Перейти к содержанию

Страница:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 3 (1897).djvu/454

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Эта страница была вычитана


шими черными глазами и есть именно то необыкновенное сокровище, которое, сдѣлавшись его женой, дастъ настоящее счастье и будетъ добрымъ и вѣрнымъ товарищемъ и другомъ. По крайней мѣрѣ онъ не останется одинъ въ битвѣ жизни. Рядомъ съ нимъ пойдетъ любимая женщина и „сочувствующая душа“.

„Главное: душа!“ — восторженно мечталъ Ордынцевъ, но, нашептывая дѣвушкѣ нѣжныя рѣчи и любуясь ея красотой, онъ душу-то Анны Александровны и проглядѣлъ! На самую обыкновенную барышню изъ петербургской чиновничьей среды, съ душой далеко не возвышенной, Василій Михайловичъ смотрѣлъ ослѣпленными глазами страстно-влюбленнаго человѣка, приписывая своему „ангелу“ то, что тому и во снѣ не снилось. Она казалась ему непосредственной, нетронутой натурой съ богатыми задатками, „золотымъ сердцемъ“, отзывчивымъ на все хорошее. Нужды нѣтъ, что она не всегда понимаетъ то, что онъ ей проповѣдуетъ, и глядитъ на него не то удивленно, не то вопросительно своими большими глазами. Она еще такъ молода и многаго не знаетъ! Подъ его вліяніемъ разовьются хорошіе ея инстинкты. И Ордынцевъ мечталъ, какъ будутъ они по вечерамъ читать вмѣстѣ хорошія книжки и дѣлиться впечатлѣніями. Идиллія выходила очень трогательная и заманчивая!

Въ то время Василія Михайловича еще не укатали „крутыя горки“. Онъ былъ пригожій, статный брюнетъ съ черными кудрями и смѣлымъ взоромъ, жизнерадостный, нѣжный и остроумный. Анна Александровна влюбилась и сама, позабывъ для Ордынцева свой прежній предметъ — какого-то офицера. Влюбившись, она съ чисто женскимъ искусствомъ приспособлялась къ любимому человѣку, желая ему понравиться. Она какъ-то вся подтягивалась при немъ, сдѣлалась необыкновенно кротка, получила вдругъ охоту къ чтенію и къ умнымъ разговорамъ, сожалѣя, что она „такая глупенькая“, и съ такимъ горячимъ, повидимому, сочувствіемъ слушала молодого человѣка, когда онъ говорилъ ей о задачахъ разумной жизни, объ идеалахъ, о возможности счастія лишь при общности взглядовъ (въ тѣ времена женихи еще водили подобныя рѣчи, не справляясь о приданомъ), что Ордынцевъ приходилъ въ телячій восторгъ, писалъ своей „умницѣ“ стихотворенія и въ скоромъ времени предложилъ ей „раздѣлить съ нимъ и радости и невзгоды жизни“. Она торжественно