РБС/ВТ/Куракин, Алексей Борисович

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Куракин
Русский биографический словарь А. А. Половцова
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Кнаппе — Кюхельбекер. Источник: т. 9 (1903): Кнаппе — Кюхельбекер, с. 567—572 ( скан · индекс ) • Другие источники: ЕЭБЕ : МЭСБЕ : ЭСБЕРБС/ВТ/Куракин, Алексей Борисович в дореформенной орфографии


Куракин, князь Алексей Борисович, канцлер российских орденов, действительный тайный советник первого класса, род. 19 сентября 1759 г., ум. 30 декабря 1829 г. Сын кн. Бориса-Леонтия Александровича Куракина, брат вице-канцлера. После смерти отца, в 1764 г., и матери, в 1768 г., был на попечении гр. Н. И. и П. И. Паниных, родных братьев его бабки. По достижении 16-тилетнего возраста в начале 1775 г. кн. Алексей Куракин был отправлен в Лейден, слушать курсы тех же профессоров, которых слушал и кн. Александр Куракин и о которых сказано в биографии этого последнего. Кн. Алексей Куракин рано обнаружил определенный интерес к наукам юридическим; "правы мне особенно полюбились", говорит он в письмах к брату Александру, он представлял своим дедам, Паниным, какие-то обширные диссертации, составленные им на основании сочинений Гроция, Пуффендорфа и др. И профессора Пестель и Алламан и гувернер кн. Куракина, Муасси, постоянно отзываются с большой похвалой о его занятиях; кн. Алексей Куракин посещал и публичные курсы Пестеля; он приобретал постоянно множество книг, по преимуществу серьезного содержания: не менее 500 томов вывез он с собой в Россию; наконец Ф. Ф. Вигель, злой язык которого так известен, признает, что кн. Алексей Куракин своими юридическими познаниями положительно выделялся среди всех своих сверстников, не исключая и тех, которые прошли такую же, как он школу в том же самом Лейдене. Письма кн. Алексея Куракина к старшему брату содержат несколько подробностей, весьма характерно рисующих мировоззрение и умственные интересы русских людей конца XVIII в. Читая Пуффендорфа, Гроция, Бурмалаки, Вольфа, Кумберланда и развивал в письмах к брату свои взгляды на жизнь и обязанности гражданина, молодой кн. Ал. Куракин непосредственно вслед за тем сообщает, что он читает Буало, Вольтера и Руссо, чтобы "извлечь из них правила для разных случаев, которые могут представиться в жизни и к которым необходимо быть приготовленным, как возможно лучше", а затем говорит: "Метаморфозы Овидия в переводе аббата Болье меня очень занимают; в этом пункте я ничего не знаю, но я должен его знать, так как сведения эти, хотя сами по себе пустые, тем не менее абсолютно необходимы для молодого человека из общества и вообще для человека, который хочет доказать, что он получил воспитание. Какой позор будет, если, прогуливаясь с дамами в картинной галерее, на просьбу объяснить картину, представляющую освобождение Персеем Андромеды или гибель Фаетона, какой позор будет ответить: я не знаю!" Вместе с тем, кн. Алексей Куракин. записанный еще в детстве в военную службу и в 1774 г. уже бывший вахмистром Конной гвардии, очень интересовался знать, когда получит он первый обер-офицерский чин, который даст ему право "сесть в карету" и писал, что до получения его никуда не поедет, а лучше "просидит в комнате сто лет, чем покажется в публике в чине сержанта".

Кн. Алексей Куракин оставил Лейден летом 1776 г. и осенью был в Москве; здесь он пользовался большим вниманием гр. П. И. Панина, который охотно засиживался в беседах с ним до часу, до двух ночи; 22 сентября 1776 г. состоялось производство молодого кн. Куракина в прапорщики. В 1776 же г. прибыл он в Петербург и в 1777 г. получил звание камер-юнкера. В 1780 г. был избран заседателем верхнего земского суда; с учреждением экспедиции о государственных доходах и расходах поступил на службу в нее; в 1792 г. мы видим его уже первым советником третьей экспедиции для свидетельствования счетом; управляющим ею был известный Алексей Ив. Васильев; в 1795 г. место управляющего экспедицией занял кн. Алексей Бор. Куракин. Опала, постигшая его брата, кн. Александра Куракина, нимало не коснулась кн. Алексея, несмотря на то, что братья были очень дружны между собой; очевидно, кн. Алексей Куракин нес настоящую службу, а не числился только на своей должности; в 1793 г. он был пожалован камергером, в 1794 г. получил орден св. Владимира 2-й ст., в 1795-произведен в тайные советники. Дружба цесаревича Павла Петровича с князем Александром Куракиным привлекла его расположение и к его брату, кн. Алексею; по вступлении на престол и императора Павла, он немедленно занял одно из первых мест среди высших представителей тогдашней русской администрации.

