Страница:Собрание сочинений Марка Твэна (1896) т.1.djvu/317

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана

 

Тогда вдругъ Каска воспользовался этимъ пустяшнымъ поводомъ для нападенія, подскочилъ къ Цезарю и ударилъ его кинжаломъ; Цезарь правой рукой схватилъ его за рукавъ, а лѣвой — съ плеча нанесъ ему ударъ въ голову, такъ что злодѣй, обливаясь кровью, рухнулъ на полъ. Затѣмъ, прислонившись спиною къ статуѣ Помпея, онъ сталъ въ позу боксера, дабы отразить нападающихъ; Кассій, Кимберъ и Цинна бросились на него съ обнаженными кинжалами и первому изъ нихъ удалось нанести ему нѣсколько пораненій, но, прежде чѣмъ онъ успѣлъ ударить вторично и прежде чѣмъ двое другихъ вообще успѣли нанести ударъ, Цезарь повергъ къ своимъ ногамъ всѣхъ трехъ злоумышленниковъ нѣсколькими ударами своего могучаго кулака.

Сенатъ въ это время находился въ неописуемомъ возбужденіи; благодаря давкѣ гражданъ на хорахъ, безумно стремившихся выбраться изъ зданія, двери оказались блокированными; сенатскіе сторожа и помощники дрались съ подпольными убійцами; почтенные сенаторы, побросавъ свои неудобныя торжественныя мантіи, перепрыгивали черезъ скамейки и мчались въ дикой сумятицѣ по боковымъ корридорамъ, стремясь въ комитетскую комнату, въ то время, какъ тысяча голосовъ кричала: «Караулъ! По-ли-цію!» и притомъ въ самыхъ различныхъ тонахъ, которые вырывались изъ этого страшнаго шума и гама, какъ завыванія вѣтра изъ рева бури. А посреди всего этого хаоса, повернувшись спиною къ статуѣ, стоялъ великій Цезарь, подобно льву, окруженному сворой, и беззащитный, въ рукопашную отражалъ нападающихъ, съ твердымъ никогда не теряющимся самообладаніемъ, которое онъ давно уже успѣлъ выказать на кровавыхъ поляхъ битвы.

Билли Требоній и Кай Лигорій коснулись его своими кинжалами и упали на землю, отброшенные имъ точно такъ же, какъ и другіе ихъ соумышленники. Но когда Цезарь увидѣлъ своего стараго друга Брута наступающимъ на него съ разбойничьимъ ножемъ въ рукахъ, онъ, какъ утверждаютъ, до глубины сокрушенный болью и удивленіемъ, безпомощно опустивъ свою непобѣдимую лѣвую руку, скрылъ лицо въ складкахъ плаща и принялъ вѣроломный ударъ, не дѣлая даже попытки отстранить руку убійцы. Онъ воскликнулъ только: «Et tu, Brute!» и палъ мертвымъ на мраморный полъ.

Намъ сообщаютъ, что сюртукъ, который былъ на покойномъ во время убійства, — тотъ самый, который онъ носилъ въ своей палаткѣ послѣ обѣда, когд аеще побѣждалъ Нервійцевъ, и что, когда его сняли съ трупа, онъ оказался прорѣзаннымъ и проколотымъ не менѣе, чѣмъ въ семи различныхъ мѣстахъ. Карманы были абсолютно пусты. Сюртукъ этотъ будетъ выставленъ во время похо-