РБС/ВТ/Долгорукой, Иван Алексеевич

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Долгорукой, Иван Алексеевич
Русский биографический словарь А. А. Половцова
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Дабелов — Дядьковский. Источник: т. 6 (1905): Дабелов — Дядьковский, с. 533—536 ( скан · индекс ) • Другие источники: МЭСБЕ : ЭСБЕРБС/ВТ/Долгорукой, Иван Алексеевич в дореформенной орфографии


Долгорукой, князь Иван Алексеевич, р. 1708 г., казнен в Новгороде 8 ноября 1739 г., старший сын кн. Алексея Григ. Долгорукого. Воспитание и обучение получил он в доме деда, кн. Григ. Феод. Долгорукого, под руководством ученого политического писателя ХVIIІ в., находившегося на русской службе немца Генриха Фика, сторонника шведской конституции, инициатора учреждения в Петербурге Академии Наук. Серьезное влияние Фика не отразилось на кн. И. А. Кое-что заимствовал он от него из шведского государственного строя, но врожденные свойства его — впечатлительность и живость не только не получали сдержки в сфере суетного, распущенного и парадного двора Августа II, в которой вращался с детства кн. И. А., но еще развивались и совершенствовались в неблагоприятных для него отношениях. Впрочем, природа наделила кн. И. А. добрым сердцем, и это свойство, выделяя его из толпы тогдашних царедворцев, располагало к нему очень многих и во главе всех сына злосчастного царевича Алексея Петровича, в. кн. Петра Алексеевича, с которым впоследствии кн. Ив. Ал. сблизился весьма тесно. Здесь он рано привык к светским удовольствиям, любовным интригам и кутежам. Семнадцати лет, при воцарении Екатерины I, в 1725 г. И. А. назначается гоф-юнкером к в. кн. Петру Алексеевичу, через два года после того ставшему императором Петром II, и с этого-то времени завязывается между ними (Петр Алексеев был на семь лет моложе кн. И. А.) самая тесная дружба. Это обстоятельство не могло не встревожить кн. А. Д. Меншикова, уже опутывавшего в. князя своими честолюбивыми замыслами: "Ижорский князь" хорошо видел, что князья Долгорукие станут ему поперек дороги, а потому торопился удалить И. А. от двора. Запутанный в дело Девьера и П. А. Толстого, И. А. был зачислен поручиком в один из армейских полков, стоявших в отдаленной провинции. С воцарением Петра II, И. А. снова является при дворе и сразу затеняет своим значением кн. Меншикова, дочь которого уже обручена с юным императором. И. А. совершенно овладевает сердцем и умом Петра II, забавляя его разными весельями и удовольствиями: то бал, то охота, то поездка за город, с иллюминацией, бенгальскими огнями и фейерверками. Находясь постоянно в обществе своей красавицы тетки царевны Елизаветы Петровны и кокетливой сестры кн. Ивана, княжны Екатерины Алексеевны Долгорукой, окруженный целой толпой молоденьких придворных дам и фрейлин, Петр II, весьма естественно, отдаляется от своей некрасивой и гораздо старшей его летами невесты, княжны Марии Алекс. Меншиковой. В 1728 году кн. Меншикова и всю его семью постигает опала, при деятельном в том участии кн. И. А-ча, орудия в руках его честолюбивого отца. Кн. Меншиков и его семья ссылаются сперва в Ранненбург, а затем в Березов. Вскоре, в том же 1728 г. юный император и весь двор переезжают в Москву. Кн. Долгорукие заступают место Меншикова, и из них кн. Иван достигает полного "фавора". Он назначается обер-камергером, майором гвардии и зараз получает две звезды: Александровскую и Андреевскую. Вот как отзывается о кн. Д. испанский резидент при русском дворе герцог де Лириа: "Кн. И. А. Д-ой отличался только добрым сердцем. Государь любил его так нежно, что делал для него все, и он любил Государя также. Ума в нем было очень мало, а проницательности никакой, но зато много спеси и высокомерия, мало твердости духа и никакого расположения к трудолюбию; любил женщин и вино; но в нем не было коварства. Он хотел управлять государством, но не знал, с чего начать; мог воспламеняться жестокою ненавистью; не имел воспитания и образования; словом, был очень прост". Фавором кн. И. А-ча искусно пользуются отец его, кн. Алексей Гр. Долгорукой, и его родственники, кн. Сергей Гр. и кн. Вас. Лук. Долгорукие, — для своих честолюбивых, олигархических целей, которые вовсе не преследует кн. Иван. Его отец занят теперь только одним: заботой обручить свою дочь кн. Екатерину с императором; но кн. Иван, не любивший сестры, чужд этих замыслов. Он просто, довольный своей дружбой с Петром II, легкомысленно предается разгульной жизни в Москве, не сопутствуя тем увеселительным поездкам императора, которые устраивает его отец, кн. Ал. Гр-ч. Кн. И. А. предавался такому неумеренному кутежу, что образ жизни его выводил из себя даже друзей, а враги, которых у него было немало, чрезвычайно резко отзывались о его времяпрепровождении. Кн. Щербатов, автор записки "О повреждении нравов в России", бывший на целое поколение моложе кн. И. А-ча и писавший по слухам в то время, когда слагались целые легенды о роли кн. Долгоруких при Петре II и при Анне Иоанновне, подробно рассказывает в вышеупомянутой записке о достойных порицания похождениях кн. И. А-ча. Но добрые стороны природы вскоре одержали верх: кн. И. А. одумался и решил остепениться. Он стал искать невесту. Носились слухи, что он хочет жениться на царевне Елизавете Петровне, но та отказала ему, находя этот брак неравным для себя союзом. Ни на дочери Миниха, ни на дочери гр. П. И. Ягужинского отец кн. И. А. не позволил ему жениться, считая свой род неизмеримо выше пришлого немца и незнатного поляка. Наконец кн. И. A. сделал предложение дочери умершего фельдмаршала гр. Бориса Петр. Шереметева, Наталье Борисовне, и предложение это было встречено с радостью как его родными, так и родными невесты. Сама Наталья Борисовна, которой было только 15 лет, беззаветно полюбила своего жениха за его веселость и доброе сердце и считала себя вполне счастливой, видя его расположение и гордясь тем, что он "первая персона" в государстве. 30 ноября 1729 г. произошло торжественное обручение юного императора Петра II с кн. Екат. Алекс. Долгорукой, а в Рождественский сочельник — обручение кн. Ив. Алекс. с графинею Нат. Бор. Шереметевой. Вскоре после этого, 6 января 1730 г., Петр II простудился и так опасно занемог, что не было никакой надежды на выздоровление. Кн. Долгорукие — Алексей Гр., Вас. Лук. и Сергей Гр., решили составить завещание от имени Петра II о назначении преемницей престола государыни-невесты Екатерины Алексеевны и поднести его для подписи умирающему императору; в случае же, если бы это не удалось, завещание это должен был подписать кто-нибудь из Долгоруких. Один экземпляр завещания был вручен кн. И. А-чу с тем, чтобы он постарался поднести его Петру II, а другой экземпляр легкомысленно и бессознательно подписал сам И. А., умевший поразительно похоже подделываться под руку императора. 19-го января 1730 г. скончался Петр II, и на другой же день была выбрана в императрицы курляндская герцогиня Анна Иоанновна.

