Старые годы в селе Плодомасове (Лесков)/Очерк 3/Глава 7

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Старые годы в селе Плодомасове. Очерк третий — Глава седьмая. Николай Афанасьевич улетает, и с ним улетает старая сказка
автор Николай Семёнович Лесков (1831-1895)
См. Содержание. Дата создания: 1869, опубл.: «Сын отечества», 1869. Источник: Лесков Н. С. Собрание сочинений в 11 томах / Под общей редакцией В. Г. Базанова, Б. Я. Бухштаба, А. И. Груздева. Подготовка текста и примечания И. З. Сермана — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1957. — Т. 3. — С. 273—275.


Марья Афанасьевна стала собираться.

Все встали с места, чтобы проводить маленьких гостей, и беседа уже казалась совершенно законченною, как вдруг дьякон Ахилла опять выступил со спором, что Николай Афанасьевич не тому святому молебен служил.

— Это, отец дьякон, не мое, сударь, дело знать,— оправдывался, отыскивая свой пуховый картуз, Николай Афанасьевич.— Я в первый раз пришел в церковь, подал записку о бежавшей рабе и полтинник; священник и стали служить Иоанну Воинственнику, так оно после и шло.

— Плох, значит, священник.

— Чем? чем? чем? Чем так, по-твоему, плох этот священник?— вмешался неожиданно кроткий отец Бенефисов.

— Тем, отец Захария, плох он, что дела своего не знает,— отвечал Бенефисову с отменною развязностью Ахилла.— О бежавшем рабе нешто Иоанну Воинственнику петь подобает?

— Да, да! А кому же, по-твоему? Кому же? Кому?

— Кому? Ведь, слава тебе господи, сколько, я думаю, лет эта таблица перед вами у ктитора на стене наклеена; а я ведь по печатному читать разумею и знаю, кому за что молебен петь.

— Да!

— Ну и только! Федору Тирону, если вам угодно слышать, вот кому.

— Ложно осуждаешь: Иоанну Воинственнику они праведно служили.

— Не конфузьте себя, отец Захария.

— Я тебе говорю: правильно.

— А я вам говорю: понапрасну себя не конфузьте.

— Да что ты тут со мной споришь! Ишь! ишь!.. спорщик какой!

— Нет, это что вы со мной спорите! Я вас ведь, если захочу, сейчас могу оконфузить.

— Ну, оконфузь.

— Ей-богу, оконфужу!

— Ну, оконфузь!

— Ей-богу, ведь оконфужу, не просите лучше, потому я эту ктиторскую таблицу наизусть знаю.

— Да ты не разговаривай, а оконфузь, оконфузь!— смеясь и радуясь, частил Захария Бенефисов, глядя то на дьякона, то на чинно хранящего молчание отца Туберозова.

— Оконфузить? извольте,— решил Ахилла и сейчас же, закинув далеко за локоть широкий рукав, загнул правою рукой большой палец левой руки, как будто собирался его отломить, и начал: — Вот первое: об исцелении отрясовичной болезни — преподобному Марою.

— Преподобному Марою,— повторил за ним, соглашаясь, отец Бенефисов.

— От огрызной болезни — великомученику Артемию,— вычитывал Ахилла, заломив тем же способом второй палец.

— Артемию,— повторил Бенефисов.

— О разрешении неплодства — Роману Чудотворцу; если возненавидит муж жену свою — мученикам Гурию, Самону и Авиве; об отогнании бесов — преподобному Нифонту; от избавления от блудныя страсти — преподобному Мартемьяну...

— И преподобному Моисею Угрину,— тихо вставил до сих пор только в такт покачивавший своею головкой Бенефисов.

Дьякон, уже загнувший все пять пальцев левой руки, секунду подумал, глядя в глаза отцу Захарии, и затем, разжав левую руку, чтобы загибать ею пальцы правой, произнес:

— Да, можно тоже и Моисею Угрину.

— Ну, теперь продолжай.

— От винного запойства — мученику Вонифатию...

— И Мовсею Мурину.

— Что-с?

— Вонифатию и Мовсею Мурину,— повторил отец Захария.

— Точно,— подтвердил дьякон.

— Продолжай.

— О сохранении от злого очарования — священномученику Киприяну...

— И святой Устинии.

— Да позвольте же, наконец, отец Захария!

— Да нечего мне тебе позволять, русским словом ясно напечатано: «и святой Устинии».

— Ну, хорошо! ну, и святой Устинии, а об обретении украденных вещей и бежавших рабов (дьякон начал с этого места подчеркивать свои слова) Федору Тирону, его же память празднуем семнадцатого февраля.

Но только что Ахилла вострубил свое последнее слово, как Захария, тою же своею тихою и бесстрастною речью, продолжал чтение таблички словами:

— И Иоанну Воинственнику, его же память празднуем десятого июля.

Ахилла похлопал глазами и проговорил:

— Точно, теперь вспомнил: есть и Иоанну Воинственнику.

— Так о чем же это вы, сударь, отец дьякон, изволили спорить?— спросил, протягивая на прощанье свою ручку Ахилле, Николай Афанасьевич.

— Ну, вот поди же ты, говори со мной! Дубликаты позабыл, вот из чего спорил,— отвечал дьякон.