4 декабря 1796 г. кн. Алексей Бор. Куракин был назначен генерал-прокурором и присутствующим в совете Его Величества; 19 декабря того же года получил орден св. Александра Невского, затем наименован "удельных имений департамента министром" и "Ассигнационного банка главным директором"; по установлении в России ордена св. Иоанна Иерусалимского он был назначен "Ордена Российского по всем кавалерским наименованиям казначеем", имея звание действительного камергера. В день коронования императора Павла Петровича, 5 апреля 1797 г., произведен в действительные тайные советники и получил в общее с братом, кн. Александром, владение — дворцовую волость Велье в Псковской губернии, а затем еще обширные рыбные ловли в низовьях Волги, — впрочем, это последнее пожалование через пять лет было обращено в общее пользование всех местных жителей. 19 декабря 1797 г., за работы по организации вспомогательного для дворян банка, получил орден св. Андрея Первозванного и назначен главным управляющим вновь устроенного банка.

В царствование императора Павла происходила, как известно, ломка многих екатерининских учреждений — закрытие одних присутственных мест, изменение штатов или учреждение других, изменения в границах и устройстве губерний и т. д.; во всех делах внутреннего управления кн. Алексей Борисович Куракин, по должности генерал-прокурора, конечно, принимал ближайшее участие. Мы отметим здесь те из распоряжений, проходивших через его руки, которые имели более крупное общее значение, а не являлись только делом текущего управления, или которые предприняты были по инициативе самого кн. А. Б. Куракина.

16 декабря 1796 г. именным указом поручено было кн. А. Б. Куракину собрать в уложенную комиссию, начальству его вверенную, все дотоле изданные узаконения и из них составить три книги — узаконений уголовных, гражданских и казенных дел; в помощь ему для этой работы назначены были д. с. с. Ив. Яковлев и д. с. с. Алексей Поленов; 31 мая 1797 г. назначены были для предварительного рассмотрения собранных и изложенных узаконений сенаторы Колокольцов, Леонтьев и фон-Гейкинг. 19 декабря 1796 г. особым именным указом поручено кн. Алексею Борисовичу Куракину принять в свое попечение устройство государственного коннозаводства. 1 января 1797 г. объявлено о восстановлении при Сенате школы юнкеров из дворян, для обучения их правоведению; 14 декабря 1797 г. высочайше утвержден представленный кн. Куракиным доклад об устройстве ее при канцелярии петербургских департаментов Сената; при этом утвержден и план преподавания, составленный кн. Куракиным, и школа поставлена в непосредственное его заведывание. 21 января 1797 г. высочайше утверждено представленное кн. Куракиным предположение о новом распределении дел по департаментам Сената и об учреждении трех временных департаментов — мера эта была необходима ввиду множества накопившихся в Сенате нерешенных дел. Из других распоряжений, вышедших за время генерал-прокурорства кн. Алексея Борисовича Куракина, наиболее замечательны: постановление, что опекаемые могут вчинять дела о дурном управлении их имуществом опекунами по достижению совершеннолетия (30 декабря 1796 г.) и указ, определявший размеры барщины тремя днями (5 апреля 1797 г.). 27 октября 1797 г. утвержден был доклад кн. А. Куракина по должности его казначея российских орденов о том, что в обязанность кавалеров входит надзирание и попечение над благотворительными учреждениями. В июле 1798 г. кн. Алексею Куракину, совместно с кн. Безбородко и Васильевым, поручено было обсудить финансовое положение казны и был утвержден ряд их докладов и мер ими предложенных.

