РБС/ВТ/Сукин, Федор Иванович

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Сукин, Федор Иванович
Русский биографический словарь А. А. Половцова
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Суворова — Ткачев. Источник: т. 20 (1912): Суворова — Ткачев, с. 128—130 ( скан · индекс )РБС/ВТ/Сукин, Федор Иванович в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия Wikidata-logo.svg Данные


Сукин, Федор Иванович, В 1535 г. — осадный воевода в Почепе. По взятии поляками г. Стародуба, той же участи должен был подвергнуться и находившийся поблизости Почеп. Главный воевода, кн. Юр. Вас. Ушатый, вследствие тяжкой болезни, велел везти себя в Москву, и вместо него в Почепе остался С. Город был плохо укреплен, защитников было мало, а потому С. распорядился, чтобы жители удалились со своими пожитками в другие более укрепленные города, а то, чего не могли унести с собою, зарыли бы. После этого он дотла сжег Почеп. Когда пришли поляки, то нашли груды пепла и незначительную горсть людей; заставив их присягнуть королю, они ушли обратно.

В 1539 г. С. ездил в Литву с грамотой о восшествии на престол московский великого князя Ивана Васильевича. 1 октября 1543 г. он был отправлен к польскому королю Сигизмунду Казимировичу (на этот раз он назван уже ближним дворянином), которому должен был объявить, что для размежевания Себежских спорных земель будут присланы осенью судьи Карамышев и Грибакин, а если рано выпадет снег, то они приедут в Троицын день следующего года. С. вручены верющая грамота к королю, список той речи, которую он должен сказать, память, как держать себя дорогой, что отвечать на разные вопросы об отношениях Московского государства к Казани, Крыму и Астрахани, и список "обидных дел", причиненных людям московского великого князя литовскими людьми. С. непременно должен был добиться приема у короля Сигизмунда Казимировича, а в случае его болезни — у королевича Сигизмунда-Августа, и никак не соглашаться на прием панами; если же он не будет допущен к королю, то должен немедленно возвратиться в Москву. Если будут расспрашивать его о великом князе, то он должен сказать: "Великий Государь Иван, Божиею милостию, в мужеский возраст входит, а ростом совершенного человека уж есть, а с Божиею волею помышляет уж брачный закон приняти. А и то есмя слышели, что государь ваш и не в одно место послал себе невест пытати, и отколева к государю нашему будет присылка, а будет государева воля, и государь наш хочет то свое дело делати". Все, что С. будет говорить и что ему скажут, — он должен записывать, а приехав — доложить государю. С. вернулся в Москву в июне 1544 г. и привез ответ короля на сказанные им посольские речи. Король обещал выслать своих судей на Себежские земли к Троицыну дню, так как к Филиппову заговенью (14 ноября) стала зима и судьи Московского великого князя не успели выехать на порубежную границу. Вел. кн. Иван Васильевич требовал рассмотрения обидных дел, причиняемых литовскими людьми, но воеводы и наместники литовских украинных городов неоднократно жаловались на самовольство московских наместников и воевод, а потому король решил прислать с своими судьями, которые выедут на рубеж к Троицыну дню, списки всех "кривд и шкод", причиненных его подданным московскими людьми. Тогда пусть разберут обиды, причиненные с обеих сторон, и произведут должную "управу". Что касается обид и бесчестья, будто бы сделанных великим послам московским, то во время своего пребывания в Литве никто из них не жаловался на какие-либо притеснения, точно также не жаловались они и на грабежи или воровство со стороны литовских людей. Тех дворян, которые были в приставах у московских постов, не было при короле во время посольства С., и король обещал велеть разыскать и расспросить их.

