому Алеуты не имеют от сих животных таковых выгод, как Камчадалы, которые пользуются находимыми в норах у своих мышей кореньями.

Что касается до береговых птиц, то их также мало: мы видели только орлов имеющих белые головы и хвосты, ястребов, куропаток и несколько родов маленьких птичек, из коих некоторые поют довольно приятно. Напротив того морских птиц великое множество, как-то урилов, ар и топорков; жители ловят сих птиц по утесам каменным в их

гнездах; из шкур их островитяне шьют муские парки. Урилы величиною с дикого гуся среднего рода, шеи длинные, нос вострой как у утки крахоля; перья на них черные, с зеленым на шейке прекрасным отливом, а у самцов шея изредка испещрена тоненькими белыми перьями. Ноги имеют у самого хвоста, и когда сидят на каменьях, кажутся стоящими, вытягивая туловище и шею перпендикулярно. Ары величиною с утку и походят на гагар, перья имеют черные и брюшко белое. Топорки величиною с ару, перья на них исчерна-серые, шеи короткие, нос красной, широкой и плоской, но отвесу от головы простирающийся; на голове от глаз имеют из белых узких перышков длинные брови висящие косицами. Шкуры сих птиц по крепости своей почитаются преимущественно против прочих, и из оных шьют по большей части муские парки; а носки сей птицы употребляют к украшению женского платья. Никакой птицы не было для нас труднее застрелить дробью, как топорка; перья на нем так плотно лежат, что дробь по оным скользит; при том ныряют в воду очень часто и долго держатся под оной. Мы приметили, что плавая под водою, употребляют они крылья подобно как и на воздухе.

На острове Уналашке временно бывают два рода гусей; одни прилетают в половине Апреля из южных стран и водятся во все лето по озерам, величиною они с среднего роду дикого гуся, цвет перьев на них серой, шеи и головы черные; улетают с острова в Сентябре и Октябре; на место их появляются другие, величиною подобные первым, но цвет перьев имеют пестрой, или белой с пепельным по полам. Сии гуси прилетают от Севера, живут всю зиму на каменьях понимаемых временно водою, где питаются растущею на оных травою, известною под названием морской капусты. По наступлении весны, в Апреле улетают к северным странам, уповательно для выводки детей. В бытность нашу в Чукоцкой земле, сего рода гусей мы не приметили, почему заключать должно, что летом водятся они на Северном Американском берегу.

Водоземных животных здесь менее нежели на прочих Алеутских островах; бобров прежде было множество, так что островитянки носили из кож их парки; но со времени прибытия Россиян, сих животных стало умаляться, и ныне весьма редко можно увидеть бобра. Морские коты появляются здесь весною и осенью на короткое время; весною идут к Северу, а осенью возвращаются к Югу. Сивучи живут на отделенных от берегу каменьях зиму и лето. Тюленей есть несколько разных родов, только в небольшом числе.

Рыбы ловятся около острова, палтусы, треска и терпуги, с виду похожие на судака, но испещренные красными, зелеными и желтыми пятнами. В речки из моря идут, в Июне, Июле и Августе месяцах, кета и горбуша. Из черепокожных есть подле берегов три рода раков: первые большие круглые с длинными ногами, походят с виду на паука, почему и называются морскими пауками; другой род меньше оных, видом круглые же, но ноги имеют короче и клешни побольше; третий род маленьких раков, похожих на речных, но хвост или плесо имеют они не покрытое черепом, и для того прячутся в пустые улитковые раковины, которые таскают с собою.

Судя по бесплодности, дикости и недостаткам потребных для жизни произведений на сем острове, казалось бы, что не можно на оном обитать людям; однако при всем том уверяют, что по прибытии Россиян был он довольно многолюден, но после разные стекшиеся неблагоприятные для островитян случаи, как-то болезни и голод, истребили большую часть жителей, и ныне осталась едва третья часть оных. Селения их находятся по берегам близ моря, на Северной, Восточной и Западной стороне острова, южная же необитаема; всего считается 14 селений, в них жителей мужеска пола 323 человека. Каждое селение состоит из двух или трех разной величины землянок, из коих самые большие длиною в девять, шириною в три сажени. Основание землянки врыто несколько в землю; верх оной сделан плоскою кровлею из выкидного по берегам лесу, покрыт травою, потом дерном, и засыпан землею. В самом верху оставлено несколько четвероугольных отверстий, коими освещается внутренность землянки, и чрез оные же жители входят внутрь ее, по лестнице, сделанной из бревна с вырубленными на нем ступеньками. От сторон юрты, уступя к средине фут на сем, поставлены столбы, поддерживающие верх землянки, они же отделяют места для каждой семьи, где вместо постель посланы травяные плетеные рогожи; днем сидят на оных упражняясь в рукоделии, а ночью спят одеваясь своими парками. Островитяне по средине землянки льют помои и всякую нечистоту, от чего бывает мокро и грязно, и ежели б не было в верху юрты отверстий, чрез которые вытягивает сырость и духоту, то нельзя бы было долго пробыть внутри оной. Каждая семья пред своим отделением в особенных деревянных посудах скопляют урину, как для крашения в ней травы, так и для умовения рук; ибо она так как и мыло выедает всякую грязь; однако ж после сего умыванья ополаскивают еще руки в свежей воде, и потом не вытирая ничем сушат их на воздухе, махая ими.

Огонь в юрте разводят весьма редко, и единственно токмо для варения рыбы, или мяса морских зверей, которое в пищу сырое не употребляют; треску же едят свежую, надрезывая поперек тоненькими кусочками, для того, как сказывают, что в теле сей рыбы находятся червячки, которые ежели не будут перерезаны, причиняют вред здоровью. Огонь достают ударяя камень о камень над птичьим пухом усыпанным горючею серою, которая от упадающих от удару искр скоро загорается. По вечерам жгут в каменных плошках китовой жир, и на место светильны употребляют сухой мох. Сим огнем не токмо освещают юрту, но и согревают себя во время холоду, ставя плошку под платье и закрывая ворот у парки, от чего теплота не может выходить вон, и чрез несколько минут под платьем бывает так тепло, как в бане. Камень из которого делают плошки очень мягок, и удобен для выдалбливания другими крепкими каменьями не только ношников, но и противней, в коих варят рыбу. Ныне мало употребляют их, и по большой части варят пишу в медных или железных котлах, привозимых Рускими промышлениками. Деревянной посуды у островитян другой нет, кроме делаемых из выкидного лесу лукошки, для держания в них воды. Жир китовой и тюленей хранят в пузырях, прочие же сухие провизии в корзинках, или мешочках сплетенных из травы.

