Старая погудка на новый лад/Сказка об Адоре-королевиче

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Старая погудка на новый лад
Сказка об Адоре-королевиче
 : № 29
Из сборника «Старая погудка на новый лад». Источник: Старая погудка на новый лад: Русская сказка в изданиях конца XVIII века. — Полное собрание русских сказок; Т. 8. Ранние собрания. — СПб.: Тропа Троянова, 2003. — Т. 8.


В некотором царстве, в некотором государстве жил-был король, который имел у себя трех сыновей, из коих меньшой назывался Адором-королевичем. Но как те оба сыновья были гораздо старее своего брата, то они и начали у своего родителя просить благословения и позволения ехать в иные государства погулять, людей посмотреть и себя показать. Король, родитель их, уважая просьбу своих сыновей, позволил им ехать в другие королевства, дав притом им по богатому кораблю и снабдив всем тем, что нужно для путешествующих. Адор-королевич, узнав о сем, что братья его получили от родителя позволения отъехать в чужие государства, желательно было и ему сотовариществовать им, почему, пришед в покои своего родителя и проливая слезы, просил его, чтобы он ему дал благословение и позволение ехать вместе со своими братьями. «Сын мой любезный, — говорил ему король, — ты еще молод и не можешь перенести всех тех трудностей, каковые встречаются с путешествующими. Я родительски советую остаться при мне, и когда ты достигнешь совершенного возраста, то в тогдашнее время можешь произвести в действо теперешнее твое намерение, и я никак уже тебе отказать тогда не могу». Но Адор-королевич, нимало не внимая совету своего родителя, неотступно его просил о том, дабы он его просьбу учинил действительно, объявляя притом, что он все случающиеся в пути трудности удобно перенести может. Король согласился на его просьбу, приказал и для него изготовить третий корабль и, дав свое благословение, отпустил его иных королевств посмотреть и себя показать.

Таким образом три королевича, простясь со своим родителем, сели каждый на свой корабль и отправились благополучно в путь. Ехали они морем несколько дней, не встречались ни с какими опасностями, и как находились они на самой средине своего пути, то большой брат поплыл в правую сторону, середний в левую, а Адор-королевич прямо. На третий день его мореплавания мимо корабля его плыл гроб, обитый железными обручами, который лишь только Адор-королевич увидел, приказал бросить якори в море и оставить корабль. Как скоро сие исполнили, то матросам своим велел сесть на шлюпки и, переняв оный, плывущий по морю гроб привесть к нему на корабль. Матросы, исполняя повеление королевича, подъехали на шлюпках к плавающему по морю гробу, переняли его и привезли на корабль. Королевич приказал его поставить на корабль в удобное место и, подняв якоря, продолжал свой путь далее, после чего целый день плыли весьма благополучно.

На другой же день нечаянно восстала сильная буря и ужасный ветер, который корабль королевича сбил с надлежащего пути и, занося в неизвестную сторону, прибил его к крутому берегу. Как скоро корабль морскими волнами принесен был к безопасному месту, то королевич сему весьма обрадовался и приказал корабль поставить на якорях, спустить бот, поставить в него перенятый плавающий по морю гроб и перевезти на берег, куда и сам переехал немедленно. По сем он приказал гроб вынуть из бота и, не раскрывая его, зарыть в землю. Когда все сие исполнено было по повелению королевича, то он таковой отдал приказ корабельщику, чтобы он его дожидался на сем самом месте год, и если королевич не возвратится чрез назначенное время, то бы дожидался и другой, и более бы трех лет не медлил на сем месте: по прошествии коего срока возвращался бы в свое королевство или куда ему заблагорассудится. Корабельщик обещался в точности исполнить ненарушимо приказание своего королевича.

