Страница:Захер-Мазох - Еврейские рассказы.djvu/87

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


— 79 —

Вы просто ненавидете насъ за то только, что мы евреи; значитъ и мы вправѣ ненавидѣть васъ за то что вы христіане? Кто же будетъ судьею между нами? Одинъ врагъ не можетъ же судить о поступкахъ другаго врага. А Богъ то не на то вѣдь насъ всѣхъ къ жизни призвалъ, чтобъ мы ненавидѣли другъ друга. Вотъ пусть онъ и разсудитъ!

Степанъ съ удивленіемъ смотрѣлъ на еврейку и пока она говорила имѣлъ достаточно времени чтобъ оцѣнить ея красоту; а красота эта была для него такою новою, такою невиданною, что у него въ сердцѣ словно что то упало. Онъ молча выслушалъ рѣчь Ципры и молча, въ задумчивости, побрелъ къ отцовской хатѣ.

Послѣ того не рѣдко случалось, что Ципра съ братомъ работала на своемъ полѣ, а на сосѣднемъ полѣ работали Степанъ и его отецъ, старикъ Бабій. При этомъ обыкновенно Степанъ нѣтъ-нѣтъ да и взглянетъ на красавицу еврейку, которая въ накинутой на спину куцавейкѣ и съ наброшеннымъ на голову ярко краснымъ платкомъ, идетъ бывало съ кнутомъ въ рукѣ возлѣ работающей лошади. Разъ какъ-то Ципра обкосила небольшой участокъ луга, какъ разъ врѣзавшійся въ землю сосѣда Бабія. Связавъ охабку травы въ платокъ, она прошла нѣсколько шаговъ и усталая опустилась въ изнеможеніи подъ тѣнь фруктоваго дерева. Къ ней подошелъ Степанъ Бабій.

— И къ чему только дѣлаете вы то, на что не можетъ хватить у васъ силы? — сердитымъ тономъ промолвилъ онъ, въ то же время ласкаво отбирая


Тот же текст в современной орфографии

Вы просто ненавидите нас за то только, что мы евреи; значит и мы вправе ненавидеть вас за то что вы христиане? Кто же будет судьею между нами? Один враг не может же судить о поступках другого врага. А Бог то не на то ведь нас всех к жизни призвал, чтоб мы ненавидели друг друга. Вот пусть он и рассудит!

Степан с удивлением смотрел на еврейку и пока она говорила имел достаточно времени чтоб оценить её красоту; а красота эта была для него такою новою, такою невиданною, что у него в сердце словно что то упало. Он молча выслушал речь Ципры и молча, в задумчивости, побрел к отцовской хате.

После того не редко случалось, что Ципра с братом работала на своем поле, а на соседнем поле работали Степан и его отец, старик Бабий. При этом обыкновенно Степан нет-нет да и взглянет на красавицу еврейку, которая в накинутой на спину куцавейке и с наброшенным на голову ярко красным платком, идет бывало с кнутом в руке возле работающей лошади. Раз как-то Ципра обкосила небольшой участок луга, как раз врезавшийся в землю соседа Бабия. Связав охапку травы в платок, она прошла несколько шагов и усталая опустилась в изнеможении под тень фруктового дерева. К ней подошел Степан Бабий.

— И к чему только делаете вы то, на что не может хватить у вас силы? — сердитым тоном промолвил он, в то же время ласково отбирая