Но многочисленные и необыкновенные знаки милости и расположения императора Павла к своему молодому генерал-прокурору не обеспечили ему постоянного благоволения государя. Борьба придворных партий повела к торжеству партии Кутайсова и Ростопчина и к охлаждению императора к Нелидовой и братьям Куракиным; 8 августа 1798 г. князю Алексею Борисовичу Куракину повелено присутствовать в I департаменте сената; вскоре после этого он вышел в отставку и жил частью в Москве, частью в имениях своих. В жизнеописании кн. Алексея Борисовича Куракина нельзя не упомянуть, что он был первый, который выдвинул на служебном поприще знаменитого впоследствии М. М. Сперанского. Первоначально Сперанский был приглашен в качестве преподавателя к сыну князя Алексея Бор. Куракина, затем вскоре обратил на себя внимание своими необыкновенными дарованиями и помещен был в канцелярию генерал-прокурора; здесь он служил до 1802 г., когда получил звание статс-секретаря и был назначен во вновь образованное министерство внутренних дел. Упомянем еще, что кн. А. Б. Куракин, узнав, что родная сестра знаменитого Ломоносова остается по-прежнему в крестьянстве, испросил Высочайшее повеление об изъятии всех родственников Ломоносова от подушной подати и рекрутской повинности.

Император Александр Павлович вскоре по вступлении на престол снова назначил кн. Алексея Борисовича Куракина сенатором I департамента. В день коронации, 15 сентября 1801 г., был издан манифест об учреждении комиссии для пересмотра прежних уголовных дел; членов в эту комиссию предоставлено было назначить сенату — и избраны были председателем ее кн. Алексей Борисович Куракин и членами Новосильцов, Козодавлев и Макаров. 23 сентября 1801 г. этой комиссии был дан замечательный именной указ, в котором государь говорил, что "счел нужным изъяснить к единственному ее сведению следующие рассуждения": "неоднократно до сведения Моего доходило, что люди, вины которых важны были только по обстоятельствам политическим и не предполагали, впрочем, ни умысла, ни разврата, ни бесчестных правил, ни нарушения общего государственного порядка, осуждены и сосланы были, как преступники, на вечное заточение. Часто одно безвинное и совершенно случайное прикосновение к делу, один слух, одно слово, без намерения произнесенное, заставляли правительство, при разных его преобращениях, исторгать из среды общества людей невинных для того только, чтобы сокрыть свидетелей какого-либо происшествия и предупредить самую тень его последствий. Таким образом, именем закона наказывалось не преступление, не порок, но единая возможность разглашения и государственная тайна погребалась вместе не только со всеми лицами, кои в ней участвовали, но кои могли или предполагали в ней участвовать. Между тем обстоятельства, решившие правительство на такую строгую меру, прошли совершенно, но жертвы их остались в том же положении по забвению, по равнодушию, по недостатку искателей, а может быть и по самой неизвестности, куда они сосланы и где теперь находятся. Сей род людей должен составить первый класс в розысканиях комиссии и для открытия их она будет в необходимости собирать сведения с самых мест заточения. Было время, когда, сообразуясь с правами и народным понятием, правительство полагало себя в необходимости, разделяя преступления и наказания на роды их, назначать степени важности их не по существу вреда от них проистекающего, но по уважению лиц, к коим они относились. Таким образом, оскорбительные величеству слова были признаны в числе первых злодеяний; но опыт и лучшее познание о начале преступлений показали, что мнимые сии злодеяния не что другое суть в существе своем, как сущий припадок заблуждений или слабоумия и что власть и величие государей, быв основана на общем законе, не может поколебаться от злоречия частного лица. Сколь ни естественно сие заключение, но встретилось оно весьма поздно разуму законодателей и тогда уже, как тысячи жертв принесены были противному предрассудку. Сии-то жертвы Я желал бы открыть и облегчить их участь. Указать Мне их в местах заточений и ссылки будет вторым предметом комиссии. Преступления не намеренные, без умысла, не представляющие ни вреда государству, ни разврата в правилах и нравах, происшедшие от неосторожности, от случая, от сопряжения обстоятельств должны составить третий класс упражнений комиссии; но при исследовании причин сих преступлений она должна принять за правило, что нет Моего намерения ослабить силу закона, ни деяния ему противные, и что считаю Я себе недозволенным и самый человеколюбивый поступок, когда не согласен он с правосудием, первой обязанностью государей. — Вверяя сии правила единственному сведению комиссии, от трудов ее надеюсь Я иметь то утешение, что откроет она мне случай без нарушений справедливости облегчить судьбу страждущего человечества". Князю Алексею Борисовичу Куракину привелось, таким образом, принять видное участие в осуществлении одного из самых популярных, высокогуманных предначертаний молодого государя ; участие его в этой комиссии могло быть особенно полезно ввиду того, что при императоре Павле он был главным начальником, как генерал-прокурор, и над секретными делами; тем не менее, он не был все-таки в числе ближайших доверенных лиц молодого государя; 4 февраля 1802 г. он был назначен малороссийским генерал-губернатором и занял, таким образом место, хотя и высокое, но низшее, чем занимал прожде, и стал в подчиненное положение к В. П. Кочубею, старому своему сопернику, который теперь был назначен министром внутренних дел.

