Сорочинская ярмарка (Гоголь)/VIII

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Сорочинская ярмарка — VIII
автор Николай Васильевич Гоголь (1809—1852)
Из сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки». Дата создания: не ранее весны 1830 года, опубл.: 1831. Источник: Гоголь Н. В. Сорочинская ярмарка // Полное собрание сочинений и писем в двадцати трех томах / Отв. ред. тома Е. Е. Дмитриева — М.: Институт мировой литературы им. А. М. Горького РАН, «Наследие», 2001. — Т. 1. — С. 90—91. — ISBN 5-9208-0056-9.. Сорочинская ярмарка (Гоголь)/VIII в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


…Піджав хвіст, мов собака,
Мов Каїн затрусивсь увесь;
Із носа потекла табака
.

Ужас оковал всех, находившихся в хате. Кум с разинутым ртом превратился в камень. Глаза его выпучились, как будто хотели выстрелить; разверстые пальцы остались неподвижными на воздухе. Высокий храбрец, в ничем не победимом страхе, подскочил под потолок и ударился головою об перекладину; доски посунулись, и попович с громом и треском полетел на землю. «Ай! ай! ай!» — отчаянно закричал один, повалившись на лавку в ужасе и болтая на ней руками и ногами. — «Спасайте!» — горланил другой, закрывшись тулупом. Кум, выведенный из своего окаменения вторичным испугом, пополз в судорогах под подол своей супруги. Высокий храбрец полез в печь, несмотря на узкое отверстие, и сам задвинул себя заслонкою. А Черевик, как будто облитый горячим кипятком, схвативши на голову горшок, вместо шапки, бросился к дверям и, как полуумный, бежал по улицам, не видя земли под собою; одна усталость только заставила его уменьшить немного скорость бега. Сердце его колотилось, как мельничная ступа, пот лил градом. В изнеможении готов уже был он упасть на землю, как вдруг послышалось ему, что сзади кто-то гонится за ним… Дух у него занялся… «Черт! черт!» — кричал он без памяти, утрояя силы, и чрез минуту без чувств повалился на землю. «Черт! черт!» — кричало вслед за ним, и он слышал только, как что-то с шумом ринулось на него. Тут память от него улетела, и он, как страшный жилец тесного гроба, остался нем и недвижим посреди дороги.