Ножи и топоры получают от Руских, только настоящих топоров употреблять не умеют, а делают их по своему, привязывая к ним деревянную рукоятку, так что ими как шляхтою можно только шляхтить, а не тесать или рубить; большие же деревья колят обыкновенно деревянными клиньями.

Нет медлительнее и скучнее их плотничей или столярной работы, которая состоит в делании лукошек, стрел, и для байдар решеток: год целый или более потребно времени для составления одной байдары; чего ради и покупают их дорогою ценою. Великого также стоит труда набрать по берегам довольное число годных для построения байдары деревьев. Главный член ее есть киль длиною в 21 фут; оный всегда бывает составной из двух или трех штук; к нему укрепляют согнутые штевни и ребра из прутьев ивовых и ольховых, привязывая их волокнами из расколотых китовых усов; на верхние концы ребр накладывают раму с поперечными распорками, шириною на средине фута полтора, которая и связывает всю байдарку. Решетку обтягивают кругом кожею морских львов или больших тюленей, оставляя в верху круглое небольшое отверстие, в котором должен садиться человек. Все члены байдарки делаются так тонки и легки, что вся она совсем готовая не тяжелее пуда. Весло для байдарки делают длинное, имеющее на обоих концах по лопасти; во время гребли держут за средину оного и гребут на обе стороны, то тою, то другою лопастью.

Оружия островитян состоят в одних только стрелах и для бросания их маленьких дощечках. Стрелы употребляют они при разных случаях и надобностях, а потому и имеют их пять разных родов: первые, для нападения на людей и на больших зверей, длиною бывают в 4 фута; в передний конец их вставляют на место копьеца, сделанной наподобие же оного кусок лавы, длиною в полтора, шириною в три четверти дюйма. Второй род меньше первых, употребляется. для малых зверей; у сих стрел на место каменных копьецов вкладываются костяные носки, привязываемые составляемыми из жил веревочками. Третий род употребляемый для стреляния птиц, величиною равен первого рода стрелам; передний конец их вооружен четырьмя костяными спицами с зазубринами. Четвертой род, также для зверей, величиною в 9 фут; в переднем конце вставлено костяное копьецо, привязанное к жиленому снурку, у которого другой конец раздвоен и привязан лапкою, то есть в двух местах, по средине стрелы; к заднему концу ее прикреплены орлиные перья. Пятый род, длиною 4 фута и 4 дюйма, с костяным носком и привязанным по средине стрелы надутым пузырем; сия стрела употребляется для того, чтобы зверь когда умрет не утонул. Дощечки для бросания стрел длиною бывают в полтора фута, шириною в два дюйма; на одном конце сделано место, чтоб ловко можно было держать рукою, а на другом вставлена на подобие гвоздика косточка, в которую во время бросания стрел конец ее упирается.

Стрелы и дощечки мажут красною краскою, которую достают из утесов, и разводят ее на воде отстаивающейся от крови: от чего краска так крепка бывает, что ни дождем, ни соленою водою не смывает.

Кровь для сего употребления достают Алеуты из своего носу, вкладывая в него соломинку и ковыряя ею в ноздре, доколе вытечет достаточное количество крови. Каждой Алеут при выезде в море, все стрелы свои и дощечку кладет перед собою и позади себя, в ремешки прикрепленные к байдаре. Стрелы бросает одною правою рукою, а левою поддерживает веслом байдарку, сохраняя равновесие оной. Все брошенные стрелы собирает опять и кладет на свои места.

Островитяне на байдарках своих так скоро ездят, что никакая легкая шлюпка догнать их не может; мы приметили, что когда судно наше шло по четыре мили в час, то и тогда они его догоняли.

Господин Мирс в своем путешествии пишет, будто Алеуты на своих байдарках могут по произволу опрокидываться и опять вставать, но сие не справедливо; ежели нечаянно и случится таковое нещастие, то без помощи других должен опрокинувшийся погибнуть, и потому в предосторожность ездят по большой части несколько Алеут вместе; к удержанию же равновесия байдарок, ежели нет никакого грузу, кладут каменья. Когда понадобится остановится для исправления какой-нибудь нужды, тогда соединяют вместе байдарки и держат их одна подле другой. Во время приставания к берегу, когда ходит большой бурун, находящиеся на берегу Алеуты прибегают на помощь и подхватывают байдарку приезжего.

Хотя островитяне на байдарках своих ездят проворно и с великою способностию управляют ими, однако плавать без них совсем не умеют; и я не видывал, чтоб они когда-нибудь купались; может быть потому, что здесь больших жаров не бывает и вода всегда холодна.

О наружном виде Алеутов, их одежде и рукоделии, здесь повторять не нужно; ибо об оном упомянуто уже было в первой главе сей книги; почему я присовокуплю токмо здесь разные мнения их о своем начале или происхождении, також упомяну о суеверии, обыкновениях и обрядах их при погребении.

Весьма трудно определить начало или происхождение народа, отдаленного и дикого, не имеющего никаких письменных преданий, кроме одних изустных пересказываний, преходящих от одного человека к другому, и запутанных нелепыми баснями. Кажется в таковом случае нет лучшего средства доходить до истины, как сличая нравы, обряды и сходство языков одного народа с другим, и делать из того вероятные заключения. Не отвергая однако ж и сего, что и самые глупые сказки могут иногда подать некоторый свет, или повод к догадкам, старался я разговаривать с некоторыми престарелыми Алеутами. По малолюдству на здешних островах думал я, что оные не очень давно должны быть населены, и что жители по преданиям помнят откуда они перешли на сии острова, однако ж ничего на вопросы мои не мог я от них узнать, кроме пересказанных мне стариками двух басен, не сходных одна с другою, и не могущих послужить ни к каким заключениям: одни говорили, что Бог по сотворении островов создал и людей, которые с начала были бессмертны и когда доживали до старости, то всходили на одну высокую гору и бросались в находящееся там озеро, откуда выходили опять молодыми. Между тем Бог влюбился в одну их девицу, взял ее к себе на место жены; и как она некогда разговаривая с ним сказала ему, что он при сотворении Алеутских островов сделал великую погрешность, произведя их гористыми и безлесными, то за таковую дерзость Бог разгневался и умертвил ее брата, после чего и здесь человеческий род стал смертным.