Кн. А. Б. Куракин пробыл генерал-губернатором около пяти лет; важнейшими из проведенных им за это время мер были следующие: по его представлению 27 марта 1802 г. утверждено было новое определение границ и пространства малороссийских губерний; 10 апреля 1802 г. последовало Высочайшее повеление о составлении комиссии, которая бы подготовила производство в Малороссии генерального межевания; 14 апреля того же года состоялось повеление об открытии кредита до 800000 руб. на улучшение состояния городов в Малороссии; 25 апреля 1802 г. последовало повеление о введении в Малороссии совестных судов; в Полтаве кн. Куракин возвел обширные, отличные постройки для благотворительных заведений.

Вскоре после Тильзитского мира наступил перелом в личных взглядах императора Александра и во внутренней его политике; прежyие ближайшие сотрудники Государя мало-помалу потеряли его расположение. В. П. Кочубей был в числе тех, расположение Государя к которым поколебалось; 24 ноября 1807 г. он оставил пост министра внутренних дел и министром в тот же день назначен был князь Алексей Борисовичи Куракин.

За время своего управления министерством кн. А. Б. Куракин прежде всего усилил штаты министерства, что оказывалось необходимым ввиду все развивавшейся его деятельности. Сверх усиления штатов в существовавших уже тогда двух экспедициях министерства при нем — 27 июня 1898 г. — устроено было Главное правление мануфактур; положение его, в общих чертах определено было так: Главное правление мануфактур зависело непосредственно от министра внутренних дел и, поступая во всем по его распоряжениям, исполняло те же обязанности, какие ранее лежали на Мануфактур-коллегии. 9 декабря 1809 г. Высочайше утверждено было наставление товарищу министра внутренних дел, составленное князем Куракиным. Этим актом точно определены были пределы прав и обязанностей товарища министра, должность которого была учреждена еще в 1802 г., но пределы и значение которой не были еще определены. Согласно наставлению "товарищ министра является его действительным помощником и заменяет министра во всех случаях, где надобность того востребует"; товарищ министра должен был быть "употребляем в делах, составляющих его заведывание и собственно на министре лежащих", должен был "участвовать в упражнениях по оным министра и, так сказать, разделять с ним суждение о сих делах"; товарищ министра должен был быть "помощником министра по делам ему вверенным, следуя впрочем общим правилам подчиненности". Товарищем министра был назначен тайный советник О. П. Козодавлев. 21 сентября 1809 г. к министерству внутренних дел причислен комитет для приведения в лучшее состояние человеколюбивых заведений; 16 октября того же года преобразована в особое Почтовое отделение состоявшая при министре канцелярия по штату главного директора почт.

В 1808 г. первое место среди дел нового министра занимали заботы о народном здравии; в Саратове оказалась какая-то подозрительная болезнь, — ее сочли чумой, приняли против распространения ее самые энергические меры и, действительно, успели прекратить болезнь. Недостаток врачебных сил и средств побудил кн. Куракина выработать новый устав Медико-хирургической Академии и новые правила об экзаменах на медицинскую степень при главном медицинском управлении, в университетах, которые и были утверждены 28 и 31 июля и 22 августа 1808 года. В то же время приходилось принимать различные меры к обеспечению населения от недостатка в хлебе по случаю недорода и от недостатка в соли, угрожавшего по случаю задержки Эльтонской соли, вывоз которой был обставлен разными предосторожностями ввиду эпидемии в Саратове, — недостаток соли отвращен был тем, что было лучше организовано устройство соляных промыслов в Крыму. В 1809 г. основано было при министерстве периодическое издание — "Северная почта или Новая С.-Петербургская Газета"; редактирование ее было поручено Козодавлеву. В 1809 г. министерство испросило у Государя разрешение на выдачу ссуд и пособий купцам или мещанам, которые бы пожелали заводить новые фабрики или заводы; ссуды эти должны были быть обеспечиваемы залогом недвижных имуществ или поручительством магистратов и городского общества; на эти выдачи было определено до 3 милл. рублей.