С воцарением Анны Иоанновны на кн. Долгоруких пошло гонение: многие были разосланы воеводами по отдаленным городам, а кн. Ал. Гр. со всеми детьми, следовательно и с кн. И. А., сослан в деревню. Всех Долгоруких допрашивали о "завещательном письме Петра II". Ив. Ал., под угрозою "объявить самую истинную правду под смертною казнию", собственноручно написал: "ни о какой духовной, или завещательном письме, или проектах (оного) никогда ни от кого не слыхал и у самого не бывало". Родные Нат. Бор. Шереметевой, еще так недавно восхищавшиеся предстоявшей ей блестящей партией, отговаривали ее теперь от брака с человеком, находящимся вместе со всей семьей в опале, но она не обращала внимания на это и торопила со свадьбой. В самом начале апреля 1730 г. Наталья Борисовна обвенчалась с кн. И. А. в селе Горенках, подмосковном имении кн. Алексея Григ., где еще так недавно подолгу гостил император Петр II. Свадьба была весьма грустная. Нат. Бор. так говорит о ней в своих Записках: "Привезли меня в дом свекров как невольницу: вся расплакана, свету не вижу перед собою". Три дня спустя было получено известие о ссылке кн. Алексея Гр. со всей семьей в пензенскую деревню, касимовского у., село Никольское, а 15 мая явился туда гвардии капитан Воейков и отобрал у кн. Ал. Гр. и кн. Ив. Ал. все "кавалерии", а у последнего кроме того камергерский ключ. 12 июня последовал указ о ссылке кн. Ал. Гр. со всем семейством в Березов, под крепким караулом. Они прибыли туда в конце сентября 1730 г. и поместились в "остроге", откуда изредка могли выходить только в церковь. Долгорукие жили между собою несогласно, и главными заводчиками ссор были по-видимому "разрушенная" государыня-невеста и отец князя Ивана, князь Алексей Григор., немогший простить сыну неудачу с подложной духовной Петра II. Как уже видно из биографии князя Алексея Григ. Долгорукого, эти ссоры вызвали в 1731 г. донос на князей Долгоруких их пристава Шарыгина.

