Страница:Русский биографический словарь. Том 9 (1903).djvu/653

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


чины»; по свидѣтельству очевидцевъ, «подобное было только у фелдьмаршала графа Румянцова»; сверхъ того «внутренности его такъ были перепутаны», что врачи удивлялись, какъ онъ могъ такъ долго жить. Въ концѣ апрѣля гробъ съ набальзамированнымъ тѣломъ Кутузова былъ отправленъ черезъ Митаву, Ригу, Нарву и Ямбургъ въ Петербургъ. Повсюду производились торжественныя встрѣчи и совершались заупокойныя службы. Разсказывали, что когда шествіе вступало въ предѣлы петербургской губерніи, то надъ гробомъ вдругъ появился большой орелъ, что произвело на очевидцевъ сильнѣйшее впечатлѣніе. Въ Ямбургѣ, при входѣ въ городъ, былъ поставленъ обелискъ съ надписью: «Слабое приношеніе Спасителю Отечества». Въ Нарвѣ, въ Опольѣ и въ Чирковицахъ народъ выпрягъ лошадей и везъ на себѣ гробъ до слѣдующихъ станцій. 24 мая тѣло было привезено въ Сергіевскую пустынь, гдѣ находилось 17 дней; служились торжественныя заупокойныя обѣдни и панихиды и народъ допускался «для воздаянія послѣдней почести» покойному. 11 іюня тѣло было привезено въ Петербургъ, встрѣчено митрополитомъ Амвросіемъ, духовенствомъ, генералитетомъ, сановниками гражданскими, высшимъ обществомъ и массою народа и, по особому церемоніалу, слѣдовало къ Казанскому собору; и здѣсь народъ выпрягъ лошадей и везъ его на себѣ; съ 11 до 13 оно находилось на катафалкѣ, а 13 состоялось торжественное погребеніе, въ присутствіи великихъ князей Николая и Михаила Павловичей; соборъ, площадь и ближайшія улицы были полны народомъ. Архимандритъ Филаретъ произнесъ трогательное слово на текстъ: «Благопоспѣшно бысть спасеніе рукою Его; и огорчи цари многи; и возвесели Іакова въ дѣлѣхъ своихъ и даже до вѣка память его во благословеніе». По окончаніи погребальнаго обряда гробъ былъ опущенъ въ могилу въ лѣвой сторонѣ собора, противъ царскихъ вратъ придѣла Антонія и Ѳеодосія Печерскихъ. По случаю кончины Кутувова было написано много сочиненій въ стихахъ и въ прозѣ. Всѣхъ выраженій скорби, вызванной смертію его въ Россіи, перечесть невозможно. Впослѣдствіи былъ поставленъ ему памятникъ близъ Казанскаго же собора; другой (чугунный обелискъ) воздвигнутъ на мѣстѣ его кончины, въ Бунцлау.

Имя его присвоено (съ 1826 г.) полку, шефомъ котораго онъ былъ въ 1799—1801 гг. и который въ настоящее время носитъ названіе 11-го пѣхотнаго Псковского генералъ-фельдмаршала князя Кутузова-Смоленскаго полка.

У Кутузова было много завистниковъ, недоброжелателей и враговъ, но гораздо больше почитателей и друзей. У него были, конечно, недостатки и слабыя стороны; указывали на его склонность къ нѣгѣ и наслажденіямъ. Отрицать это вполнѣ нельзя, но не слѣдуетъ преувеличивать. Одни, знавшіе его, свидѣтельствуютъ, что онъ «любилъ вкусныя блюда, великолѣпныя палаты, мягкое ложе», другіе—что онъ «не любилъ пышности и щегольства… одѣвался просто и всегда бывалъ въ форменномъ мундирѣ, даже въ мирное время»; впрочемъ и первые отмѣчаютъ, что онъ «на войнѣ никогда по ночамъ не раздѣвался». Онъ, въ старости, «выступалъ медленно, ѣздилъ въ покойномъ экипажѣ» и «рѣдко садился на лошадь по причинѣ тучности тѣла». Все это вполнѣ понятно, если принять во вниманіе состояніе его здоровья. И тѣмъ не менѣе, онъ продолжалъ служить государю и Россіи, перемогая самого себя. Пожалуй, основательнѣе всего указанія современниковъ на его отношенія къ молодымъ и красивымъ женщинамъ, которыя плѣняли его почти до конца его жизни: такъ, въ Калишѣ, въ началѣ кампаніи 1813 г., на балу, онъ еще ухаживалъ за 16-тилѣтнею красавицею. Но какъ только долгъ и польза службы его призывали, онъ тотчасъ же забывалъ о существованіи чего бы то ни было, кромѣ того, что относилось къ дѣлу. Въ кругу прекраснаго пола, да и вообще въ какомъ бы то ни было обществѣ, онъ былъ незамѣнимъ; онъ оживлялъ общество любезностью, даромъ слова и занимательностью разсказовъ и очаровывалъ собесѣдниковъ. Его считали ловкимъ и утонченнымъ царедворцемъ и, пожалуй, не безъ основанія, хотя, впрочемъ, не во всѣхъ случаяхъ это качество приносило ему пользу. Въ молодости онъ былъ очень горячъ, но, съ теченіемъ времени, сдѣлался сдержаннымъ. Во всякомъ случаѣ, онъ былъ добръ, въ мѣру снисходителенъ къ другимъ и щедръ, отличался гостепріимствомъ, хлѣбосольствомъ и радушіемъ; это и была одна изъ причинъ, почему онъ ощу-