Другою баснею уверяли меня, что все Алеуты происходят от ниспавшей с неба на остров Умнак собаки, родившей двух младенцев, мужеского и женского иола, с собачьими лапами; от сих двух произошли уже совершенные люди. По умножении же народа, когда тесно стало жить на одном острову, так что восстали от того частые междоусобия и несогласия, принуждены были многие искать других мест к поселению: одни поехали на восток к мысу Аляксе, другие к западу по лежащей гряде островов, на коих и поселились, получив разные наименование: жители на острове Атту называются Сасигнанами, на Крысьих кагохами, на Андреяновских негохами, на четырех сопошных акоганами, на Умнаке и Уналашке кагуланцами, на Акунском и прочих около его лежащих островах Кигегонами, на Унимаке, Саннахе и Унге кагантаяумами, на Кадьяке канягами, в Куковой реке Кенайцами, в губе Принца Вильгельма Шугачами. Откуда взяты сии названия никто из Алеут не знает. Все сии народы хроме Каняг, Кенайцов и Шугачь, имеют одинакие обыкновения, одежду, и почти одинакой язык с некоторыми малыми отменами в словах и произношении, так что они друг друга разуметь могут.

На тех островах, где более пристают Российские купеческие суда, как-то на Уналашке, Унимаке и Андреяновских, Алеуты стали гораздо просвещеннее; некоторые из них говорят довольно хорошо по руски, и многие окрещены в Христианскую веру. На прочих же островах почти столько же грубы и дики, как были и прежде. Хотя признают они Бога Всемогущим и Всеблагим существом, но поклонения, жертвоприношения и молитв никаких не делают, говоря что Бог лучше, чем они сами, знает их нужды, и без просьбы их все то им даст, что для них полезно. Случающиеся с ними нещастия и болезни почитают происходящими от злых духов, и в таком случае прибегают всегда к шаманам, надеясь, что они пм пособят и дадут исцеление от болезни. Шаманы здешние не имеют особого одеяния и во время призывания духов не делают никаких чрезвычайных движений, но поют песни с прочими Алеутами, сидя спокойно на одном месте и ударяя изредка в бубен. Бубны их не большие и те же самые, которые употребляются у них при всяких песнях и пляске.

Алеуты имеют по одной, по две и по три жены, смотря потому кто сколько содержать их в состоянии. При бракосочетаниях обрядов свадебных ни каких не бывает. Обыкновенно жених договаривается с родителями невесты, обещает дать им что имеет у себя излишнего, как-то Калги (Калгами называются полоненные с других островов люди, или оставшиеся без отцов и матерей сироты, которые сами для своего пропитания определяются к богатому Алеуту в работники, и когда хозяин вскормит их, то может продавать кому хочет.), парки или байдарки. И когда между собою согласятся, тогда, чтоб невеста привыкала к будущему мужу, жених начинает ездить к ней в гости и проживает по нескольку времени. Наконец, когда полюбят друг друга, тогда жених берега к себе невесту, или сам, переходит к ней. Если они согласно жить будут, то тесть с своей стороны взаимно делает зятю подарки. Буде же муж женою будет не доволен, то может отослать ее от себя, только не имеет права требовать обратно своих подарков; но когда жена сама не захочет жить с мужем, то он волен взять от тестя своё назад.

Муж жену не может продать; однако может по согласию ее уступишь другому, вовсе или на время, что не редко случается. Сим правом всегда пользуются руские промышленики и берут к себе от Алеут жен и девок на время, платя какую-нибудь безделицу. Никогда не случается, чтобы жена без согласия мужа оказала благосклонность другому, ибо не любострастие делает их податливыми, но одно только корыстолюбие. Сей порок вероятно до прибытия Россиян не был известен островитянам; они и теперь не без стыда пользуются таковым гнусным торгом, а некоторые мужья и ни за что на оное не соглашаются. Мне сказывали, что было прежде обыкновение, не из прибытку, но из жалости и усердия угощать возвратившегося после долговременного отбытия Алеута, всем женщинам той юрты, где он живет, препровождая с ним по очереди каждая одну ночь. От сего происходит, что отец родившихся детей от его жены не может признавать точно своими, и мать всегда имеет одна над ними власть: даже дядя с матерней стороны более почитается нежели отец. Дети одного отца, но разных матерей не считаются родными, и им позволено совокупляться браком; но одной матери и разных отцов детям сие запрещается. Наследство после смерти отца делят родственники; жене и детям дают большую часть, остальное же берут себе..

Похорон умерших я не имел случаю видеть; слышал однако ж от здешних жителей, что прежде было обыкновение по смерти Тоена, или какого богатого Алеута, убивать одного из его любимых прислужников и класть с ним. Ныне сей варварской обычай отменен, а кладут только с покойником его байдарку, стрелки и другие подобные сему вещи. Брюхо из мертвого вынимают и набивают туда сена. Не зажиточных Алеут хоронят просто в землю, или иногда под утесом в пещерах; богатых же погребают в сделанных нарочно из наносного лесу срубах, где насыпав несколько земли постилают травяные ковры и кожу с байдарки; на оную кладут покойника спиною, связанного ремнями таким образом, как они обыкновенно сидят, колени пригнуты к грудям и руки под оным; потом покрывают с верху Черелами и засыпают землею. Байдарошную решетку ломают в куски и обломки втыкают сверху могилы в землю. Жена умершего, ежели она любила своего мужа, в знак печали обрезывает на голове свои волосы, и оплакивает его несколько дней; некоторые же из любви к покойнику держут его по нескольку недель в юрте, сделав для него рамы на подобие лежащей боком, треугольной призмы. Сии рамы делают они по величине мертвого, обтягивают и обшивают их кругом кожами. Сажают туда покойника, так чтоб он был в положении сидячего человека, и до тех пор хранят его в отделенном месте юрты, покуда жестокой смрад не принудит похоронить оного. Маленьких же детей, так как удобнее и крепче можно сделать для них таковое хранилище, держат по году и более, или до тех пор как родится другой ребенок. Украшают оное снаружи бисером, корольками, ремешками, топорковыми носками, и подвешивают его близь своих постель.

Я окончу описание мое об островитянах общим замечанием о их способностях, нраве и склонностях. Алеуты одарены природным разумом, имеют многие способности и довольно понятны: я видел некоторых из них играющих в карты (Сему искусству обязаны они руским промышленикам, которые от праздности здесь, тем только и занимаются, не думая ни мало показать островитянам, что-нибудь полезное: проживая по нескольку лет без всякого дела на одном месте, могли бы сделать пробу над хлебопашеством, садить огородные овощи, развести домашних животных и выучить Алеут нужным рукоделиям; из всего оного увидев островитяне не малую пользу охотно бы последовали их примеру.) и в шашки, большую игру называемою тах, так хорошо, что никто из сопутников наших не мог у них выигрывать.

Природные жители нраву тихого и миролюбивого; мы во все наше здесь пребывание не видали между ими никаких несогласий или раздоров.

