РБС/ВТ/Паки-де-Совиньи, Николай Николаевич

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Паки-де-Совиньи, Николай Николаевич
Русский биографический словарь А. А. Половцова
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Павел — Петрушка. Источник: т. 13 (1902): Павел преподобный — Петр (Илейка), с. 129—131 ( скан · индекс )РБС/ВТ/Паки-де-Совиньи, Николай Николаевич в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


Паки-де-Совиньи, Николай Николаевич, профессор Харьковского университета. Родился около 1774 г. в Нанси, умер в глубокой старости. Бывший аббат и доктор философии Парижского университета, он был выходцем из Франции и сам называл себя жертвой французской революции. Поступив на службу в Харьковский университет по приглашению попечителя, гр. Север. Осип. Потоцкого, в качестве адъюнкта, еще 1 октября 1803 г., т. е. до официального открытия учреждения, последовавшего, как известно, 17 января 1805 г., он был возведен 11 ноября 1812 г. в экстраординарные профессора латинской словесности; в 1813 году заслужил докторскую степень; в 1836 году вышел в отставку экстраординарным же профессором и получил в пенсию полный оклад жалованья: 1200 р. — из Государственного Казначейства и 800 р. — по особому Высочайшему повелению ("из Государственного Казначейства на известное Его Имп. Величеству употребление").

Паки-де-Совиньи принадлежит к числу тех просветителей русского юношества, которые в огромном количестве являлись к нам из-за границы и нередко приносили сомнительную лишь пользу. Но он очень типичен, и с этой стороны заслуживает нашего внимания: под его влиянием воспитались целые поколения харьковского студенчества (он был преподавателем почти 35 лет) и потому он должен попасть в число "русских деятелей". Преподавал он очень усердно — латинский язык на низших курсах и французскую словесность, хотя не отличался ни талантами, ни даже солидными знаниями. Много раз он предпринимал ходатайства о возведении его в ординарные профессора, но Совет, очевидно, не считал его способным к занятию такой важной кафедры, как латинский язык и словесность на высших курсах, и кое-как терпел его только в качестве помощника проф. Баллен де Баллю и Шада. Его коллега по кафедре, проф. Роммель, оставил нам о нем следующий отзыв: "несравненно ниже Дегурова стоял мой адъюнкт, Николай Паки-де-Совиньи, когда-то аббат... Лекции де Совиньи были образцом цветистого и надутого безвкусия; в своих латинских и французских сочинениях, в ученических лекциях, он оставался ограниченным приверженцем Буало и любил, по собственному его выражению, расправляться цензорской указкой. Докторский диплом его, отпечатанный огромными буквами, висел под зеркалом. Беспрестанно рылся он в старых и новых газетах и, как почти все наши французы, был большой почитатель Наполеона". Отзыв этот принадлежит большому специалисту в области классической филологии, отличавшемуся при этом и вообще широким образованием. Таким остался Паки-де-Совиньи и в последние годы своей службы в Харьковском университете. Вот что говорит, например, о нем бывший его слушатель Н. И. Костомаров: "французский язык тогда (в 1834 г.) читал Паки-де-Совиньи, бывший недавно перед тем профессором латинского языка. На лекциях он либеральничал в вольтерианском духе, но у него нельзя было научиться ни его языку, ни литературе; студенты ходили на его лекции только для потехи... Ему известна была только старая французская литература; о новой, современной, он не имел никакого понятия, да и знать о ней не хотел". О Паки-де-Совиньи сохранились анекдотические повествования даже до настоящего времени, по свидетельству Е. С. Гордиенко (б. профессора и ректора.) В неприглядном свете выступает эта личность и с нравственной стороны по замечанию Н. И. Костомарова. Рассказы очевидцев подтверждаются и документальными данными университетского архива.

Паки-де-Совиньи усиленно домогался звания ординарного профессора и утруждал своими искательствами и жалобами на Совет высшее начальство: попечителя и министра. Мы имели в наших руках "дело", в котором находятся его собственноручные письма (на французском языке). Все эти письма начинаются с очень нетонких комплиментов и прямой лести по адресу начальников, но как бы не от него самого, а от имени всей коллегии, причем в виде права на занятие кафедры латинского языка и словесности выставляются давность преподавания им, его известные литературные труды и познания, наконец, желание студентов и их успешные занятия у него. В конце концов, раздраженный, очевидно, назойливостью просителя, Попечитель решился высказаться откровенно. "Долгом считаю донести, — писал он Министру про Паки-де-Совиньи в 1817 г., — что профессор сей с трудностью может преподавать и временно высший курс латинской словесности и по сей-то причине, когда он входил прежде и ко мне с таковым же просительным письмом, объявлено ему было, что к положенному за новый труд жалованью по 600 p. может последовать прибавка тогда только, когда покажет он чрез особенное усердие свое отличные успехи. Сие самое и теперь ему подтверждено". В следующем 1818 году де Совиньи обращается, однако, с новой просьбой, желая найти утешение у начальства в постигших его бедствиях: болезни жены, смерти сына и огорчениях по университету, — его снова заболлитировали в Совете; но и на этот раз безуспешно.

Ему принадлежат следующие труды: 1) латинская диссертация о преимуществе латин. и греч. языка пред другими; 2) такая же диссертация об изящном; 3) актовая речь о воспитании (напечатанная на франц. и русс. языках в 1816 г.); 4) философская грамматика языков (на Франц. и русс.), 1823 г.; 4) курс словесности (на франц. языке), изд. в 1824 г. (тот самый, по которому отвечал Н. И. Костомаров и училось несколько поколений харьк. студентов), — вот его подлинное заглавие: "Cours litteraire, formant le pendant de la suite de la grammaire générale et philosophique", Charkof, 1824, 64 pp. (с посвящением Е. И. В. Императрице Елизавете Алексеевне). Все эти сочинения никакого научного значения не имели и в свое время: последняя книжечка — это тоненький учебник, заключающий в себе и эстетику, и сведения о языке и французской литературе. Совет Харьк. университета очень низко ценил ученые труды своего члена; рассмотрев составленную им грамматику французского языка для русского юношества, он определил: не печатать ее не только на университетский счет, но и на счет самого автора, и, так как по рассмотрении означенной грамматики оказалось, что "адъюнкт Паки-де-Совиньи сам нуждается в руководстве, то по § 31 устава поручить его кафедру Де Баллю".

Харьк. Университетский архив: дела Совета 1819 г., № 9, и канцелярии попечителя, № 400, картона № 20; "Воспоминания проф. Роммеля", изд. Я. О. Балясного, стр. 64—65; "Литературное наследие", H. И. Костомарова, СПб., 1890, стр. 20 и 25—26; Н. А. Лавровского, "В. Н. Каразин и открытие Харьк. университета" ("Журн. Mин. Нар. Просв.", 1872, т. 159, февраль, стр. 231).