Тот же текст в современной орфографии

чины»; по свидетельству очевидцев, «подобное было только у фелдьмаршала графа Румянцева»; сверх того «внутренности его так были перепутаны», что врачи удивлялись, как он мог так долго жить. В конце апреля гроб с набальзамированным телом Кутузова был отправлен через Митаву, Ригу, Нарву и Ямбург в Петербург. Повсюду производились торжественные встречи и совершались заупокойные службы. Рассказывали, что когда шествие вступало в пределы петербургской губернии, то над гробом вдруг появился большой орёл, что произвело на очевидцев сильнейшее впечатление. В Ямбурге, при входе в город, был поставлен обелиск с надписью: «Слабое приношение Спасителю Отечества». В Нарве, в Ополье и в Чирковицах народ выпряг лошадей и вёз на себе гроб до следующих станций. 24 мая тело было привезено в Сергиевскую пустынь, где находилось 17 дней; служились торжественные заупокойные обедни и панихиды и народ допускался «для воздаяния последней почести» покойному. 11 июня тело было привезено в Петербург, встречено митрополитом Амвросием, духовенством, генералитетом, сановниками гражданскими, высшим обществом и массою народа и, по особому церемониалу, следовало к Казанскому собору; и здесь народ выпряг лошадей и вёз его на себе; с 11 до 13 оно находилось на катафалке, а 13 состоялось торжественное погребение, в присутствии великих князей Николая и Михаила Павловичей; собор, площадь и ближайшие улицы были полны народом. Архимандрит Филарет произнёс трогательное слово на текст: «Благопоспешно бысть спасение рукою Его; и огорчи цари многи; и возвесели Иакова в делех своих и даже до века память его во благословение». По окончании погребального обряда гроб был опущен в могилу в левой стороне собора, против царских врат придела Антония и Феодосия Печерских. По случаю кончины Кутувова было написано много сочинений в стихах и в прозе. Всех выражений скорби, вызванной смертию его в России, перечесть невозможно. Впоследствии был поставлен ему памятник близ Казанского же собора; другой (чугунный обелиск) воздвигнут на месте его кончины, в Бунцлау.

Имя его присвоено (с 1826 г.) полку, шефом которого он был в 1799—1801 гг. и который в настоящее время носит название 11-го пехотного Псковского генерал-фельдмаршала князя Кутузова-Смоленского полка.

У Кутузова было много завистников, недоброжелателей и врагов, но гораздо больше почитателей и друзей. У него были, конечно, недостатки и слабые стороны; указывали на его склонность к неге и наслаждениям. Отрицать это вполне нельзя, но не следует преувеличивать. Одни, знавшие его, свидетельствуют, что он «любил вкусные блюда, великолепные палаты, мягкое ложе», другие — что он «не любил пышности и щегольства… одевался просто и всегда бывал в форменном мундире, даже в мирное время»; впрочем и первые отмечают, что он «на войне никогда по ночам не раздевался». Он, в старости, «выступал медленно, ездил в покойном экипаже» и «редко садился на лошадь по причине тучности тела». Всё это вполне понятно, если принять во внимание состояние его здоровья. И тем не менее, он продолжал служить государю и России, перемогая самого себя. Пожалуй, основательнее всего указания современников на его отношения к молодым и красивым женщинам, которые пленяли его почти до конца его жизни: так, в Калише, в начале кампании 1813 г., на балу, он ещё ухаживал за 16-летнею красавицею. Но как только долг и польза службы его призывали, он тотчас же забывал о существовании чего бы то ни было, кроме того, что относилось к делу. В кругу прекрасного пола, да и вообще в каком бы то ни было обществе, он был незаменим; он оживлял общество любезностью, даром слова и занимательностью рассказов и очаровывал собеседников. Его считали ловким и утончённым царедворцем и, пожалуй, не без основания, хотя, впрочем, не во всех случаях это качество приносило ему пользу. В молодости он был очень горяч, но, с течением времени, сделался сдержанным. Во всяком случае, он был добр, в меру снисходителен к другим и щедр, отличался гостеприимством, хлебосольством и радушием; это и была одна из причин, почему он ощу-