Михаил Булгаков.
Ревизия
[править]Дверь станционного помещения открылась и впустила ревизора, а за ревизором ввалилось бледное станционное население.
Ревизор, впрочем, произвел не страшное, а скорее приятное впечатление. Он был гладенько выбрит, почему-то пахнул резедой, руки его были сложены на животике, и животик этот колыхался, а левая ножка прихрамывала, как простреленная. Кроме того, он смеялся оригинальным образом — с треском и звоном, как будто внутри у него помещался музыкальный ящик.
— Только в управлении Западных таких и делают! — восторженно шепнул один конторщик другому.
Начал ревизию ревизор с того, что выпустил свою музыку:
— Хе-хе-хе, — а затем заиграл дальше: — А у вас здесь очень мило… Столики, окошечки, бумажки… Э-э-э… это что такое?
— Конторские книги, — отрапортовал начальник станции.
— Очень, очень красивые. Тяжелые какие. A-а… э… это что такое? Рядом с книгами? Черненькое… кругленькое?
— Чернильница, — отрапортовал начальник станции.
— Помилуйте, какая же чернильница! Что вы, мой дорогой!.. Которая с бантом?
— Это конторщица, — удивленно ответил начальник станции.
— Очень, очень мила.
Тут ревизор насадил на нос пенсне и через все помещение проследовал непосредственно к конторщице. Левая ножка его при этом запрыгала, как на пружине.
— Драсте, товарищ!
— Здравствуйте, — ответила конторщица, почему-то густо краснея.
— Трудитесь все? Очень, очень хорошо. Пишете?
— Пишу, — ответила конторщица замогильным голосом.
— Что же вы пишете, милая? — спросил ревизор и изогнулся у стола.
— Все, что ни прикажут, — ответила конторщица почтительно.
— Э-э-э… Да вы послушная, как я вижу. Это хорошо! А это что такое?
— Кавычки, — ответила конторщица.
— Какая прелесть! Никогда не видал таких красивых кавычек. Только такой ручкой и можно вывести такие прелестные кавычки. Чья это ручка, позвольте узнать?
— Казенная, — ответила конторщица, а потом добавила, еще гуще краснея: — А это моя собственная. Не трогайте.
— Очень, очень милая ручка. Такой бы ручке да маникюрчик, а она кавычки тут всякие пишет! И глазки. Ваше как имя, товарищ конторщица?
— Анна, — ответила конторщица.
— Анютины глазки, стало быть! Хе-хе… Ги-ги!
— Ги-ги?! — очень удивленно отозвались станционные.
— Ну, хорошо, не буду вам мешать. Я вижу, что у вас все в порядке. Тетради… Книги… Очень, очень мило. Ну-с, итак, всего лучшего. Оревуар!
— Честь имеем кланяться, — отозвались станционные и, почтительно расступившись, пропустили ревизора. Он торжественно прошел в дверь и отбыл.
Когда дверь за ним закрылась, начальник станции развел руками и заявил:
— Сорок пять лет живу на свете и ничего подобного никогда не видел. Вот это ревизор так ревизор!
— Легкая личность, — согласились все и разошлись по своим домам.
«Гудок», 24 января 1925 г.