После смерти отца в 1734 г. главой семьи остался кн. Ив. Ал. Несмотря на строгую инструкцию о содержании ссыльных, березовский воевода Бобровский, майор Петров, сменивший Шарыгина, и каптенармус сибирского гарнизона, Козмин доброжелательно относились к несчастным узникам и дозволяли им выходить из острога в город и принимать у себя гостей. Бобровский и его жена присылали кн. Долгоруким "разную харчу" и в свою очередь получали от них подарки, точно так же, как и Петров, который, как говорят, получил от кн. Ив. Ал. дорогую табакерку и сто червонцев. Сообщительный от природы, кн. И. A. начал заводить дружбу с разными офицерами и местного гарнизона, и наезжавшими в Березов, с местным духовенством и с березовскими обывателями. Особенно подружился он с флотским поручиком Овцыным, близость с которым и погубила впоследствии Долгоруких. Под влиянием новых знакомств, кн. И. А. стал бражничать и кутить и снова неосторожно и резко выражался об императрице Анне Иоанновне, о цесаревне Елизавете Петровне и вообще о тогдашних придворных "конъюнктурах". В конце 1734 г. последовал новый донос на Долгоруких, но доносчик оказался сумасшедшим. В 1737 г. офицер Муравьев вновь донес на Долгоруких и из Петербурга был прислан капитан Рагозин, описавший имевшиеся у Долгоруких вещи. Князьям запретили выходить из острога и лишние вещи у них отобрали. Березовцы продолжали однако навещать их; в числе посетителей бывал тобольский таможенный, подъячий Тишин, приезжавший иногда в Березов по делам службы. Напившись допьяна, Тишин позволил себе как-то раз обратиться с оскорбительным предложением к кн. Екатерине Алексеевне; та пожаловалась приятелю своего брата Овцыну, и Тишин был жестоко избит им, при помощи казачьего атамана Лихачева и боярского сына Кашперова. Тишин дал себе слово отомстить обидчикам. Повод к этому скоро представился: кн. И. А., подгулявши, проговорился Тишину про императрицу Анну Иоанновну, про Елизавету Петровну, про Бирона. Тишин пожаловался Петрову, но тот замял дело. Тогда Тишин подал донос сибирскому губернатору; в котором обвинял не только кн. Долгоруких, но и Петрова с Бобровским в послаблении им. Вследствие доноса Тишина, в мае 1738 г. приехал в Березов капитан сибирского гарнизона Ушаков, с секретным предписанием разузнать о житье-бытье Долгоруких, прикинувшись присланным для улучшения их положения. Ушаков отлично сыграл роль: он познакомился с Долгорукими, с разными березовскими жителями, со священниками, водил с ними хлеб-соль и узнал все, что было ему нужно. После его отъезда был получен в Березове приказ из Тобольска — отделить кн. И. А. от жены, братьев и сестер. Его заключили в тесную землянку, где еле кормили и притом самой грубой пищей. Нат. Бор. горевала и со слезами умоляла караульных солдат дозволить ей ночью подходить к землянке и приносить мужу ужин. Так прошло лето 1738 г. В конце августа, ночью были тайно вывезены из Березова в Тобольск: кн. Иван, двое его братьев, Николай и Александр, Бобровский, Петров, Овцын, трое березовских священников, один дьякон, слуги Долгоруких и березовские обыватели, всего более шестидесяти человек. В Тобольске их сдали уже знакомому им капитану Ушакову. Образовали особую экспедицию для расследования дела, под начальством Ушакова и поручика Суворова, отца знаменитого впоследствии генералиссимуса князя Италийского. На первых допросах кн. И. А. пробовал запираться, но скоро, помимо своей воли, высказал гораздо более, чем хотел. Этому много способствовало его нервное расстройство, происшедшее и от изнурения в березовской землянке, и от разлуки с женой, и, наконец, от жестокого содержания в Тобольске, где он находился в сырой тюрьме, в ручных и ножных кандалах, прикованный к стене, а потому лишился сна и аппетита. Когда он проговорился о составлении духовного завещания Петра II, возник ряд новых допросов, его несколько раз пытали дыбою, и он своими показаниями навлек беду на своих дядей, князей Василия Лукича, Сергея и Ивана Григорьевичей, Василия и Михаила Владимировичей Долгоруких.

Князя И. А. перевезли в Шлиссельбург, куда в начале 1739 г. были доставлены и все оговоренные им кн. Долгорукие. Целый год тянулись допросы в Шлиссельбурге. 31 октября 1739 г. было образовано обычное в то время для рассмотрения политических преступлений "генеральное собрание". Выслушав "изображение о государственных воровских замыслах Долгоруких, в которых по следствию не токмо обличены, но и сами винились", в тот же день это собрание постановило следующий приговор: кн. И. Ал-ча колесовать, а затем отсечь ему голову; князьям Вас. Лук., Сергею и Ивану Григорьевичам тоже отсечь головы. 8-го ноября 1739 г. казнь совершена в Новгороде. Вот что говорит о ней кн. П. В. Долгорукой в своих "Записках": "Наконец очередь дошла до Ив. Ал., приговоренного к четвертованию. Он вел себя в эту высокую и страшную минуту с необыкновенною твердостию; он встретил смерть — и какую смерть! — с мужеством истинно русским. В то время, как палач привязывал его к роковой доске, он молился Богу; когда ему отрубили правую руку, он произнес: "Благодарю тебя, Боже мой", — при отнятии левой ноги "яко сподобил мя еси"... "познати тя" — произнес он, когда ему рубили левую руку — и лишился сознания. Палач поторопился кончить казнь, отрубив ему правую ногу и вслед за тем голову".

Биография составлена на основании статьи Д. А. Корсакова "Князь И. А. Долгорукой", помещенной в книге "Из жизни русских деятелей ХVIII в.", Казань. 1891 г., с. 89—138. В этой статье указаны все источники.