Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 6.pdf/185

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана


Въ комнатѣ Олѣнина все было въ страшномъ безпорядкѣ. На неубранной постели лежали порохъ, ложа, рядомъ стоялъ недопитый чай. Ерошка сидѣлъ на лавкѣ и подливалъ водку въ чай, дѣлалъ «ведмедя». Ванюша бѣгалъ изъ угла въ уголъ, подавая то сахаръ, то табакъ, то сало, то пульки. Пришедшій прапорщикъ, который хотѣлъ идти тоже на охоту, увеличилъ хлопоты тѣмъ, что для него надо было еще собрать ружье. Олѣнинъ у окна, положивъ ружье на колѣнку, прочищалъ куфорки. Капитанъ только устроилъ, очистилъ себѣ уголокъ у стола и, въ сѣняхъ поставивъ акуратно свои охотничьи снаряды, спокойно затягивался и запивалъ чаемъ.

— «Что жъ, дядя, найдемъ ланей?» говорилъ онъ.

— «Богъ дастъ и нападемся, только не зѣвай», отвѣчалъ дядя Ерошка. «Да ты продуй», прибавлялъ онъ Олѣнину, который возился съ засорившимся стволомъ.

«Мой дядя въ одну осень 15 кабановъ убилъ въ Гродненской губерніи», разсказывалъ прапорщикъ.

— «Ружье справно, только пуль нѣтъ на него», говорилъ Ванюша.

«Ну картечью заряди, Ерошка. Проклятая фистулька!» говорилъ Олѣнинъ.

Въ это время вошла Марьяна, широко и смѣло отворивъ дверь. Ея пріемы теперь были похожи на пріемы матери. Она убралась, надѣла чулки, чувяки, бешметъ и платокъ.

— «Здорово ночевали», сказала она, переступивъ порогъ. «Вотъ тебѣ каймаку, ты просилъ».

Всѣ поздоровались, исключая Олѣнина, который оглянулся и только поморщился. Марьяна сѣла на лавку, капитанъ налилъ и подалъ ей чаю.

— «Ну, добра не будетъ!» пробормоталъ дядя Ерошка.

— «И правда несчастье будетъ», сказалъ, неохотно улыбаясь, Олѣнинъ: «отъ бабъ бѣда».

— «А ты отмоли, дядя знаетъ, какъ отъ бабъ ружье отмаливать», сказала Марьянка, взглянувъ на Олѣнина, и засмѣялась. Олѣнинъ не оглядываясь свинчивалъ ружье.

— «А не отмолишь, абреки убьютъ васъ», сказала она: «Ужъ доходитесь». Олѣнинъ все не оборачивался.

Глаза Марьянки вдругъ потухли и остановились на Олѣнинѣ, потомъ высокая грудь ея медленно поднялась и остановилась, не опускаясь. Это былъ признакъ волненья, который хорошо зналъ Олѣнинъ.

— «Не хочу», сказала она капитану, отодвигая стаканъ: «еще коровы не убрала», и вышла.

Вслѣдъ за ней съ ружьемъ въ рукахъ вышелъ Олѣнинъ. Она дожидалась его въ сѣняхъ.

— «Что сердитый?»

— «Ничего!»

— «Нынче рѣшенье делаешь, да?»

173