Адор-королевич по сем, нимало не медля, пошел сухим путем туда, куда его глаза глядят. И шел он путем-дорогою три дня и три ночи, не видав ни встречного, ни поперечного. На четвертый же день услышал он некоторый за собою шорох, как бы кто гнался за ним вслед. Оглянувшись назад, Адор-королевич увидел за собою человека, бегущего в белом платье. Сие самое привело его в некоторый ужас, и как он будучи от природы своей смел, то, остановясь, обнажил свой острый меч, думая, что нагоняет его неприятель, хотящий безвременно лишить его не только того, что при нем имеется, но и самой жизни, которая почитается драгоценнее всяких сокровищ. Лишь только человек в белом платье нагнал Адора-королевича, то упал пред ним и, стоя на коленях, приносил ему благодарность за великодушный его с ним поступок и избавление его от долговременного беспокойства и изнурения. Сие слова Адора-королевича привели в великое удивление, и он, несколько подумав, спросил сего незнакомца: «Какое я тебе мог сделать благодеяние? Я сего не ведаю». — «Милостивый государь! — отвечал человек в белой одежде. — Весьма бы я был не чувствителен, если бы не стал приносить вам благодарности моей за то самое, что вы переняли гробницу, плавающую долгое время по морю, и приказали зарыть оную в землю. Когда бы столь великодушно вы не поступили со мною, то бы я, может быть, вечно плавал по оному морю и никогда бы не получил себе покоя». — «Каким же ты образом заключен был в оной гробнице, открой мне самую истину», — говорил королевич. «Когда ваше любопытство побуждает вас быть о сем известну, — отвечал человек в белой одежде, — то я вам честь имею о себе донести по самой сущей справедливости, не скрывая от вас ничего. Я называюсь Ивашка-белая рубашка, — продолжал он, — был сын одной бедной вдовы, и лишь только достиг я совершенного возраста, то свел короткое знакомство и дружбу с волшебниками и наконец столько успел в той волшебной науке, что превзошел самых лучших моих учителей. Искусство же свое более употреблял я во вред другим, нежели в пользу, о чем узнав, моя мать многократно мне родительски советовала оставить сие искусство, но я никак ее в сем не послушал, и она напоследок велела сделать железную гробницу, набила железные обручи и положила меня живого в оную, лишила своего родительского благословения и пустила по морю, по которому я плавал уже с лишком тридцать лет, но никто из проезжающих не перенял моей гробницы, и ты один только сделался ко мне великодушен, приказал оную перенять и зарыть в землю, за что теперь приношу тебе мою чувствительнейшую благодарность, обещаясь быть тебе слугою и помогать моим искусством во всяких трудных и опасных случаях». По окончании сих слов Ивашка-белая рубашка примолвил еще: «Ежели вы имеете намерение вступить в брачный союз, то я знаю одну прекрасную королевну, которая достойна быть вашей супругою». — «Очень хорошо, — сказал Адор-королевич. — Когда ты мне сию услугу оказать не откажешься, то и я к тебе во всю мою жизнь буду благодарным. Только скажи, пожалуй, чистосердечно, совершенно ли так прекрасна оная королевна, как ты мне о ней сказываешь?» — «Фива-королевна, так называется оная королевна, — отвечал Ивашка, — первая красавица во всем свете, и я вас уверяю, что вы чрезвычайно быть можете довольны сею невестою». Адор-королевич о красоте Фивы-королевны от одного только воображения сделался в нее влюблен до крайности, почему с нетерпеливостию просил Ивашку, чтобы он пошел с ним не медля в то королевство, в котором живет Фива-королевна. Нимало не отказывался от сего Ивашка, и они отправились в путь.

Шли путем-дорогою, близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли — не скоро дело делается, а скоро сказка сказывается. Напоследок пришли к тому королевству, вокруг которого стояли тычинки, как бы все королевство обнесено было полисадом, и на каждой тычинке воткнуто было по богатырской головушке, только из них одна стояла простая. Адор-королевич, увидя головы богатырские на тычинках воткнутые, приведен был в немалый ужас и спрашивал своего проводника, что бы это значило. «Милостивый государь! — отвечал Ивашка. — Сии на тычинках воткнутые головушки славных могучих богатырей, которые сватались за прекрасную королевну Фиву». Таковой ответ в толикое привел отчаяние и страх королевича, что он уже намеревался обратно возвратиться в свое отечество, не желая вступить в брак с прекрасною Фивою-королевною, чего не мог скрыть и от проводника своего. Ивашка, узнав намерение королевича, говорил ему: «Милостивый государь! Нечего вам опасаться, и пойдемте смело в сие королевство. Надейтесь твердо на меня! Я употреблю все мое искусство к тому, чтобы вам оказать мою услугу в сочетании вас браком с прекрасною Фивою». Адор-королевич последовал совету Ивашки и уже без всякого страха и опасения приближался к стенам того королевства.