Во время путешествия моего кругом острова, в селениях принимали меня с отменною ласкою и угощали весьма усердно, можно сказать, что гостеприимство между сими дикими есть первая добродетель, оказываемая не токмо приятелям или знакомым, но вообще всем проезжим чрез их селение; я сам был свидетелем, что других островов, не знакомым совсем Алеутам отдавали половину последнего своего запасу, без всякой платы; притом наблюдается еще похвальное обыкновение, чтоб не иметь стыда просишь себе пищи; стоит только имеющему в ней нужду надеть дорожное верхнее платье, камлею и шляпу, придти в юрту и сесть посредине оной, тогда уже всякой узнает его нужду и дает ему что имеет. К похвале Алеут надобно еще сказать, что они не воры, и сего общего порока, свойственного всем диким, населяющим берега и острова восточного и южного Океана, не имеют. Также и прочих худых склонностей в них не приметно, кроме лености и неблагодарности. Сильных страстей никогда не изъявляют и при чрезвычайных происшествиях не видно на лицах их ни досады, ни печали, ни радости; ежели из дальнего отсутствия возвратился ближней родственник, то так равнодушно его встречают, что не встанут с места и не показывают даже виду удовольствий, как будто приехавшей никуды не отлучался; входит он в юрту не делая никакого поздравления и не говоря ни слова, садится в своем отделении близь жены или родни, снимает дорожное платье, и когда попросит, дают ему есть, а ежели озяб, согревают плошкою с огнем; потом без дальнего любопытства с обеих сторон, ежели вздумается, один рассказывает про свое путешествие, а те ему объявляют случившееся без него.

ГЛАВА XI.

[править]
Приуготовление к походу. Совет о расположении сего лета плавания. Оправление с острова Уналашки. Плавание к Петропавловской гавани и к Охотску. Окончание Экспедиции.

1792 г. Апрель. В начале Апреля месяца, приехали с острова Кадьяка на маленьких байдарках двое руских промышлеников, от находящегося там управителя, купца Баранова (После отбытия нашего из Кадьяка прежней управитель Деларов сменен.), с просьбою о снабдении их некоторыми нужными для них припасами; мы отпустили им сколько могли из остающихся за употреблением нашим излишние.

В прошедшую компанию примечена была течь в катере Черном орле, почему для осмотрения подводной части его, выгрузили мы из него все тягости и балласт на берег, поставили его при полной воде на мелкое место, и сумнительные места в пазах у обшивных досок оконопатили; после сего отведя на глубину, погрузили в него опять балласт и все тягости.

10. Острова Акуна Алеуты привезли к нам свежей рыбы, которой мы тем более обрадовались, что здесь еще мало оной ловилось. С сими островитянами приехал с острова Унимана, Атхинской Тоен Паньков. Он сказывал, что во время его зимовки на сем острову, находившиеся с ним Алеуты все были больны, двое умерли и сам он опасно был болен.

15 Числа был совет в рассуждении расположения сего лета нашего плавания, в коем Капитаны Галл, Беринг и я согласно положили; при следовании ныне в Камчатку, сделать сей путь сколько можно полезным. С начала идти от острова Уналашки по северную сторону Лисих островов к острову Атхе, и по возможности осмотреть лежащие между ими прочие острова; а как известно, что на острове Атхе есть заливы, в кои входили прежде руские промышленичьи суда, то при случае ежели ветры будут способствовать, войти в один из заливов, для описания сего острова; на такой конец, по согласию главного тех островов Тоена Панькова, взяты на каждое наше судно, из находящихся с ним знающих те места по два Алеута. От Атхи следовать по северную ж сторону островов, до острова Семисопошного, стараясь как возможно вернее определить расстояние между островами Атхи, Егитки, Ситхина и Адаха. Осмотря Семисопошной, пуститься в пролив на южную сторону островов, и идти мимо Амчитки и Кыски; потом держать между сим последним и Булдырем в пролив к северозападу. При обходе северной стороны Семича и Атту, ежели ветры благоприятствовать будут, зайти в залив лежащий на северной стороне сего последнего острова, в коем прежде сего стаивали на якорях промышленичьи суда. В противном же случае, ежели сему что воспрепятствует, тогда не теряя времени исполнять данное от Капитана Биллингса предписание; то есть поспешать к Камчатке в Петропавловскую гавань. В половине сего месяца показались вновь прилетевшие гуси отменного рода, называемые Канадскими.

17. Видя, что хорошая погода установилась, поехали мы, Капитан Галл и я, на трехместных байдарках к восточному мысу острова Уналашки, для взятия полуденной высоты солнца; но мы не успели доехать до залива Самгануды, как сделался крепкой юго-восточной ветр с дождем и снегом, так что мы принуждены были пристать к берегу и идти пешком чрез гору в селение Боброво; измучась и перемокнув, наконец достигли мы до оного и ночевали спокойно. На другой день (18) стало опять ясно, и мы успели чрез наблюдение полуденной высоты солнца, с мысу лежащего в одной с половиною мили от селения к востоку, определить широту места 53°, 58'. В вечеру переехали мы чрез Бобровую губу на Спиркин остров и в селении того ж имени ночевали.

19. Возвратились к своему судну.

21. Приехал посланной для описи островов Унимака, Саннаха и мыса Аляксы, Геодезии Сержант Худяков н с ним 55 человек Алеут. Сии Алеуты охотно положили на себя ясак, и каждой из них по состоянию своему обещал платить ежегодно бобра или лисицу (Я здесь прилагаю табель, сколько на каждом острову всех жителей, с различением селений, и сколько обязалися платить ясаку.). Мы Тоенам дали медали, а прочих одарили табаком бисером и ножами. При возложений именем ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА на Тоенов медалей объясняли мы им, как они должны уважать и беречь сей знак Монаршого благоволения, и что имеющий оной может без опасения ехать на всякое пришедшее к островам их судно, какой бы оное нации ни было; ибо тотчас по знаку сему увидят, что они находятся под покровительством ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА и потому никто не дерзнет делать им обиды. Островитяне слушали нас с великим вниманием и были весьма довольны. Каждому получившему медаль даны грамоты за подписанием начальствующего Экспедициею и с приложением печати.

В.последних числах Апреля рыба палтусы и треска стала ловится более прежнего, и 26 числа в первые показалась красная рыба, в речке при Веселовском селении.

К стр. 174.