В течение 11 лет (1547—1558 гг.) С. участвовал на семи свадьбах царя и ближних людей, описания которых напечатаны в "Древней Российской Вивлиофике". 22 января 1547 г. царь Иван Васильевич послал грамоту в Муром боярину и воеводе кн. Александру Бор. Горбатову о помолвке, в изъявление царской милости, дочери его княжны Ирины за государева племянника, кн. Ив. Феод. Мстиславского: "а в твое есми место, — читаем в грамоте, — велел быти на свадбе казначеем своим Ив. Ив. Третьякову да Федору Ивановичу Сукину и твоей шурье". На свадьбе царя Ивана Васильевича с Анастасией Романовной Захарьиной С. был у постели и стлал постель вместе с дядей царя, боярином кн. Юр. Вас. Глинским. На свадьбе брата царя, кн. Юрия Васильевича с княжной Ульяной Дм. Палецкой, был тоже у постели вместе с тверским дворецким Вас. Мих. Юрьевым, причем на третий день после свадьбы жена С. была в числе приглашенных у кн. Ульяны Дмитриевны. На первой свадьбе кн. Влад. Андр. Старицкого с Евд. Алекс. Нагой (31 мая 1550 г.) и на второй его свадьбе с княжной Евд. Ром. Одоевской (1558 г.) несколько дней кряду участвовал в свадебных пиршествах. В 1554 г. на свадьбе царя Семиона Бекбулатовича с Марьей Андр. Кутузовой и в 1555 г. на свадьбе кн. Ив. Дм. Бельского с кн. Марфой Вас. Шуйской был вместе с Ив. Як. Чоботовым дружкой со стороны "княгини", т. е. невесты; жены С. и Чоботова были свахами. На свадьбе царя Семиона С. и Чоботов ездили к матери невесты за постелью и стлали ее на "дворе" (т. е. в доме) царя Семиона. На другой день они ездили с кашей к царю, к царице, к кн. Юрию Васильевичу и его княгине, к кн. Евфросинии и к Влад. Андр. Старицкому и обедали у царя Семиона вместе с царем Иваном Васильевичем.

В 1547 г., декабря 9-го, С, был одним из поручителей по кн. Ив. Ив. Пронском, что он не отъедет из Московского государства; С. подписался на седьмом месте, между Сем. Конст. Заболотским и кн. Мих. Петр. Репниным. В 1547, 1548, 1555, 1559 и 1567 гг. бывал с царем Иваном Васильевичем в его походах в Коломну, Тулу, Серпухов, Владимир и Нижний-Новгород, по "крымским" вестям, или для "казанского дела". В 1553 и 1556 гг., во время походов царя в Коломну, оставался "ведать" Москву (в первый раз с кн. Юрием Васильевичем, второй — с несколькими боярами). В 1553—1561 гг. С. четыре раза был в "ответе" с литовскими посланниками и три раза ездил в Литву с посольскими поручениями царя Ивана Васильевича. Главными предметами переговоров были: заключение перемирия, вопрос о царском титуле Ивана Васильевича и рассмотрение "обидных" дел. В 1553 г., когда С. был в ответе с литовскими посланниками, приехавшими в Москву, он должен был, между прочим, сказать: "желателен мир между обоими государствами, чтобы не проливалась кровь христианская, чтобы вера христианская ширилась и множилась, а бесерменская б рука не высилась". В 1559 г. литовский посланец прибыл в Москву с грамотою о пограничных делах; в это время царь Иван Васильевич был в Можайске. Казначеи С. и Хозяин Юрьевич Тютин написали ему о приезде посланника, но царь вернулся в Москву только 1 декабря. Согласно желанию посланника видеть Алексея Феод. Адашева, С. и дьяка Ивана Михайловича Висковатого, царь приказал посланнику быть для переговоров в городе, в избе Висковатого. Посланник просил Адашева и С. склонять царя к миру, так как когда начнется кровопролитие, то "трудно привести государей и добру". Они отвечали, что добрые отношения могут быть только в таком случае, если король не станет вступаться в землю Ливонскую.

В 1561 г. С. был одним из членов посольства в Польшу для сватовства за царя Ивана Васильевича сестры короля Августа-Сигизмунда, Екатерины. Ему был дан наказ разведать, которая из сестер короля красивее и здоровее. Если нельзя будет разузнать немедленно, то говорить о королевнах безымянно. Если король изъявит согласие на этот брак, то С. должен непременно видеть королевен, или, по крайней мере, их "парсоны", т. е. портреты, и привезти таковые царю. Сватовство не состоялось, потому что король согласился бы на брак своей сестры лишь в том случае, если бы этот брак доставил ему выгодный мир с Московским государством.