1 января 1810 г. при учреждении Государственного Совета по новому положению, возвещено было предстоящее изменение и в устройстве министерств. Кн. Куракин в нем уже не участвовал. Есть свидетельства современников, которые говорят, что тайные недоброжелатели Куракина — и между ними даже будто бы, Сперанский — поспешили под благовидным предлогом удалить Куракина из Петербурга, не без основания рассчитывая в его отсутствие привести министерство внутренних дел в такой вид, что кн. Куракин не пожелает оставаться министром. Предлог представился очень хороший: Наполеон вступал в брак с дочерью императора австрийского и бракосочетание должно было быть отпраздновано с особенным великолепием. Князь Алексей Борисович Куракин был отправлен в Париж чрезвычайным послом для принесения поздравлений Наполеону, — для придания особого блеска представительству России, которая сохранила в это время в качестве посла в Париже и князя Александра Борисовича Куракина. В конце марта 1810 г. кн. Алексей Борисович Куракин выехал в Париж с собственноручным письмом императора Александра; прибыл он в Париж 1 мая, 26 мая был принят в особой торжественной аудиенции императором, только что возвратившимся из продолжительной поездки по Франции. Наполеон был очень любезен с чрезвычайным послом Александра; он много говорил о своей радости при виде такого знака внимания и о своем непременном желании соблюдать лучшие отношения с императором Александром, и на первой аудиенции, и на прощальной, имевшей место 7 августа· — это было как раз то время, когда с австрийским послом Меттернихом Наполеон устраивал соглашение, имевшее первой целью изолировать Россию на случай замышляемого Наполеоном нападения на нее; русские представители, впрочем, не были обманываемы дружелюбной внешностью; кн. Александр Борисович Куракин скоро стал сообщать русскому правительству о замыслах Наполеона. — Во время этого пребывания кн. Алексея Куракина в Париже брат его получил серьезные ушибы и ожоги во время пожара, случившегося на балу у кн. Шварценберга 1 июля 1810 г.

Между тем, в Петербурге, за время отсутствия министра внутренних дел, реформирование министерства было произведено таким образом, что кн. Куракин по возвращении, действительно, не пожелал сохранить за собой управление министерством, в значительной степени лишенным своего прежнего значения: из круга дел, подлежавших прежде ведению министра внутренних дел значительная часть была передана в ведение министерства финансов, именно дела по соляной и винной части, дела о казенных землях и наблюдение за городским хозяйством; часть — в ведение министерства народного просвещения — управление Медико-хирургической Академией и связанные с этим дела по цензуре ученых сочинений, наконец, прямо из состава министерства внутренних дел было выделено особое министерство полиции и главное управление духовных дел иностранных исповеданий. Вернувшись в Петербург 6 октября 1810 г., кн. А. Б. Куракин уже не вступал в управление министерством и в январе 1811 г. был назначен в Государственный Совет; он был председателем департамента гражданских и духовных дел и замещал, с 1821 г. председателя Государственного Совета князя П. В. Лопухина в случае его отсутствия.

11 ноября 1825 г. кн. А. Б. Куракин был назначен председателем комитета для пособия разоренным от наводнения. В том же году он был назначен верховным маршалом печальной церемонии перевезения тела императора Александра I м его погребения. День 14 декабря кн. А. Б. Куракин провел безвыходно в Зимнем Дворце подле царской фамилии, вместе с другим высшим чином кн. П. В. Лопухиным и с гр. Аракчеевым. В 1826 г. кн. А. Б. Куракин назначен был канцлером российских орденов. В верховном суде над декабристами кн. А. Б. Куракин был членом и заменял в случае надобности председателя суда князя П. В Лопухина.

Кн. А. Б. Куракин был женат на Наталье Ивановне Головиной и имел одного сына, кн. Бориса.

"Архив кн. Ф. А. Куракина", т.т. V—X; Иванов, "Опыт биографий генерал-прокуроров"; Шильдер, "Император Александр I", Варадинов, "История минист. внутр. дел", I, II; Вигель, "Записки"; "Полное собрание законов", т.т. XXIV—XXXII.

Н. Ч.