оплату работы кустарей, твердую цену на их изделия и пр. К. проводили в жизнь натуральный товарообмен, брали под свой контроль кооперативы — кредитные; сбытовые, потребительские и пр., часто находившиеся в то время в руках кулачества. В ряде уездов К. закрывали частную торговлю, конфисковали кулацкие деревенские лавки со всеми товарами. Во многих случаях К. приходилось играть на местах роль низовых ячеек органов Советов народного хозяйства, заботясь о восстановлении или развитии тех или иных промыслов, техники с. х-ва, снабжения фабрик и заводов, как местных, так и центральных, сырьем, полуфабрикатами, вспомогательными материалами.
Вследствие слабой организованности бедноты деревни в первые полгода после установления пролетарской диктатуры кулачество сумело в значительной мере использовать в своих интересах ликвидацию помещичьих хозяйств, захватывая в свои руки с.-х. инвентарь, скот, а иногда и лучшие участки земли. К. сумели произвести новый передел захваченных кулаками производственных ценностей в интересах бедноты. Наступление по этой линии на кулачество сопровождалось также работой К. по созданию с.-х. коммун и артелей, к-рые впервые зародились именно в этот период. К., утверждая и закрепляя в деревне диктатуру пролетариата, вычищали из советов пробравшихся в них кулачье и подкулачников, тем самым оздоровляли работу низовых советов. К. непосредственно помогали также созданию военных сил Красной армии, содействуя набору бойцов, ведя борьбу с дезертирством, изымая оружие из рук контрреволюционеров, организуя военное обучение бедноты и мобилизуя из своих рядов целые полки деревенской бедноты, сыгравшие большую роль в гражданской войне. Кулацкие восстания против Советской власти вообще и против К. в частности подавлялись при дружных выступлениях бедноты. Беднота деревни вместе с пролетариатом городов пресекала в корне все попытки классовых врагов свергнуть диктатуру пролетариата. При К. имелись также особые отряды сельской Красной гвардии и охранной милиции, к-рые являлись гарантией для приведения в исполнение тех или иных решений партии и правительства.
К., помимо всех этих многочисленных обязанностей, вели также большую работу в деле политического и общекультурного воспитания деревни. Они открывали избы-читальни, распространяли газеты и брошюры, устраивали громкие читки газет для неграмотных, организовывали культкомиссии, драматические и музыкальные кружки. На К. ложилась довольно часто также задача следить за школьным строительством, за ликвидацией неграмотности, нести охрану памятников искусства, библиотек, вывезенных из помещичьих имений, и т. п. К. строили также дороги, следили за общим порядком в своем районе, участвовали в заседаниях советов, в волостях, в уездных центрах и пр. В конце 1918 во многих местах стало наблюдаться своеобразное организационное «двоецентрие» — существовали и советы и К., причем последние в отдельных губерниях, напр. в Саратовской, сначала были поставлены в привилегированное положение, здесь было решено даже совсем ликвидировать советы, передав всю полноту власти К. Чтобы устранить это «двоецентрие» и в связи с переходом от политики нейтрализации середняка к политике установления прочного союза с ним, ЦК ВКП(б) принял постановление о ликвидации К. 6-й Чрезвычайный Съезд Советов (6—8/XI 1918) вынес постановление о переизбрании советов, о возложении на К. непосредственного ведения этих перевыборов и о последующей ликвидации К. 2/XII 1918 было вынесено постановление ВЦИК в том же духе, и К. приступили к работе по перевыборам советов. Они были закончены в начале 1919, и после, этого К. ликвидировались, передав все свои функции и дела переизбранным советам. «Образование в деревне комитетов бедноты было поворотным пунктом... к гораздо более трудной и исторически более высокой и действительно социалистической задаче — и в деревню внести сознательную социалистическую борьбу» (Ленин, Соч., т. XXIII, стр. 422). К. создали «величайший переворот, который в такое короткое время привел нас к социализму в деревне» (Ленин, там же, стр. 254).
Комнезамы, комитеты незаможных селян, украинское название аналогичных организаций в РСФСР, называвшихся комитетами деревенской бедноты (см. выше), опыт которых был использован на Украине в последний период гражданской войны и в последующие годы нэпа. К. существовали на Украине с 1920 по 1929, в основном выполняя, так же как и в РСФСР, задачи социалистич. революции в деревне в борьбе с куркулями (кулаками). 9/V 1920 ВУЦИК был опубликован закон о создании крепкой организации бедняков и середняков деревни для того, чтобы: а) окончательно победить кулацкое засилье, б) утвердить истинную советскую власть в деревне и в) сломить сопротивление помещиков, капиталистов всем мероприятиям Советской власти. Организация К. была возложена на НКВД Украины и его органы на местах. В губерниях, где была значительна кулацкая прослойка, К. организовывались значительно медленнее, чем в губерниях с меньшим числом кулаков. Так, в Екатеринославской губ. сопротивление организации К. было в несколько раз сильнее, чем в Киевской. К. Украины провели изъятие излишков земли у кулаков, понудили кулачество к засеву озимого клина, следили за правильным перераспределением продразверстки, распределением продуктов и фабрикатов, получаемых на село, и т. д. К. принимали участие в борьбе с бандитизмом, обыскивали и отбирали у кулаков оружие, вели борьбу с дезертирством, оказывали помощь семьям красноармейцев, организуя субботники, и т. д. К. пришлось выдержать жестокую борьбу с кулачеством с первых же дней своего зарождения. В 1920 кулаки в ряде сел Украины убивали наиболее активных бедняков.
С организацией и укреплением сельсоветов К. Украины перешли к системе обществ крестьянской взаимопомощи, построенных на принципе преимущественного влияния в них бедноты. К. в этот период играют также роль своеобразного органа диктатуры пролетариата в селах Украины. К. были распущены с началом ликвидации кулачества на основе сплошной коллективизации. К. сыграли огромную роль в деле коллективизации села и втягивания в нее бедноты. На Украине состоялось семь всеукраинских съездов К.
Лит.: Ленин В. И., Соч., 3 изд., тт. XXII и XXIII, [М.], 1935; Ленинский сборник XXIII, Москва, 1933;