Остается сказать о деятельности С. в качестве государственного казначея. Эту должность он занимал с 1544 до 1566 г., т. е. 22 года, будучи сначала вторым казначеем при Ив. Ив. Третьякове и при Иване Петр. Головине: ст. 1553 г. он стал главным казначеем, а вторым казначеем был Хозяин Юрьевич Тютин. В половине XVI в. права и обязанности казначеев Казенного двора достигли высшего развития: они не только хранили государеву казну, но и ведали государевы доходы: сдавали на оброк разные доходные статьи и получали пошлины и оброки; кроме того, ведали расходы, дела о холопстве и суд. Проф. Сергеевич полагает, что "казначем получили право "судить суд царя и великого князя" не в качестве хранителей казны, а в качестве доверенных и приближенных к царю лиц". В уставной Важской грамоте 1552 г. сказано, что те сторонние люди, которые будут искать чего-либо на Шенкурцах и на Вельских посадских людях или крестьянах, должны придти в Москву к казначеям и к дьяку Истоме Ноугородову, и они, по царскому указу, "управу им чинять на Москве". В уставной грамоте Переяславским рыболовам 1555 г. суд предоставлен самим казначеям, без доклада царю: "а в чем им (т. е. выборным излюбленным старостам) — читаем в этой грамоте — будет управити невозможно, и им в том суда своего списки и обоих исцов присылати к докладу на Москву, к нашим казначеям, к Ф. И. Сукину, да к X. Ю. Тютину, да к дьяку нашему Угриму Лвову, и они им указ чинят безволокитно и списки подписывают беcпошлинно". То же самое сказано и в уставной грамоте Устюжского уезда Усецких и Заецких волостей крестьянам. Из памяти казначеям С. и Тютину 1555 г. видно, что их суду приказаны целые города. Сообщая казначеям к сведению новый указ о холопах, дьяк Безсонов так заканчивал память: "И казначеям Федору Ивановичу да Хозяину Юрьевичу ведети то в Судебник написати, а в городы, которые им приказаны судити, к выборным головам послати, чтоб они добровольных людей судили по сему приговору". Казначеям был поручен не только суд в различных случаях, но и казнь, как можно заключить из следующей памяти царя Ивана Васильевича от 25 апреля 1559 г.: "В который день живет панихида болшая, митрополит у государя за столом, а государь перед ним стоит, и в той день смертною и торговою казнию вам в своем приказе казнити не велел никого".

В 1566 г. С. был пожалован в бояре, а в 1567 г. умер.

"Ник. Лет.", т. VII, стр. 207, 208, 268. — "Др. Рос. Вивл.", т. VIII, стр. 3; т. ХІII, стр. 30, 32, 33, 36, 37, 39, 45, 53, 58, 67—68, 74, 81, 293; т. ХХ, стр. 33, 47, 48. — "Синб. Сборн.", стр. 16. — "Чт. Моск. Общ. Ист. Др. Рос.", 1902 г., т. I, стр. 2, 4, 7, 123, 163, 173, 189, 212, 226. — "Акты Ист.", т. І, стр. 214, 252—53, 266, — "Доп. к Акт. Ист.", т. І, стр. 79, 132, 138, 157, 170. — "Акты Арх. Эксп.", т. I, стр. 201, 213, 218, 223, 234, 236, 238, 262, 266, 278, 292. — "Акты юрид.", стр. 52, 53. — "Собр. Гос. Гр. и Дог.", т. І, стр. 458, 459; т. II, стр. 44, 47, 50. — "Полн. Собр. Зак.", т. XIX, стр. 377, 466. — Кн. Щербатов, т. VII, стр. 139; т. VIII, стр. 69. — "Сб. Имп. Рус. Ист. Общ.", т. LIХ, стр. 218, 223—224, 390—418, 420—446, 495—500, 510—531, 570, 574, 579, 593—594. — Карамзин, "Ист. госуд. Рос.", т. VIII, стр. 20, 47, пр. 37, 189; т. IX, прим. 654. — Соловьев, "История России", т. VI, стр. 171, 251. — Лихачев, "Разрядные дьяки", стр. 27, 121, 179, 213—217, 270, 277. — "Древние акты, относящ. к истории Вятского края", Вятка, 1881 г., стр. 24, 26—27, 30—31.