РБС/ВТ/Черкасский, Александр Андреевич

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Черкасский, Александр Андреевич
Русский биографический словарь А. А. Половцова
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Чаадаев — Швитков. Источник: т. 22 (1905): Чаадаев — Швитков, с. 176—177 ( скан · индекс )РБС/ВТ/Черкасский, Александр Андреевич в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


Черкасский, князь Александр Андреевич, сын Андрея Михайловича и Анны Федоровны, урожденной княжны Куракиной, дальний родственник известного камергера князя Алексея Михайловича Черкасского, в 1708 году, уже в чине полковника, участвовал в войне со шведами; в 1730 году, в звании камергера, произведен в действительные статские советники, а в январе 1732 г. по проискам Бирона, желавшего удалить его от двора, ввиду того что Государыня начала отличать ловкого придворного, отправлен, так сказать, в почетную ссылку губернатором в Смоленск, на место гр. Мусина-Пушкина. Раньше, а именно в 1730 году, Черкасский в числе прочих членов монархической партии подписал прошение, поданное князем А. М. Черкасским Императрице Анне Иоанновне, об изменении формы правления. На свое назначение губернатором Черкасский смотрел именно как на ссылку, винил Бирона и рвался в Петербург; делами интересовался мало, небрежно относился к своим обязанностям и довел дело до того, что за "служебные упущения и несвоевременное взыскание адмиралтейских недоимок" ему было запрещено совершать купчие крепости на имения. В 1733 году на основании доноса, сделанного выгнанным камер-пажом Федором Красно-Милашевичем Черкасский был неожиданно арестован Ушаковым и предан суду по обвинению в государственной измене: в желании доставить русский престол "голштинскому принцу, внуку Петра І, прямому и истинному наследнику", а также обвинялся "во многих продерзостях и непристойных словах по показанию на него шурина, его смоленского шляхтича Семена Корсака и жены его, поручика Ивана Аршеневского и домового его Черкасского, управителя Александра Пребышевского", в оскорблении особы Государыни и ее семейства — предрекал ей скорую смерть; бранил ее любимца Бирона и осуждал распоряжения правительства (по поводу посылки войск в Польшу будто бы говорил: "когда мы Государыню выбирали — нам никто не мешал"), обвинялся в сочувствии республиканскому строю Речи Посполитой и пр. и пр. Милашевич в качестве вещественных доказательств представил письма кн. Черкасского к Голштинскому двору, с которыми, будто бы, Черкасский и отправлял его, Милашевича, в Голштинию, для установления дружеских отношений и для того, чтобы там знали о существовании в России целой партии, мечтающей о возведении на русский престол принца Голштинского. Что Милашевич ездил в Голштинию — это подтверждается документально; мог он отвозить туда и письма князя Черкасского, который много раньше пользовался расположением герцога Голштинского и несколько раз был приглашаем им на службу в Голштинию, так что в факте переписки Черкасского с голштинским двором нет ничего особенного. Письма, представленные доносчиком, содержали в себе открытое порицание существовавшего государственного строя России, жалобы на гнет иностранцев и пожелания принцу Голштинскому "наследия Всероссийского престола". На допросе Милашевич сознался, что некоторые письма подделал, а относительно других продолжал поддерживать обвинение, приписывая их князю Черкасскому. Боясь и желая избежать пытки, последний со многими обвинениями соглашался, собственноручно писал повинные, в которых сам на себя взводил поклепы и тем больше достоверности придавал доносу. Пытки ему избежать не удалось — с таким упорством Малашевич поддерживал обвинение в государственной измене, хотя из пяти написанных им донесений и видно, что он постоянно менял центр тяжести обвинений, то вводя новые данные, то отрицая показанное раньше. Пытка не разъяснила дела, так как и Черкасский то отрекался от прежних своих повинных, то снова винился. Следственная комиссия, по рассмотрении дела, признала князя Черкасского виновным и достойным смертной казни, о чем и было доложено Государыне 26 марта 1734 года. Окончательное решение состоялось в ноябре: манифестом от 16 ноября 1734 г. смертная казнь заменялась Черкасскому лишением всех прав, имущества и пожизненной ссылкой в Сибирь, в Жиганское зимовье; самое же преступление в манифесте не было разъяснено в подробностях, и современники почти не знали о действительной причине ареста и последовавшем затем тяжком наказании. Манифестом от 20 ноября того же года все движимое и недвижимое имущество (одних крестьян более 40000 душ) князя Черкасского было передано его детям, с правом жить, где пожелают, а на содержание князя в ссылке были назначены доходы с одного из его имений. В 1735 году князь Черкасский прибыл на место ссылки. Все время заключения он находился под стражей в отдельном от селения доме, его постоянно сопровождали два вооруженных солдата так, что он не мог ни с кем сноситься. Под таким строгим присмотром Черкасский прожил пять с лишком лет. В 1739 году Милашевич попался по другому делу и, будучи приговорен к смерти, сознался, что оклеветал князя Черкасского, который хотел удалить его из Смоленска, так как ревновал его к девице Анне Корсак, в которую был влюблен и на которой по отъезде Милашевича и женился. Черкасский был возвращен и жил в своих имениях, пока в октябре 1740 года ему не было возвращено Бироном камергерское звание и разрешено "приезжать из деревень и жить свободно, где захочет". При Елисавете Петровне, в 1742 году, Черкасский был производен в генерал-лейтенанты, пожалован орденом св. Александра Невского и во время коронации назначен гофмаршалом к владетельному герцогу Шлезвиг-Голштинскому Карлу-Петру-Ульриху (Великому князю Петру Федоровичу). В 1747 году князь Черкасский уволен был от службы с чином тайного советника и умер 1 февраля 1749 года.