Лишь только они взошли в королевство, то Ивашка сказал королевичу: «Милостивый государь! Хотя я у вас отправлять буду должность вашего верного слуги, однако прошу вас во всем последовать моему совету, не оставьте также без особенного своего внимания и сего, о чем я вам теперь предложить намерен. Когда вы войдете в царские белокаменные палаты, то королю поклонитесь пониже; он будет тебя весьма ласково принимать за белые руки, сажать за столы дубовые, за скатерти браные и яствы сахарные и будет потчевать напитками крепкими; потом начнет тебя спрашивать, откуда ты пришел, из которого королевства, какого отца сын, за какою надобностию и как тебя зовут по имени. Ты ему с учтивостию объяснись во всем, не утаи также и того, что пришел свататься за его дочь, с которою желаешь вступить в брачный союз. Уверяю тебя, Адор-королевич, что король, отец прекрасной Фивы, не откажет в твоей просьбе, и согласится отдать за тебя свою дочь». Королевич, выслушав со вниманием наставление своего проводника, обещался точно так поступать, как он ему приказывал.

Как скоро королевич вошел на королевский двор и взошел на красное крыльцо, то король, увидя его из своего окна, выходил из покоев к нему навстречу, принимал его за белые руки, повел в палаты белокаменные, сажал за столы дубовые и скатерти браные, потчевал яствами сахарными и напитками крепкими, потом начал его спрашивать: «Ах ты гой еси добрый молодец, младый юноша! Откуда ты пришел, из которого государства и какого отца сын, за чем и как зовут по имени?» — «Я приехал сюда из царства Хотейского, сын оного славного короля, зовут меня Адор-королевич; а пришел в твое королевство свататься за твою дочь Фиву прекрасную, на которой желание имею жениться». Услыша сие, король весьма был рад, что такого славного короля сын хочет быть его зятем и, не отлагая нимало времени, велел своей дочери готовиться к брачному торжеству. По наступлении назначенного дня король приказал собраться во дворец князьям и боярам; и когда они все собрались, то отпустил дочь свою в церковь венчаться с Адором-королевичем. По окончании сей церемонии возвратились все во дворец, садились за столы дубовые, за скатерти браные, пили, ели, прохлажались и всякими забавами веселились.

Когда насупило время Адору-королевичу идти в брачную горницу со своею супругою, то Ивашка, отозвав его к стороне, тихо ему говорил: «Слушай, Адор-королевич, когда ты ляжешь на тесовую кровать со своею супругою, то не говори с ней ни одного слова; и если моего совета не послушаешь, то не будешь жив, и головушка твоя воткнута будет на оставшейся тычинке». Адор-королевич, выслушав наставление своего верного слуги, спросил его: «Для чего же мне ничего не говорить с моею супругою?» — «Для того, — отвечал Ивашка, — что она имеет знакомство с одним духом, который к ней каждую ночь летает по воздуху в виду шестиглавого змея, а в покой к ней входит в образе человека. Если же на тебя наложит свою руку и тебе от того сделается тяжко, то ты вскочи с постели, бей ее палкою не жалея до тех пор, пока она всех сил своих лишится, я же в сие время буду стоять у твоей спальни и стеречь, как прилетит оный змей». Адор-королевич обещался исполнить его приказание и во всем последовать благоразумному и полезному таковому совету. По сем пошел в брачную горницу и лег на кровать, не говоря ни одного слова с прекрасной Фивою. Королевна спустя несколько времени начала его целовать, после чего наложила на его белую грудь свою руку и так сильно его давнула, что насилу мог опомниться. Королевич, вскоча с постели, взял в руки палку и до тех пор бил без всякой пощады прекрасную королевну, что она почти замертво легла на постели. Между тем вдруг поднялся великий ветер, сильная буря и влетел шестиголовый змей в спальню королевича, желая его пожрать. Но Ивашка никак до того не мог допустить и, обнажив свой острый меч, начал драться с тем змеем, и они бились ровно три часа. В сие время Ивашка срубил у змея головы, которой по сем улетел из покоев, и Адор-королевич проспал до самого утра.

