Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 62.pdf/311

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

тактом, а ведь былины с плясовой песнью ничего общего иметь не могут. Кроме того, большинство этих песен, и тоже, повидимому, насильственно, записано в торжественном D-дуре, что опять-таки не согласно с строем настоящей русской песни, почти всегда имеющей неопределенную тональность, ближе всего подходящую к древним церковным ладам. Вообще присланные Вами песни не могут подлежать правильной систематической обработке, т. е. из них нельзя сделать сборника, так как для этого необходимо, чтобы песнь была записана насколько возможно согласно с тем, как ее исполняет народ. Это необычайно трудная вещь и требует самого тонкого музыкального чувства и большой музыкально-исторической эрудиции. Кроме Балакирева и отчасти Прокунина, я не знаю ни одного человека, сумевшего быть на высоте своей задачи. Но материалом для симфонической разработки ваши песни служить могут и даже очень хорошим материалом, которым я непременно воспользуюсь так или иначе.

Как я рад, что вечер в консерватории оставил в вас хорошее воспоминание! Наши квартетисты играли в этот вечер, как никогда. Вы можете из этого вывести заключение, что пара ушей такого великого художника, как вы, способна воодушевить артиста в сто раз больше, чем десятки тысяч ушей публики. Вы один из тех писателей, которые заставляют любить не только свои сочинения, но и самих себя. Видно было, что, играя так удивительно хорошо, они старались для очень любимого и дорогого человека. Что касается меня, то я не могу выразить, до чего я был счастлив и горд, что моя музыка могла вас тронуть и увлечь. Я передам ваше поручение Рубинштейну, как только он приедет в Петербург. Кроме Фитценгагена, не читающего по-русски, все остальные, участвовавшие в квартете, читали ваши сочинения. Что касается меня, то я бы просил вас подарить мне «Казаки», если не теперь, то в другой раз, когда вы опять побываете в Москве, чего я буду ожидать с величайшим нетерпением. Если вы будете посылать портрет Рубинштейну, то и меня не забудьте».

Этими двумя письмами ограничилась переписка Толстого с Чайковским. Лично они тоже больше не встречались, хотя в 1880-х гг. оба одновременно жили в Москве.

1877


302. A. A. Толстой.

1877 г. Января 10...11. Я. П.

Вы мне не отвечали на мое последнее, уже давнишнее письмо,1 милый друг, но это не мешает мне писать вам, как будто переписка наша не прекращалась. В последнем письме моем я вам сделал мою profession de foi.2 Может быть она вас скандализировала, вероятно она огорчила вас; но наверное она не изменила наши отношения. И не правда ли, что я хорошо делаю, обращаясь к вам по-старому? Тем более, что я пишу вам о близком мне, душевном деле, в котором вы наверно примете участие.

Жена едет в Петербург,3 чтобы повидаться с матерью, которую она не видела три года. Я остаюсь здесь с детьми. Если бы не это, я с женой был [бы] у вас. Теперь же она будет одна и всё расскажет вам за меня и за себя. Одно, чего она не расскажет вам так, как бы я хотел, это о моей всё возрастающей и возрастающей тревоге о ее здоровьи со времени смерти наших последних детей. Она обещала мне быть у Боткина;4 но кроме тех советов, которые он даст ей, я ничего не узнаю. Если вы увидите его, спросите у него, пожалуйста, и напишите мне прямо всё, что он скажет. Если вы не захотите написать мне всего, что он скажет, то напишите: «я не хочу передавать того, что сказал Боткин», но если уже будете писать, напишите всё. — Мне так живо представляется радостная мысль, что вы увидитесь с женой, и так ясно, что она вам расскажет про нас всё, что может вас интересовать, и гораздо лучше, чем я не только написал, но и рассказал [бы]. Целую вашу руку.

Искренно любящий вас Л. Толстой.
299