Страница:Шелли. Полное собрание сочинений. том 1. 1903.djvu/500

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


ческій духъ, и оплотъ противъ Сѣверной грубости и Сѣвернаго варварства.


Тот же текст в современной орфографии

ческий дух, и оплот против Северной грубости и Северного варварства.


Къ стр. 151.
Осень.

Вильямъ Блэкъ говоритъ: «Рѣки, камни, травы и деревья, и все иное, это—люди, зримые издали». Для Шелли, мѣсяцы и дни—люди.


Тот же текст в современной орфографии

К стр. 151.
Осень.

Вильям Блэк говорит: «Реки, камни, травы и деревья, и всё иное, это — люди, зримые издали». Для Шелли, месяцы и дни — люди.


Къ стр. 152.
Убывающая луна.

Шелли настоящій Ассиріянинъ въ своемъ поклоненіи Лунѣ. Онъ можетъ говорить о ней безъ конца, и всегда находитъ какой-нибудь новый образъ, какой-нибудь новый неожиданный оттѣнокъ ея красоты. Прекрасноволосая, красивая, бѣлая, блѣдная, холодная, заостряющая свой серебряный рогъ, дремлющая, озаряющая дали, тихая, яснѣйшая, внезапная, туманная, огромная, широкая, молодая кочевница запада, восходящая, нисходящая, поднимающаяся, озаряющая птицъ, которыя спятъ подъ ней какъ нарисованныя, младенческая, возвышенная, засыпающая въ глубинѣ—это только начало перечисленія оттѣнковъ, которые онъ въ ней подмѣчаетъ, это лишь малая часть его красивыхъ словъ о Лунѣ. Луна производила на него впечатлѣнье колдовства, и, соприкоснувшись съ ея лучами или съ ея неяснымъ далекимъ свѣтомъ, душа его становилась какъ струны Эоловой арфы. Интересно, что въ Библіи и у Шекспира гораздо чаще встрѣчается Солнце, нежели Луна. Интересно для насъ, русскихъ, также и то, что Пушкинъ котораго считаютъ пѣвцомъ Солнца, на самомъ дѣлѣ гораздо болѣе любитъ Луну, и гораздо чаще говоритъ о ней. Будучи несравненнымъ мастеромъ эпитетовъ, какого не было, быть можетъ, ни въ одной литературѣ, онъ находитъ всего два-три эпитета для Солнца, между тѣмъ какъ для Луны у него ихъ множество. Онъ называетъ ее: тихая, какъ лебедь величавый (Воспомин. о Царск. Селѣ), туманная (Наполеонъ на Эльбѣ), вечерняя (Мое завѣщаніе), царица ночей (Фавнъ и Пастушка), прекрасная (тамъ же), пустынная (Окно), уединенная, съ тусклымъ сіяньемъ, съ явленьемъ пасмурнымъ, съ таинственными лучами (Мѣсяцъ), двурогая (Русл. и Л., 6), вліяніемъ своимъ создающая то, что все подъ нею полно тайнъ и тишины, и вдохновеній сладострастныхъ (Бахч. Фонт.), какъ привидѣніе (Ненастный день потухъ…), вольная (Цыг.), богиня тайнъ и вздоховъ нѣжныхъ (Евг. Он., II, 10), небесная лампада (тамъ же, 22), отума-


Тот же текст в современной орфографии

К стр. 152.
Убывающая луна.

Шелли настоящий Ассириянин в своем поклонении Луне. Он может говорить о ней без конца, и всегда находит какой-нибудь новый образ, какой-нибудь новый неожиданный оттенок её красоты. Прекрасноволосая, красивая, белая, бледная, холодная, заостряющая свой серебряный рог, дремлющая, озаряющая дали, тихая, яснейшая, внезапная, туманная, огромная, широкая, молодая кочевница запада, восходящая, нисходящая, поднимающаяся, озаряющая птиц, которые спят под ней как нарисованные, младенческая, возвышенная, засыпающая в глубине — это только начало перечисления оттенков, которые он в ней подмечает, это лишь малая часть его красивых слов о Луне. Луна производила на него впечатленье колдовства, и, соприкоснувшись с её лучами или с её неясным далеким светом, душа его становилась как струны Эоловой арфы. Интересно, что в Библии и у Шекспира гораздо чаще встречается Солнце, нежели Луна. Интересно для нас, русских, также и то, что Пушкин которого считают певцом Солнца, на самом деле гораздо более любит Луну, и гораздо чаще говорит о ней. Будучи несравненным мастером эпитетов, какого не было, быть может, ни в одной литературе, он находит всего два-три эпитета для Солнца, между тем как для Луны у него их множество. Он называет ее: тихая, как лебедь величавый (Воспомин. о Царск. Селе), туманная (Наполеон на Эльбе), вечерняя (Мое завещание), царица ночей (Фавн и Пастушка), прекрасная (там же), пустынная (Окно), уединенная, с тусклым сияньем, с явленьем пасмурным, с таинственными лучами (Месяц), двурогая (Русл. и Л., 6), влиянием своим создающая то, что всё под нею полно тайн и тишины, и вдохновений сладострастных (Бахч. Фонт.), как привидение (Ненастный день потух…), вольная (Цыг.), богиня тайн и вздохов нежных (Евг. Он., II, 10), небесная лампада (там же, 22), отума-