ТАБЕЛЬ

[править]
Алеутским островам, на оных селениям и числу мужеска полу людей, как ясашных так и не ясашных, с показанием сколько в котором селении обязались ежегодно платить ясаку, равно и число внесенного ныне за 1791 год.
Имена островов Число селениев Имена селениев Число людей мужеска полу Что положили платить в ясак Сколько собрано всего ясаку за 1791 год
Ясашных Старых и малолетних Бобров маток и кошлоков Лисиц Бобров маток и кошлоков Лисиц
Черных Чернобурых Сиводушек Красных Черных Чернобурых Сиводушек Красных
Лисьей гряды Уналашка 1 Иллюлюк, по Российски Гаванское 12 5 - 2 2 4 5 - - 2 2 4 5
2 Имагня 17 8 - - 5 10 1 - - - 6 10 1
3 Калехта 13 14 - - 4 6 2 - - - 4 8 2
4 Учуюх, по Российски Бобровское 8 10 - - 4 5 - - - - 5 4 -
5 Чалюкнак, по Российски Сечка 4 6 - - 2 3 - - - - 2 3 -
6 Чокха, по Российски Натыка 9 5 - - 4 4 2 - - - 4 4 2
7 И гогнак, по Российски Пестряково 10 7 - - 2 7 1 - - - 2 7 1
8 Тачикалла, по Российски Веселовское 17 14 - - 4 8 4 - - - 4 10 2
9 Макути 30 15 - - 7 19 5 - - - 8 17 6
10 Акмаган 7 12 - - 3 5 - - - - 3 5 -
11 И каагга, по Российски Чорновское 23 16 - - 3 12 8 - - - 3 12 8
12 Кошига 25 7 - - 7 14 5 - - - 8 13 5
13 Утмааюк, по Российски Сидянка 4 3 - - 3 1 1 - - - 3 1 1
14 Танамахта 13 19 - - 3 6 5 - - - 3 7 5
Спиркин 1 Седанка 15 6 3 - 3 4 5 - 3 - 3 5 5
Умнак 1 Адун, по Российски Егоркина 13 5 - - 3 6 4 - - - 3 6 4
2 Чичхалыхтах 19 7 1 - 4 10 5 - - - 6 11 5
3 Чалюк, по Российски Речитной 12 6 1 - 3 7 2 - - - 5 7 2
4 Аглагах 8 6 - - 3 5 1 - - - 3 5 1
Самадга, лежащий близ

Умнака

1 Саммадга 9 5 - - 2 4 4 - - - 3 4 3
Уналга 1 Уналга 8 4 - - 1 2 5 - - - 1 2 6
Кигалга 1 Кималга 11 2 3 - - 6 2 - - - 1 5 2
2 Кагалга 20 15 3 - - 14 3 - - - - - -
Акутан 1 Чугаходек 13 7 - - 6 6 1 - - - 6 6 1
2 Угаюхтак 6 1 - - 2 1 3 - - - 2 1 3
3 Кехтак 8 6 - - 4 5 - - - - 4 5 -
4 Ситкинах 5 2 - - 1 2 2 - - - 1 2 2
5 Ягилок 7 - - - 3 3 2 - - - 3 3 3
Акун 1 Агидах 9 3 1 - 2 6 - - - - 8 4 1
2 Чулках 24 20 - - 3 12 10 - - - 4 14 7
3 Сих 13 12 2 2 - 7 2 - - 1 2 5 3
4 Кадан 8 6 - - 3 5 1 - - - 5 4 3
5 Кажих 13 5 - - 3 7 4 - - - 3 6 5
6 Саннаган 5 1 - - 2 2 1 - - - 2 2 1
7 Нуксхинах 7 6 - - 2 6 - - - - 2 6 -
Унимак 1 Чин ган галюк 25 29 10 - - - 20 - - - - - -
2 Каюк гадык 23 6 8 - - - 19 - - - - - -
3 Шитагук, по Российски Максимова 21 4 6 - - - 22 - - - - - -
Саннах 1 Касих 23 29 13 - 4 2 4 песцов 1 - 1 1 1
мыс Алякса 1 Кагатык, по Российски Моржовское 29 14 15 - - - 15 1 - - - 3
Угамок 1 Угамок 10 5 6 - - 2 2 - - - - -
Аватанок 1 Аватанок 17 11 4 - - - - - - - 4 10
Андреяновские

острова

Атха 1 Атхамича 30 7 21 - - - - 18 5 3 120 213 114
Амля 1 Токамгих 17 17 17 - - - - -
2 Иккунах 13 7 11 - - - - 4
Чугулла 1 Чугулла уда 14 10 9 - - - - 10
Адах 1 Агаллах 12 5 9 - - - - 6
2 Ягисс 9 2 7 - - - - 4
Канага 1 Утки 20 16 16 - - - - 8
2 Агниях 7 2 - - - - - - За небытием Тоенов, с сих селениев ясак не положен
3 Канага нага 15 3 - - - - - -
Танага 1 Шодок 7 2 - - - - - -
2 Игадак 7 - - - - - - -
3 Утагосик 9 1 5 - - - - 8
4 Аколдга 6 - - - - - - -
Иллак 1 Шагудак 8 6 6 - - - - 4
Итого: 756 422 177 4 105 230 196 62
Всего на означенных островах мужеска полу 1178 человек; сверх сего находятся на Кадьяке в селении купца Шелихова со здешних островов 17, да на вновь найденных островах св. Павла и св. Георгия 40 человек, взятых мореходом Широким, почему на оных и ясак не положен.

[175]

1792 г. Апрель. К 27 числу изготовились мы совсем к походу, вытянули оба судна из-за островка и стали на якорь против селения Иллюлюк. Больные наши, при употреблении в пищу свежей рыбы и зелени, приметно оправлялись; но при всем том 30 человек было еще больных и несколько слабых. Сие самое побудило нас остаться здесь еще на две недели.

В девяти месячное наше пребывание на сем острову, погоды беспрестанно продолжались ненастные, небо было всегда покрыто облаками и редкой день проходил, чтоб дождь, снег, или туман с мокротой попеременно нас не беспокоили. Солнце так редко показывалось, что во все оное время насчитали мы только девятнадцать дней, в которые оное было видно.

16 Маия. При тихом юговосточном ветре вышли мы из гавани в море, и в вечеру миновали Веселовской мыс. Ночь всю и следующей день было безветрие и мы очень мало подвигались в перед. В полдень широта по наблюдению найдена 54°, 05', долгота 192°, 39'; склонение компаса сыскано чрез азимуф 20°, 24' восточное.

В вечеру сделался тихой попутной ветр от юговостока, с которым продолжали мы идти к Западу. На другой день поутру в 8 часов увидели высокой камень на подобие столба, показавшийся нам издали большим судном с распущенными парусами. В полдень был он от нас до компасу на ZW 10, 00' в 5 милях. Тогда находились мы в широте 54°, 01', долготе 191° 54'; из сего видеть можно, что на карте Капитана Кука сей камень положен западнее по долготе 48 минутами. Я не думаю чтоб с нашей стороны могла быть погрешность, ибо пред полуднем за два часа, на острове Уналашке видели мы многие приметные места, по пеленгам коих утвердил я широту и долготу нашего места.

