Сильная личность (Петров)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Сильная личность
автор Евгений Петрович Петров
Опубл.: 1927. Источник: Илья Ильф, Евгений Петров. Собрание сочинений в пяти томах. Том 5. — М.: Гослитиздат, 1961. — С. 305-308; 724 (Л. Яновская, Примечания). — 300000 экз. • Единственная прижизненная публикация: «Смехач», 1927, № 8.

    — Молчать! — говаривал директор Козолуповского городского банка Уродоналов. — Молчать и не разговаривать! Кто здесь начальник? — Уродоналов здесь начальник! Кто здесь царь? — Уродоналов царь! Кто бог? — Уродоналов. Ясно.

    Служащие банка ходили на цыпочках. Клиенты вообще старались не ходить.

    — Что такое клиент? — Червь! Что такое бумажка? — Гранит! Какой гранит должен перегрызть клиент, чтобы получить ссуду? — Бумажный гранит.

    Уродоналов заливался звонким детским смехом.

    По спинам служащих пробегали противные холодные мурашки…


    В дверь просунулось испуганное лицо курьера.

    — Так что разрешите доложить — клиент просится. Шестой месяц, извините за выражение, приходит…

    — А разве сегодня приемный день? — строго спросил Уродоналов.

    — Так точно. Приемный-с, — прошептал курьер.

    — Ну, значит, часы не приемные.

    — И часы, простите, приемные. Часы эти от трех часов пятидесяти шести минут до четырех часов пяти минут, а сейчас ровно четыре.

    — А удостоверение от домкома у него есть?

    — Ка-к же-с.

    — А свидетельство о благонадежности?

    — Не извольте беспокоиться. Целых четыре.

    — А свидетельства об оспопрививании небось нету?

    — Есть. И из аптеки есть. Даже из пробирной палатки бумажку приволок.

    — А к секретарю обращался?

    — Обращался. Секретарь говорит, без вас невозможно.

    — Наверное, чего-нибудь да нету!

    — Все бумажки есть. На извозчике привез.

    — Ну пусть войдет.

    Вошел человек.

    — Я председатель жилищного кооператива, — сказал вошедший, — я хочу получить ссуду на предмет строительства.

    — Может быть, вы еще чего-нибудь хотите? — нагло спросил Уродоналов.

    — Больше ничего не хочу, — простодушно ответил человек.

    — А я хочу! — загремел Уродоналов. — Я хочу еще много больших бумаг с подписями, приложением печати и с установленным количеством гербовых марок.

    — У меня есть много больших бумаг, — простонал человек, — с приложением печати и с марками.

    — А выписка из загса у вас есть? О женитьбе?

    — Я холост.

    — Тогда справку из загса о том, что вы не состоите в браке. Небось нету?

    — Нету.

    — Ну вот, хе-хе-хе… Принесите справку.

    — Но я уже не успею сегодня.

    — Не беда. Придете месяца этак через полтора или лучше даже в начале будущего квартала… или в конце…

    — Это волокита, — сказал человек фальцетом, — зачем эти формальности?.. Я протесту…

    — Молчать! — крикнул Уродоналов, багровея. — Без доклада не входить! Не курить! Не плевать! Не сорить! Рукопожатия отменены! Обратитесь к секретарю!..

    Он был страшен. Он был велик.


    Уродоналов дочитал газету, в которой говорилось о необходимости борьбы с волокитой и бюрократизмом, и съежился. Потом немного подумал и улыбнулся широкой детской улыбкой.

    — О люди, люди! — промолвил он. — Знаете ли вы, что такое че-ло-век? Нет, люди, не знаете вы, что такое человек. Человек — это сосуд, наполненный общественно-полезным эликсиром. Человека нужно любить и уважать! К человеку нужно относиться с доверием.

    По щеке Уродоналова скользнула большая желтая слеза.

    В дверь просунулось испуганное лицо курьера.

    — Так что разрешите доложи…

    — Милый!.. — замахал руками Уродоналов. — Дорогой и многоуважаемый товарищ курьер, отныне докладов больше не существует. Идите и крикните на весь мир: «Люди! Уродоналов принимает без доклада!»

    — Там вас спра…

    — Бегу! Лечу!

    Уродоналов вбежал в приемную и обнял посетителя.

    — Голубчик! Милый! Входите! Входите! Гостем будете! Чаю? Пива? Шампанского?

    — Шампанского, — сказал посетитель. — Я имею у вас получить ссуду. Мое торговое дело «Коопарфюмерия» нуждается в маленьком заемчике!

    — С восторгом! — воскликнул Уродоналов. — Именно заемчик. Не извольте беспокоиться. В два счета.

    — А я вам выдам векселек!

    — Ну, что вы, милый? Какой там век… тьфу. Мне даже противно выговорить это гнусное бюрократическое слово. Что такое человек? Это — сосуд! А вы говорите!.. Эх!..

    Глаза Уродоналова засверкали высоким огнем вдохновения.

    — Зачем эти бумаги, затянувшие бюрократической паутиной живых людей и живое дело? Зачем? Зачем эти бездушные деревянные штуки с резинкой, которых злые люди называют печатями? Зачем?.. О!.. Эта итальянская бухгалтерия — порождение фашизма. А рес-контро? Да это просто — контра! Ясно! А вы говорите…

    — Десять тысяч! — сказал посетитель.

    — Получите.

    — Так векселя не надо?

    — Упаси бог. К чему эта волокита? К чему эти формальности?

    Посетитель положил большую пачку молочных червонцев в боковой карман и, весело насвистывая, вышел…

    А Уродоналов сел за письменный стол и стал сочинять план реорганизации банковского дела.


    Когда Уродоналова вели в суд, он говорил конвоирам:

    — Милые! Человек — это сосуд, наполненный эликсиром. Зачем вы ведете меня посредине улицы? Зачем в ваших руках обнаженные шашки? Зачем эти формальности? К чему эта волокита?