"Полн. Собрание Законов", т. IX, № 6647. — Кашпирев, "Памятники новой Русской Истории", СПб., 1871 г., т. І, стр. 194—306; т. II, стр. 9, 194—306. — "Записки Имп. Академии Наук", т. VI, кн. 1: "Путешествие академика Делиля в Березов", статья академика Пекарского. — "Русское Слово", 1861 г., кн. VIII, статья И. Сельского: "Ссылка в восточную Сибирь замечательных лиц", стр. 13—14. — "Русский Архив", 1865 г., стр. 469—470; 1866 г., стр. 670; 1867 г., № 3, стр. 469—473; 1870 г., стр. 687—688; 1871 г., стр. 035—070 (статья Курепина); 1878 г., стр. 469. — "Заря", 1870 г., № 6, стр. 152—170; № 7, стр. 171—234; № 8, стр. 235—266; № 9, стр. 267—303. — " День", 1864 г., № 42, 49 — "Сборник Историч. материалов", изд. Михайлова, 1873 г., стр. 152—306. — П. Баранов, "Опись высочайших указов и повелений, хранящ. в Спб. сенат. архиве", т. І, СПб., 1872 г., № 26; т. II, 1875 г., № 2004, 2103, 3817, 4135, 5035, 5049, 5056, 7383; т. III, 1878 г., № 8790, 8882, 9699, 9853. — Лонгинов, "Новиков и московские мартинисты", Москва, 1867 г., стр. 125, прим. — Е. П. Карнович, "Замечательные богатства частных лиц в России", СПб., 1874 г., стр. 231. — "Сборн. Рус. Истор. Общ.", т. V, стр. 404, 479; т. XX, стр. 69, 92, 210. — И. В. Щеглов, "Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири", Иркутск, 1883 г., стр. 204. — Кн. Долгоруков, "Рус. родословная книга", ч. II, СПб., 1855 г., стр. 39. — Соловьев, "История России", изд. "Общ. Польза", кн. IV, стр. 1599—1600; кн. V, стр. 5.