Перейти к содержанию

Термометрическое недоразумение (Амфитеатров)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Термометрическое недоразумение
автор Александр Валентинович Амфитеатров
Дата создания: 1903. Источник: Амфитеатров А. В. Легенды публициста. — СПб.: Товарищество «Общественная польза», 1905. — С. 189.

В один зловещий октябрьский день Алексей Сергеевич Суворин сказал Н. А. Демчинскому:

— Собственно говоря, подите вы к чёрту! на что вы мне нужны? Хвалились, что умеете делать погоду, — позвольте, — где же зима?! Если можете делать погоду, то делайте наверняка и хорошую, а разводить бобы о погоде я сумею и сам, — притом, гораздо лучше, смелее, оригинальнее и дешевле.

Г. Демчинский отказался делать погоду наверняка и хорошую. Тогда Алексей Сергеевич сказал г. Демчинскому по-немецки:

— Швамдрюбер![1]

И сделал погоду сам, простым и дешёвым способом. А именно: призвал своего верного слугу Василия и приказал ему перевернуть оконный термометр вверх ногами. Тогда градусы, которые термометр показывал ниже нуля, оказались выше нуля, что, как известно, обозначает тепло. Затем Алексей Сергеевич написал «Маленькое письмо», в котором объявил весну на ноябрь и декабрь, а неверующих приглашал справиться с термометром. Вышло просто, как Колумбово яйцо, и, вероятно, столько же полезно.

Метеорологические открытия Алексея Сергеевича произвели фурор. Дом его был осаждён признательными читателями. Он не успевал принимать визитёров, и они лишь расписывались в книге у швейцара. Даже ночь не прерывала потока благодарности — человеческой и сверхчеловеческой, потому что, когда стихали шумы дня, дворец Алексея Сергеевича удостаивался посещений с того света, о чём свидетельствуют спиритические записи в той же визитной книге.

Первым из знаменитых покойников посетил Алексея Сергеевича камер-юнкер Пушкин; небезызвестный русский стихотворец. Следом его визита остался автограф:

Кто на снегах возрастил Феокритовы нежные розы?!
В веке железном, скажи, кто золотой угадал?!..[2]

Алексей Сергеевич прочёл с радостью, хотя нашёл, что знаков изумления — ?! — в конце стихов поэт мог бы и не ставить.

Ниже красовалось двустишие:

За ширмами сидел и щёлкал соловьём
Певец зимой погоды летней.[3]

Подписал: российский посланник в Тегеране, Александр Грибоедов, член общества драматических писателей, без права голоса. Этот автограф понравился Алексею Сергеевичу менее и, в наказание Грибоедову, он велел поставить «Горе от ума» на Малом театре в воскресенье утром, с г. Глаголиным в роли Чацкого.

Я. П. Полонский взобрался на костылях своих, по привычной лестнице, в суворинский бельэтаж и оставил визитную карточку, с четырьмя стихами:

Так тепло вы написали,
Что в декабрьские морозы
Босиком мы выбегали,
Посмотреть, цветут ли розы.[4]

— У старика на том свете испортился характер! — сказал Алексей Сергеевич. Стал брюзжать.

С. В. Максимов советовал коротко:

— До Святого Духа не снимай кожуха!

А В. И. Даль написал двусмысленно:

— Убери пень в вешний день, и пень будет пригож!

Алексей Сергеевич прищурился лукаво и подумал:

— И без тебя знаю! Но об этом, ангел мой, умные люди вслух не разговаривают…

На следующую запись Алексей Сергеевич взглянул с неудовольствием.

— Этот с какой стати? И чего тут он ещё наворотил?! — проворчал он, скользнув взором по строкам.

«И начал он каждый день читателя истиной донимать. Нет дифтерита, да и шабаш! И кутузок нет, и пожаров нет; если же и выгорел Конотоп, так после пожара он ещё лучше выстроился. А урожай, благодаря наступившим тёплым дождям, оказался такой, что и сами ели-ели, да, наконец, и немцам стали под стол бросать: подавись!»[5]

Дальше Алексей Сергеевич не захотел и читать:

— Грубиян вы были, Михаил Евграфович, — сказал он, — грубияном и остались!

Последний автограф был длиннее и носил заглавие:

МЭТР, ТЕРМОМЕТР И ПРОХОЖИЙ.

Басня.

Мэтр. Прохожий!
Прохожий. Ну?
Мэтр. Ты любишь ли весну?
Перед тобой певец зимой погоды вешней!
Прохожий (кутая нос в шубу).
Простите, я не здешний!
Надежды — дар небес. А всё ж, любезный мэтр
Переверни-ка вновь в окошке термометр!

Подписался: «Твой доброжелатель

Козьма Прутков».

Алексей Сергеевич устремил задумчивый взор на градусник. Перекувырнутый Василием, он показывал синим спиртом 20 градусов + выше нуля… На оконных стёклах играли красные отблески — от костра на углу, разведённого для извозчиков. Извозчики грелись, хлопали рукавица о рукавицу и говорили:

— Однако, и морозит!!!

Примечания

[править]