Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 24.pdf/495

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана
справедливо запретил он сказывать прежде креста народу, когда прежде креста опасался всё открыть и тем, которые должны быть наставниками».
Рейс (Нов. 3., ч. I, стр. 395):

Ответ Симона, различно переданный тремя евангелистами, но сводящийся всюду к одному и тому же, является доказательством того, что, даже без открытого провозглашения Иисуса, в умах его учеников, повседневных наблюдателей его чудес и постоянных слушателей его поучений, образовалось устойчивое убеждение в том, что он был Христос, помазанник Божий, обещанный мессия, сын Божий, — однозначащие выражения, которые нимало не говорят о природе личности, но которые определяют собой достоинство посланного. «Ты — тот, кого возвещали пророки, кого ждет народ, кто должен основать царство Божие и восстановить Израиля». Духовная сторона понятия не определяется этим провозглашением, и мы можем теперь же доказать это.

Все три повествователя добавляют, что Иисус запретил своим ученикам выражать это убеждение другим лицам. Почему это? На этот вопрос может быть один только ответ: потому что то понятие о Христе, какое имели они, не было еще таким, какое хотел им внушить Иисус и какое он хотел сделать господствующим в мире. Их апостольское образование еще не было закончено. Они распространяли и поддерживали заблуждения, спутывая с своей привязанностью к его личности народные надежды, которые они разделяли.

Ведь это ужасно! Иисус говорит всеми возможными способами выражения о том, что он человек, как все, и все люди — такие же люди, как он; но он проповедует учение о духе и сыновности Богу живому, — учение, которого нельзя иначе выразить, как словами Иисуса. Он проповедует это учение. Все понимают его навыворот, понимают, что он делает себя Богом. Он убивается, говорит, что не я Бог, а вы все боги, что я человек, спасаюсь Богом, который во мне, что этот Бог в каждом человеке есть единый Христос, что другого не будет, и никто не хочет понять его. Одни кричат: сын Давида, признают его только Богом и поклоняются ему; другие признают его только человеком и хотят распять его за то, что он называет себя Богом. Наконец, ученик Симон Петр понимает его, и он подразделяет и толкует ученикам, что не следует считать его, Иисуса, Христом.

Эту самую фразу переписывают с маленькой переменой, и выходит, что он для чего-то не велел никому говорить, что он Иисус Христос.

Ушами не слышат и глазами не видят.

___________
493