Страница:Чюмина Стихотворения 1892-1897 2 издание.pdf/100

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана



Онъ прозрѣваетъ вѣщимъ окомъ
20 Все, что открылося пророкамъ,
Но самъ онъ—тайна для людей.
Небесъ чистѣйшіе восторги
И упоенье дикихъ оргій—
Постигнулъ онъ душой своей.

25 Когда враждой горитъ полъ-міра,
Вѣщать слова любви и мира
Его порою муза шлетъ.
И онъ сомнѣнія не зная,
Какъ Моисей съ высотъ Синая,
30 Нисходитъ съ пламенныхъ высотъ.

И жгутъ слова его, какъ пламень,
И имъ внимаетъ даже камень,
И сила духа не мертва!
Онъ смотритъ вдаль спокойнымъ окомъ,
35 И на челѣ его высокомъ
Сіяетъ отблескъ Божества.

Тот же текст в современной орфографии


Он прозревает вещим оком
20 Всё, что открылося пророкам,
Но сам он — тайна для людей.
Небес чистейшие восторги
И упоенье диких оргий —
Постигнул он душой своей.

25 Когда враждой горит пол-мира,
Вещать слова любви и мира
Его порою муза шлёт.
И он сомнения не зная,
Как Моисей с высот Синая,
30 Нисходит с пламенных высот.

И жгут слова его, как пламень,
И им внимает даже камень,
И сила духа не мертва!
Он смотрит вдаль спокойным оком,
35 И на челе его высоком
Сияет отблеск Божества.


***

Quand l´imріе а роrté l'outrage au sanctuaire…


Когда осквернена святыня дерзновенно—
Испуганный народъ спѣшитъ покинуть храмъ,
И только вѣрный жрецъ богини неизмѣнно
Еще восторженнѣй склоняя тамъ колѣна,
Приноситъ ей мольбы и куритъ фиміамъ.

Свобода Франціи, и ты лежишь во прахѣ,
Но съ вѣрой прежнею, въ благоговѣйномъ страхѣ
Спѣшатъ жрецы твои къ разбитымъ алтарямъ…

1894 г.

Тот же текст в современной орфографии
***

Quand l´imріе а роrté l'outrage au sanctuaire…


Когда осквернена святыня дерзновенно —
Испуганный народ спешит покинуть храм,
И только верный жрец богини неизменно
Ещё восторженней склоняя там колена,
Приносит ей мольбы и курит фимиам.

Свобода Франции, и ты лежишь во прахе,
Но с верой прежнею, в благоговейном страхе
Спешат жрецы твои к разбитым алтарям…

1894 г.


Сожалѣніе.

Недолго длилися счастливыя мгновенья.
Въ объятьяхъ счастія на мигъ забывшись сномъ,
Обмануты мы имъ, какъ жертва обольщенья,
Что видитъ вдругъ, въ минуту пробужденья,
Себя покинутой тайкомъ.

Съ тѣхъ поръ грустя о немъ и на пути встрѣчая
Лишь блескъ и мишуру веселья одного—
Съ воспоминаніемъ утраченнаго рая,
Блуждаемъ мы отъ края и до края,
10 Не находя его.

Я твердо оттолкну напитокъ наслажденья,
Соблазну я скажу:—Дары твои—позоръ!
На смѣну счастію явилось сожалѣнье,
А ты во слѣдъ себѣ оставишь угрызенье
15 И роковой укоръ.

Печаль души своей я не открою міру
И не повѣдаю испытаннымъ друзьямъ.
Въ часы унынія отъ нихъ я прячу лиру,
Съ улыбкою веселому ихъ клиру
20 Я вторю самъ.

Не каждый ли изъ нихъ страдаетъ одиноко?
Но вмѣсто жалобы отъ нихъ мы слышимъ смѣхъ!
Не всѣ ли крестъ несутъ безъ стона и упрека,
Страданія въ душѣ своей глубоко
25 Тая отъ всѣхъ?

Тот же текст в современной орфографии
Сожаление

Недолго длилися счастливые мгновенья.
В объятьях счастия на миг забывшись сном,
Обмануты мы им, как жертва обольщенья,
Что видит вдруг, в минуту пробужденья,
Себя покинутой тайком.

С тех пор грустя о нём и на пути встречая
Лишь блеск и мишуру веселья одного —
С воспоминанием утраченного рая,
Блуждаем мы от края и до края,
10 Не находя его.

Я твёрдо оттолкну напиток наслажденья,
Соблазну я скажу: — Дары твои — позор!
На смену счастию явилось сожаленье,
А ты вослед себе оставишь угрызенье
15 И роковой укор.

Печаль души своей я не открою миру
И не поведаю испытанным друзьям.
В часы уныния от них я прячу лиру,
С улыбкою веселому их клиру
20 Я вторю сам.

Не каждый ли из них страдает одиноко?
Но вместо жалобы от них мы слышим смех!
Не все ли крест несут без стона и упрёка,
Страдания в душе своей глубоко
25 Тая от всех?