Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 38.pdf/398

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана


Тогда одинъ изъ обѣдавшихъ, кажется врачъ, какъ я тоже почему то знаю, одинъ изъ людей, к[отор]ымъ совершенно все равно, какъ живутъ люди, но к[отор]ые считаютъ нужнымъ и привычнымъ осуждать все, что дѣлаетъ правительство — вступилъ въ разговоръ, возражая предводителю. Онъ разводилъ руками передъ тѣмъ, что совершается: «Было худо, казалось хуже не могло быть, а вотъ еще хуже. И куда мы идемъ». Онъ говорилъ всѣ эти обыкновенный слова о томъ, что при теперешнемъ составѣ и направленіи правительства, при отсутствіи всякаго направленія при полномъ царствующемъ произволѣ нельзя ничего ожидать другого. Вверху безпринципность, произволъ и случайность. Измѣниться, улучшиться положеніе можетъ только при возможности складываться людямъ въ тѣ условія, которыя свойственны ихъ политическому возрасту. При теперешнемъ же коснѣніи правительства въ формахъ жизни XVI в., чего же можно ждать отъ народа и т. д. и т. д.

Кто то возражалъ, кто то соглашался. Все было неинтересно, и всѣмъ, кто говорилъ, было все все равно. Я тоже почему то зналъ это. Забавно было то, какъ княгиня вкривь и вкось вмѣшивалась въ разговоръ, какъ я хорошо видѣлъ и зналъ, совершенно не понимая того, о чемъ говорилось, но за то своимъ рѣшительнымъ тономъ озадачивая говорившихъ. Я тоже зналъ, что ей еще болѣе, чѣмъ другимъ, было все равно, но ей скучно б[ыло] сидѣть и не говорить, а она не хотѣла лишать себя этого удовольствія. Когда предводитель доказывалъ, что за-границей собственность уважается, потому что люди имѣютъ уваженіе къ закону, и когда врачъ возражалъ, что уважать можно только тотъ законъ, который установленъ самимъ народомъ, она вдругъ заявила, что она, когда была въ Италіи, то сама видѣла, какъ прачка утромъ стирала бѣлье, а вечеромъ въ прекрасной шляпкѣ à la Reine de Prusse[1] или что то подобное сидѣла въ театрѣ. Выждавъ время пока она кончила говорить, предводитель продолжалъ тамъ, гдѣ былъ прерванъ.

— Въ Европѣ рабочій народъ — люди. Но съ нашимъ пьянымъ и дикимъ народомъ, теперь еще возбуждаемымъ жидами революціонерами, безъ тѣхъ неукоснительныхъ строгихъ мѣръ, которыя, славу Богу, введены и поддерживаются, ничего нельзя сдѣлать. Съ человѣкомъ можно и должно обращаться по человѣчески, а съ животными такъ, какъ это свойственно животному. Съ сословіемъ же, лишеннымъ всякаго понятія о нравственности, не считающимъ воровство безнравственнымъ...

Вдругъ съ конца стола послышался голосъ пріятный и взволнованный, повторившій слова пр[едводителя]:

— «Безнравственное сословіе. Хорошо безнравственное сословіе». Говорилъ это совершенно плѣшивый только съ курчавыми бѣлыми волосами на вискахъ и такой же бородкой старичекъ

  1. [à la королева прусская]
387