Следующие два дни, при противном ветре от юго-запада и пасмурной погоде, лавировали.

20. В полдень найдена по наблюдению широта места 54°, 00', долгота 190°, 26'. Скоро после полудня ветр стих, и открылись из под туману острова Умнак и Уналашка. По положении нами пеленгов на карту усмотрели мы, что против счисления нашего находимся северовосточнее 29 милями: причиною сему должно полагать течениё моря.

В вечеру ветр сделался от юговостока, чего ради и пошли мы в паралель острова Умнака. Поутру хотя берег сего острова и закрыт был мрачностию, но временно показывались верхи гор. В 9 часов, на ZZO открылись два острова из числа Четырехсопошных; тогда же видна была на Уналашке высокая огнедышущая сопка на NO 88°, 00'. Широта в поддень найдена 53°, 11', долгота 190°, 00': ближней из Четырехсопошных островов был от нас в сие время ZO 80°, 00', в 8 милях; другой же за оным ZO 64°, 00', в 12 милях; первой величиною в окружности до двух, второй около 13 миль; оба гористы. Сей последний, называемый Чугинок, должен быть один из четырех виденных нами в 1790 году; прочие же острова закрыты были от нас туманом.

23. Поутру по прочищении несколько тумана увидели мы на Юговосток землю; бывшие у нас Алеуты почитали оную северовосточным мысом острова Атхи; но после, когда воздух от тумана совсем очистился, узнали, что видимая нами земля есть остров Сегуам; в тож время открылся и остров Амля. В полдень найдена по наблюдению широта 52°, 27'; долгота 187°, 09'. Сигуам был тогда от нас на OZO в 8 милях, а восточной мыс острова Атхи на ZW 10°, 00', в 27 милях. Когда я по широте и по сим пеленгам определил место нашего судна, на карте сочиненной мною во время плавания моего в 1720 году, тогда в счислении нашем оказалось разности в долготе только 25 минут.

24. В полдень по наблюдению найдены: широта 52°, 37'; долгота 187°, 08'; склонение компаса 14°, 44', восточное. В прошедшую ночь примечено, что течением моря снесло нас на NTO, 10 миль. Пред полуднем ветр задул от северозапада, а к вечеру усилившись перешел к Западу и нагнал густой туман.

25. Поутру, не видно было судна Слава России, хотя туман и довольно прочистился, ветр стал отходить к Югу, и наконец сделался от Юговостока. Я приказал ночь всю держать на ZZW½W прямо к северо-восточному мысу острова Атхи, уверен будучи, что судно Слава России должно туда ж идти, где и надеялся с ним соединиться; но 27 числа поутру увидели мы оное назади, почему убавив парусов его дождались; между тем, ветр стал переменяться, и обходя чрез Север сделался от Запада.

28. Поутру увидели в мрачности на ZZO северо-восточной мыс острова Атхи. На сем мысу есть отменная высотою от прочих гор, бывшая прежде огнедышущая сопка, которая давно уже гореть перестала.

Двои сутки, при переменных противных ветрах от Югозапада и Юга, лавировали в виду берегов острова Атхи. В сие время примечено, что течением моря сносило нас к Северовостоку по 11 миль в сутки.

29. В полдень по наблюдению широта места найдена 52°, 40', долгота 185°, 49'. Острова Атхи оконечность к Северовостоку была от нас ZO 61°, 00', в 22 милях; мыс Коровинского Залива ZO 10°, 00', в 20 милях. Склонение компаса сыскано чрез Азимуф 13°, 42', восточное.

30. Ветр сделался от ONO, с мрачностию; и как при оном нельзя было войти ни в которой залив острова Атхи; то не теряя напрасно времени стали держать к острову Ситхину, после чего скоро открылись два небольшие острова Конюжей и Косаточей, виденные нами в 1790 году. Ночью ветр утих и поутру очистился совсем туман, тогда открылись острова Адах, Канага и Ситхин, сей последней состоит из одной огнедышущей горы, поднимающейся так высоко, что самые верхние облака опоясывают оную на половине ее высоты. В полдень 31 шпрота по наблюдению найдена 52°, 13', долгота 183°, 27'; остров Ситхин был тогда от нас на О, в 13 милях, Адаха северной мыс ZO 40°, 00' в 12 милях, острова Канаги северозападной мыс ZW 35°, 00', в 21 миле.

Взятые нами на острове Уналашке, здешних островов Алеуты, по желанию их отпущены с наших судов в свои домы; они имея с собою байдарки и будучи в близком расстоянии от берега, при настоявшей тихой погоде, удобно могли доехать до своих селениев.

Июня первого, в полдень миновали остров Танагу. После полудня туман закрыл от нас все острова. При северо-восточном ветре, держали мы прямо к острову Семисопошному, и на другой, день поутру увидев оный поворотили на Юг, в пролив к острову Амчитке. В полдень широта 52°, 05' долгота 180, 24'; острова Семисопошного, восточный мыс был тогда от нас ZW 11°, 00', в 6 милях. Сей остров обитаем людми, величиной он в окружности до 30 миль, состоит из не высоких гор; на восточной его стороне, из одной небольшой горы, видели мы выходящей густой дым.

Замечания достойно, что начиная от Америки, по всей цепи Алеутских островов, продолжающихся грядою, есть огнедышущие горы; многие из них гореть совсем перестали, а из некоторых идет только дым; прежде же сего как сказывают бывали сильные извержения, с страшными землетрясениями, опровергавшими горы и утесы, да и по берегам островов видно, что подземельной огонь произвел великие перемены: во многих местах слои каменных утесов находятся в чрезвычайном беспорядке; иные опускаются под острым углом в море и опять подымаются в верх, то перпендикулярно, то косвенно, а в иных местах и переопрокинуты. Сие самое дает повод к заключению, что вся оная гряда островов продолжающихся один за другим, от мыса Аляксы до Камчатки, была может быть некогда беспрерывным кряжем матерой земли, которая от сильных землетрясений разделилась на острова и произвела проливы.

После полудни ветр стал усиливаться и к вечеру сделался чрезвычайно крепкий, с немалым волнением. До шести часов держали мы прямо к острову Амчитке, в надежде засветло его осмотреть; но как густая пасмурность с наступающей ночною темнотою закрывала сей остров, то поворотили мы прочь от оного. Ночь всю мы шли под малыми парусами к Югу, следуя за судном Слава России; пред утром густый туман закрыл его от нас, и как в шесть часов утра, по прочищении воздуху от туману не видно его было, то я переменил курс, и приказал держать на WTZ.

В полдень широта по наблюдению найдена 50°, 34', долгота 179°, 30', ветр стал несколько стихать и заходить к Северозападу.