В следующий же день король послал своих министров проведать, жив ли его любезный зять Адор-королевич. И когда посланные возвратились к королю и донесли, что он жив и благополучен, то король чрезвычайно сему обрадовался, что первый еще избавился от умерщвления его дочери. По сем приказал его позвать к себе, и когда Адор-королевич вошел в палаты своего тестя, то весь тот день пили, ели, прохлажалися и всякими веселостями забавлялися. По наступлении же ночи Ивашка приказывал Адору-королевичу, чтобы он и в сию ночь поступил так же, как и в первую. Как только Адор-королевич лег на постелю, то Фива-королевна наложила опять на него свою руку и начала его сильно давить. Адор-королевич, не говоря ни слова, ухватил ее за волосы и начал без милости бить палкою. Ивашка же в сие время стоял за дверьми, как и прежде, дожидаясь прилета змея, который вскоре потом прилетел и хотел сожрать королевича, но Ивашка, выскочив из-за двери с мечом, отрубил змею еще две головы. Змей улетел, а Ивашка пошел к покою.

Лишь только наступил белый день, то королевич, одевшись, пошел к королю поздравить его с добрым утром, и весь тот день проводили в великом веселии. По наступлении ночи Ивашка приказывал Адору-королевичу, чтобы он так же и в сию ночь поступил, как и в прежние. Он исполнил его приказание, а Ивашка и последние две головы отрубил змею и сжег их с туловищем, а пепел развеял по чисту полю.

Адор-королевич, несколько пожив у своего тестя, начал проситься в свое отечество повидаться со своими родителями и показать им свою супругу. Король нимало не удерживал королевича от предпри[н]ятого намерения и дал ему в провожание несколько полков из своего войска. По сем королевич, простясь со своим тестем, поехал со своею супругою в королевство своего родителя. На половине самой дороги Ивашка предложил Адору-королевичу, чтобы он приказал полкам своим остановиться лагерем. Королевич его послушался и приказал войску своему разбить палатки; Ивашка же между тем перед палаткою королевича наклал костер дров и, зажегжи оные, вывел из палатки за руку прекрасную королевну Фиву и, выхватя из подполы меч свой, разрубил ее надвое. Видя сие, королевич пришел в несказанный ужас, а притом проливал слезы и не мог придумать, для чего сие делает его верный слуга. Ивашка же, оборотясь к королевичу, говорил: «Милостивый мой государь Адор-королевич! Не извольте сокрушаться о вашей супруге — она вскоре будет жива». И как королевны Фивы тело развалилось надвое, то из внутренности ее начали выползать всякие гады. Ивашка, их хватая руками же, всех покидал в огонь. После сего говорил королевичу: «Видите ли вы, какая нечистота находилась во внутренности вашей супруги, и если бы я с нею сего не сделал, то бы опять разумножились в ней злые духи». И когда все гады вылезли, то Ивашка, сложив тело королевны Фивы, спрыснул живою водою, от которой она в ту ж минуту встала и начала разговаривать со своим супругом. «Желаю тебе всякого благополучия, Адор-королевич и с супругою, — сказал Ивашка. — Я послужил тебе верой и правдой; теперь прощайте». Сказав сие, вдруг сокрылся от всех.

Адор-королевич после сего приказал собирать палатки, и как все было исполнено, то он держал путь-дорогу к своему государству. Когда достигли того места, где корабельщику приказано было его дожидаться, то он, отпустя войско, данное ему для провожания, назад в королевство, сам со своею прекрасною королевною сел на тот корабль и поехал прямо в королевство своего родителя, в которое приехав, встречен был с пушечною пальбою. И сам король, вышед из палат белокаменных, принимал своего сына и прекрасную его супругу Фиву за белые руки, повел в палаты белокаменные, сажал за столы дубовые, за скатерти браные, потчевал яствами сахарными, и весь тот день пили, ели, прохлажались и с всякими забавами веселились. И так Адор-королевич жил у своего родителя два года, после которого времени, простясь с ним, поехал в королевство своего тестя, от которого принял златой венец и начал править тем королевством, живя с прекрасною своею супругою в великой любви и тесной дружбе.

Примечания