Аверченко А. Т. Собрание сочинений: В 13 т.
Т. 8. Чудаки на подмостках
М., «Дмитрий Сечин», 2013.
СЕРДЦЕЕД
[править]Она.
Он, сердцеед
Он. Pardon, сударыня, платочек обронили!..
Она. Merci (берет и, не глядя, прячет).
Он. А? (один момент смущен, растерянно смотрит на публику, потом садится рядом. Пауза). Поразительный народ эти турки! Все режут и режут армян; и каждый раз пишут, что у них такая резня, которой старожилы не запомнят! А что такое старожилы, в сущности говоря?.. Не правда ли, сударыня? А? Да. Ведь старожилом сразу не сделаешься! Старожилом надо делаться постепенно. Сначала, скажем, человек молодожил, молодожил, потом среднежил, среднежил и только уж в самом конце, к закату своей жизни — делается старожилом!… А?.. Да!.. (Пауза, в сторону.) А она кремень! Твердая!.. Сам черт ее не расшевелит… (Ей.) Скажите, Вам сигара не помешает?
Она (отрывисто). Нет!
Он. Знаете, мне бы тоже, собственно говоря, не помешала хорошая сигара — так забыл купить! Что мне делать со своей памятью? (Слегка дотронулся до ее плеча, она отодвинулась.) Совершенно не понимаю. Голова — форменное решето. Все вылетает, сударыня!.. А?.. Да… (Пауза. Мечтательно.) Где-то теперь моя бедная мама? Вспоминает ли она обо мне, о своем кудрявом малютке?! (Вздыхает, пауза.) Скажите, сударыня, это дерево — липа?
Она (мрачно). Липа!
Он. Merci (в сторону). Очевидно она отвечает только на прямо поставленные вопросы (ей). Вообще, знаете, ботаника моя страсть (она грозно на него смотрит, он неуверенно продолжает) … И зоология… тоже… и эта… как ее… миреланогия (она отворачивается.) Вообще, знаете, наука, как-то укрепляет! А?!. Да… (Пауза.) Что это мне из деревни перестали писать?! Не пишут и не пишут! Черт его знает! Что бы это значило?! Как вы думаете?.. А?!.. Я прямо начинаю беспокоиться! (Пауза.) Вот ботинки, новые купил… Хорошие?.. 25 целковых, лакированные! Я, вообще, знаете, того мнения, что уж если покупать вещь — то хорошую! Что, в самом деле?..
Она (неожиданно). Послушайте! Меня не то возмущает в вас, что вы самым нахальным образом заговариваете с одинокой женщиной! Мы, женщины, к этому уже привыкли! Но меня возмущает то, что вы это возвели в какой-то спорт, в ежедневное обычное занятие и сейчас же забываете ту женщину, которую вы затронули! Что за подлая небрежность! Неужели, вы забыли, что мы с вами уже знакомы? Как же!.. 3 месяца тому назад, вы пристали ко мне в вагоне трамвая, и я была так малодушна, что познакомилась с вами! Вы еще провожали меня! И теперь, когда это знакомство совершенно вылетело из вашей пустой головы — вы начинаете все снова.
Он (встал, высокопарно). Сударыня! Я очень рад, что и вы вспомнили меня! Если сказать правду, то я сейчас поступил так невежливо потому, что боялся…
Она. Чего?
Он. Ну, этого?.. Как его? Что вы совершенно выкинули меня из головы!… А чтобы я забыл?!.. Сударыня! Разве можно забыть эти чудные мгновенья, которые горят неугасимым пламенем в моей наболевшей душе… Господи! Господи!… Эта встреча!.. Этот трамвай!.. Как же! Помните, еще вы сидели в вагоне с правой стороны…
Она. С левой!
Он. А?… С правой!
Она (твердо). С ле-вой!!!
Он (жалобно). Ей-Богу, с правой!
Она (громко, отчеканивая). С л-е-в-ой!!!
Он. Ну да. С левой стороны по ходу вагона и с правой, если считать против хода… Вы еще были в шляпе, верно?
Он а. Я думаю…
Он. Ну да. Я тоже думаю… Еще, помните, кондуктор кричал: «нет местов! нет местов!» Удивительно симпатичный человек. Чудный! Помню, он еще нам дал по билетику, такой билетик… маленький (она смотрит на него в упор, он смущается.) Вам и мне… мне и вам… (Пауза).
Она (загадочно). А вы помните, как вы меня провожали домой?
Он (загораясь). О, сударыня! Как я мог забыть. (Хватает ее за руку, прижимает к груди.) Эти упоительнейшие минуты моей жизни горят ярким неугасимым пламенем в моей наболевшей груди! (Другим тоном.) Вы там же живете?
Она. Где?
Он. Ну, там… Куда я вас провожал.
Она (зловеще). А к-у-д-а вы меня провожали?
Он. Ну, это… Как же… Господи!.. Ну, еще я помню, вот такие по бокам дома, дома, а посредине пустое место…
Она. Совершенно верно! Пустое место! Пустое… и знаете где? В вашей дурацкой голове! Послушайте! Вы!.. Ни в каком трамвае я с вами не знакомилась, да и вижу то я вас первый раз в жизни. Просто мне захотелось проверить: помните ли вы все ваши случайные встречи, мимолетные знакомства и интрижки!.. Оказывается, их у вас так много, что уж об отдельных женщинах вы и не помните!.. Какой позор! И это человек, который чему-то учился, что-то читал, чем-то интересовался, кроме… армяно-турецкой резни и лакированных ботинок!.. Смотреть на вас противно!.. Прощайте!.. Вы!.. Ботаник! (Ушла. Пауза), (передразнивая). «Ботаник!» (Убежденно.) Дура! Что она все путала… знаком, не знаком… не знаком — знаком… Вас много, а я один. Разве я могу всех упомнить… «Ботаник! Ботаник»… ушла… (плачевно) и платочек мой шелковый унесла (лицо постепенно светлеет). Впрочем ничего… (достает 4 платка, раскладывает на скамье.) Еще на четыре штуки хватит!
КОММЕНТАРИИ
[править]Премьера спектакля в севастопольском «Гнезде перелетных птиц» состоялась 1 июня 1920 г. В главной роли — автор (Юг России, 1920, 31 мая, № 51 (244)). В Симферополе прошла 25 июня 1920 г. на сцене летнего театра Городского сада в рамках вечера юмора «Симферополь в гостях у писателя». В главной роли автор. Входила в репертуар константинопольского «Гнезда перелетных птиц» (в ролях автор и Е. В. Бучинская, дочь Н. А. Тэффи). В Праге была показана 26 сентября 1922 г. в Сословном театре (афиша выступления, Архив Национального театра в Праге).