6. В поддень широта по наблюдению найдена 50°, 23', долгота 175°, 41' склонение компаса сыскано чрез Азимуф 11°, 04' восточное.

Намерение мое было осмотреть остров Атху, и для того старался я приближиться к оному. 8 числа по счислению были близко сего острова, но густая мрачность закрывала его от нас. Туман, продолжался беспрестанно и следующие дни, между тем восстал ветр от Юга, почему не теряя напрасно времени, решился я оставя сей остров идти прямо к Авачинской губе.

16. Прочистилось несколько от туману и открылся на Северозападе Шипунской мыс в 46 милях. Тогда увидели, что счисление нашего пути от острова Уналашки, показывало место наше назаде, по долготе на 3°, 29'. Причиною таковой погрешности я полагаю течение моря, которое было попутное по выходе нашем на южную сторону островов; на против того будучи на северной стороне оных, видели мы, что оно было нам противное, и ежели б мы тогда при счислении нашего пути, не исключали примеченного течение моря, то счислимой пункт наш далеко бы был впереди.

Алеуты Андреяновских островов сказывали, что сие действие моря продолжается только до осени, тогда переменяется течение; на северной стороне острова обращается оно к Западу, а на южной к Востоку. При рассматривании журналов прежних плаваниев, видеть можно, что мореплаватели отправляющиеся летом из Камчатки, по северную сторону островов к Востоку, всегда находили, что счисление их было назади, идущие же осенью к Западу по южную сторону оных, счислением были впереди. Прошедшего года Капитан Галл идучи сим путем на Уналашку нашел, что счисление его было назаде 3°, 25', по долготе. В 1790 году осенью при возвратном нашем пути от Америки, на судне Слава России, счисление на карте было далеко на берегу Камчатки, но мы не видели еще земли.

17. В вечеру вошли мы в устье Авачинской губы и за безветрием остановились на якорь пройдя не много три высокие камня называемые Три брата, на глубине 9 саженей, дне пещаном.

19. При восставшем благополучном от Юга ветре вошли в Авачинскую губу, и стали на якорь близ Петропавловской гавани. Здесь нашли судно Слава Россию, пришедшее прежде нас тремя днями, и другое стоящее на якоре купеческое двухмачтовое, под Англинским флагом.

Во время стояния нашего в устье Авачинской губы, примечено, при началах прилива и отлива моря, два разных течений, одно верхнее, глубиною от поверхности моря на сажень или несколько более, идущее с приливом или отливом, другое нижнее, под слоем первого течения, стремящееся совсем в противную сторону (Известный естества-испытатель Граф Бюфон в XI статье доказательства своего на теорию земли, на 64 странице, говорит, что примеченные некоторыми наблюдателями, верхние течение в Босфоре и Гибралтарском проливе несправедливы, и что таковые течения противны законам Гидростатики. Однако после в примечании своем на сию статью признается в несправедливом своем заключении, получив от Г. Деланда убедительные с опытами доказательства о существовании верхнего и нижнего течения. Г. Деланд следствие сего явления относит давлению воды и действием ветров; но причины примеченного нами течение, полагать должно от прилива и отлива Океана; ибо заметил я, что при окончании отлива, вода во всю глубину свою стремилась в одну сторону, и при начале прилива, когда вода должна была обращаться на прилив следуя движению луны, тогда поверхность моря подлежащая большому ее действию, прежде переменяла свое течение, и стремилась на прилив, между тем, как внизу или в глубине она следовала еще прежнему своему направлению; от чего и происходили два течения, верхнее и нижнее.). Таковое же действие моря примечено нами было и прежде, во время тишины, близ Американского берега у острова Цукли, на глубине 60 сажен: опущенный на дно лотлинь изгибался по направлению течения в разные стороны, и привязанные к лотлиню марки из фландуку, означающие сажени, верхние, обращены были по направлению верхнего течения, а нижние, влекомы были совсем в прошивную сторону исподним течением.

По прибытии нашем в Петропавловскую гавань, оставалось еще исполнить нам предписание Капитана Биллингса касающиеся до описи Корейского моря. На двух судах к сему делу приступить мы не могли, в рассуждении малого количества оставшейся морской провизии, и худого состояния парусов и такелажа, почему с совету всех офицеров положено, большое судно Слава Россию оставить в Петропавловской гавани, а катер Черной орел исправив и снарядив

всем нужным с другого судна, употребишь к плаванию в Корейское море. На сей конец оба судна ввели в гавань, и катер Черной орел стали исправлять; а как во время прошедшего плавания примечено на сем судне, что мачта очень низка и топ ее короток, да и многие паруса пришли в ветхость, то мачту вынули и увеличили, паруса переправили, и худой такелаж переменили на хорошей, с судна Слава России.

1792 г. Июль 7. Англинское купеческое судно, по запасении водою и дровами, отправилось в море. Сие судно приходило из Бенгал, на оном был сам хозяин, Англичанин Барклей; товары его состояли в железе, листовой меди для обшивки судов, простой бумажной материи и разных мелочах: к нещастию его в сие время из Российских купцов, никого в Камчатке не было и потому ничего он не продал, кроме некоторых мелочей частным людям; нам же променял часть своей провизии на мягкую рухлядь и моржовые зубы.

Ежели иностранные купцы вознамерятся привозить в здешнюю гавань товары, то должны непременно сделать прежде условие в Петербурге с Российскими купцами, имеющими торги свои в Сибири, как о свойстве товаров, так и о цене оных; в противном случае, не взявши сей предосторожности, не возможно здесь продать товаров, ибо настоящие купцы сами сюда не ездят, а посылают своих прикащиков, не имеющих от хозяев, ни доверенности, ни денег на покупку большого количества товаров.

К 15 числу, судно Черной орел приуготовили совсем к походу; вывели его из Петропавловской гавани и в ожидании попутного ветра поставили на якорь в Авачинской губе. Капитан Галл перебрался ко мне на судно. Несколько нижних чинов прибавили с судна Слава России, так что всех с чиновниками находилось 40 человек. Капитан Беринг с прочею командою остался в Петропавловской гавани; ему предписано было от Капитана Галла, отдать судно Слава Россию в ведение командира здешней гавани, и по прибытии из Охотска транспортного судна, отправиться на оном с командою в Охотск.

Августа 6. Противные ветры и безветрия, продолжавшиеся беспрестанно, не выпускали нас из Авачинской губы по 6 число Августа, тогда при восставшем попутном ветре вышли в море и направили путь к Югозападу, вдоль Камчатских берегов и Курильских островов.

До 20 Августа ничего примечания достойного не случилось, густые туманы с мокротою закрывали от нас всегда берег, а поутру сего числа из-под туману увидели на WZW землю; по приближении к оной открылся небольшой гористой остров; в полдень был он от нас NW 30°, 00', в 7½ милях, а на WTZ видны были верхи гор, в расстоянии примерном 20 миль; широта тогда по наблюдению найдена 47°' 28', долгота 154°, 04'. По положении на Англинскую карту широты нашего места оказалось, что виденной нами берег должен быть остров Мариакан, а по Российским бывшим у нас картам, (хотя верно и нельзя узнать, в рассуждении положения Курильских островов не в настоящих широтах), полагать надобно, что виденные нами острова должны быть четвертойнадесять и пятойнадесять.

Мы хотели осмотреть обстоятельно сии острова, но скоро после полудни закрыл их от нас густой туман, и продолжался беспрестанно следующие дни. Ветры были в сие время от Юга, Югозапада и Юго-востока, препятствовавшие нашему плаванию, так что не подавались мы нисколько вперед. Сие самое принудило отменить предприятое нами плавание в Корейское море, до коего оставалось еще не малое расстояние: наступал Сентябрь месяц и приближилось время бурных ветров свирепствующих здесь осенью, при коих не токмо описывать не известные берега, но опасно плавать и на открытых морях; и так положено было с общего совету всех офицеров идти в Охотской порт.

25. В полдень находились по наблюдению в широте 48°, 10', долготе 155°, 41', после полудня в 4 часа седьмой Курильской остров был от нас NW 43°, 00', в 48 милях; вдали острая высокая гора на второмнадесять острове видна была на ZW 80°, 00', в 70 милях.

После полудни густой туман закрыл от нас виденные острова. Южнозападной ветр стал усиливаться и к 26 числу сделался чрезвычайно крепок, так что принуждены мы были, поравнявшись против третьего пролива, лечь в дрейф.

28. Ветр стих и туман прочистился, тогда открылась южнозападная часть второго острова, и верх трех сопок на пятом острове.

30. Будучи в полдень в широте по наблюдению 49°, 55', долготе 156°, 29', в вечеру чрез Азимуф найдено склонение компаса 5°, 30' восточное.

31. До 31 числа при противном северозападном ветре лавировали между вторым и пятым островом. В полдень широта счислимая 50°, 05', долгота 156°, 15', второго острова южнозападной мыс был от нас ZO 72°, в 14 милях, пятого острова северная оконечность на ZW, 12°, в 25 милях. К вечеру, ветр сделался от Юговостока, и мы к другому дню отделились довольно далеко от островов.

Сентября 10 числа, находясь в широте 55°, 57', долготе 149°, 22', нашли склонение компаса 2°, 49' восточное.

13. По утру на рассвете увидели землю на Северо-западе, милях в 15; глубина тогда оказалась 36 саженей, на дне мелкой камень. До полудни лавировали мы при северном ветре в виду сей земли, которая была утесистый берег лежащий не много южнее устья реки Ульи.

15. Сделался попутной нам от Юговостока ветр, с помощию оного подошли мы к устью реки Охоты, но за наступившею ночью стали на якорь, прошив Охотских соловарен, на глубине 10 саженях, дне пещаном.

16. Поутру ветр зашел к Востоку и стал крепчать, почему простояли мы на якоре до следующего дня, тогда ветр отошел к Северозападу, и мы приближились к Охотскому рейду и стали на якорь на глубине 7 саженей дне пещаном, в ожидании приливу воды.

18. В вечеру при исполнении воды вошли в устье реки Охоты, и остановились в сей реке, близ самого города.

На другой день все люди перебрались на берег и судно стали разоружать, и выгружать из оного как провизию так и материалы.

По выгрузке из судна и по разоружении, подвели оное при полной воде к самому берегу, и втащив несколько на оной, подложили под его киль, блоки и подставили подпоры, дабы безопасно оно могло стоять в продолжение зимы.

Мы известились здесь, что Капитан Биллингс кончил благополучно свой путь чрез Чукоцкую землю и прибыл в город Якутск; Капитан Галл послал к нему рапорт, как о прибытии своем в Охотск, так и о расположении нашем к зимовке, а между тем требовал дальнейших повелений.

В начале Октября пошли морозы и выпал снег, а 24 река Охота покрылась льдом.

С прибытия нашего, и чрез всю зиму ветры стояли северные, между северовостоком и северозападом; при ясной погоде; восточные редко когда были, которые здесь обыкновенно в сие время дуют не продолжительно, но с жестокостию и приносят с собою ненастные погоды и снег.

1793 г. В начале февраля, Капитан Галл получил из Якутска от Капитана Биллинса повеление оставить продолжение экспедиции, и отдать судно Черной орел со всеми принадлежащими снарядами в здешний порт, команду же отправить при первом удобном случае в Якутск.

За неимением в Охотске лошадей, не могли мы отправиться в Якутск так скоро как бы мы желали, но должны были дожидать прибытия из Якутска конвоев с провиантами, дабы лошадей из-под оных употребить для отправления нашего. Первые лошади пришли в Охотск не прежде Июля, но тогда наставшие ненастные погоды с беспрерывными дождями удержали нас еще две недели.

14. Выехали мы из Охотска; за разлитием реки Охоты наводнившейся от бывших дождей, с нуждою в два дни добрались до первого селения, отстоящего от Охотска в 30 верстах, называемого Медвежья голова; где должны были жить до 20 числа. Тогда убыло воды на 4 фута, река стала входить в берега и мы отправились далее.

24. Прибыли мы к Юдомскому кресту, где по приказанию Капитана Галла приготовлена была для нас лодка, на которой мы пустились вниз по реке Юдоме и чрез четыре дни выплыв на реку Алдан, пристали к Устьмайской пристани. От сего места до города Якутска ехали берегом на верховых лошадях, и 6 Августа прибыли в сей город; здесь нашли Капитана Биллингса и прочих бывших с ним в пути чрез Чукоцкую землю.

Как от Якутска к Иркутску тележной дороги нет, то в летнее время, доколе река Лена не покроется льдом, все желающие ехать в Иркутск, должны плыть на больших судах, отправляющихся в верх по реке бичевою до Качугской пристани, а оттуда уже ехать на лошадях телегами; мы принуждены были три недели дожидать отправления такового судна, на котором очень покойно дошли до города Киринги, где дождавшись зимнего пути, лошадьми уже на санях доехали до города Иркутска.

1793 г. Август. В сем городе препроводили мы три месяца, между тем всех служителей взятых из разных городов Сибири разослали в прежние их команды; прочие же бывшие из Петербурга отправились с нами в сию Столицу, куда и прибыли в Апреле месяце.

КОНЕЦ.