Христофор Коломб (Маяковский)

Христофор Коломб
автор Владимир Владимирович Маяковский

См. Стихи об Америке. Источник: Маяковский В. В. Полное собрание сочинений: В 13 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Худож. лит., 1955—1961. Т.7. в ФЭБ

Христофор Коломб

Христофор Колумб был Христофор Коломб — испанский еврей. ‎Из журналов.

1

Вижу, как сейчас,    объедки да бутылки… 

В портишке,    известном    лишь кабачком, 

Коломб Христофор    и другие забулдыги 

сидят,    нахлобучив  10   шляпы бочком. 

Христофора злят,    пристают к Христофору: 

«Что вы за нация?    Один Сион^[1]! 

Любой португалишка    даст тебе фору!» 

Вконец извели Христофора —    и он 

покрыл  20   дисканточком    щелканье пробок 

(задели    в еврее    больную струну): 

«Что вы лезете:    Европа да Европа! 

Возьму    и открою другую    страну». 

Дивятся приятели:  30   "Что с Коломбом? 

Вина не пьет,    не ходит гулять. 

Надо смотреть —    не вывихнул ум бы. 

Всю ночь сидит,    раздвигает циркуля». 

2

Мертвая хватка в молодом еврее;

думает,    не ест,  40   не досыпает ночей. 

Лакеев    оттягивает    за фалды ливреи, 

лезет    аж в спальни    королей и богачей. 

"Кораллами торгуете?!    Дешевле редиски. 

Сам  50   наловит    каждый мальчуган. 

То ли дело    материк индийский: 

не барахло —    бирюза,    жемчуга! 

Дело верное:    вот вам карта. 

Это океан,  60   а это —    мы. 

Пунктиром путь —    и бриллиантов караты 

на каждый полтинник,    данный взаймы». 

Тесно торгашам.    Томятся непоседы. 

По̀ суху    и в год  70   не обернется караван. 

И закапали    флорины и пезеты^[2] 

Христофору    в продырявленный карман. 

3

Идут,    посвистывая,    отчаянные из отчаянных. 

Сзади тюрьма.    Впереди —  80   ни рубля. 

Арабы,    французы,    испанцы    и датчане 

лезли    по трапам    Коломбова корабля. 

«Кто здесь Коломб?    До Индии?  90   В ночку! 

(Чего не откроешь,    если в пузе орга́н!) 

Выкатывай на палубу    белого бочку, 

а там    вези    хоть к черту на рога!» 

Прощанье — что надо.    Не отъезд — а помпа: 

100 день    не просыхали    капли на усах. 

Время    меряли,    вперяясь в компас. 

Спьяна    путали штаны и паруса. 

Чуть не сшибли    маяк зажженный. 

110 Палубные    не держатся на полу, 

и вот,    быть может, отсюда,    с Жижона^[3] 

на всех парусах    рванулся Коломб. 

4

Единая мысль мне сегодня люба,

что эти вот волны    Коломба лапили, 

120 что в эту же воду    с Коломбова лба 

стекали    пота    усталые капли. 

Что это небо    землей обмеля́, 

на это вот облако,    вставшее с юга, — 

— «На мачты, братва!  130   глядите —    земля!» — 

орал    рассудок теряющий юнга. 

И вновь    океан    с простора раскосого 

вбивал    в небеса    громыхающий клин, 

140 а после    братался    с волной сарагоссовой, 

и вместе    пучки травы волокли.^[4] 

Он    этой же бури слушал лады. 

Когда ж    затихает бури задор, 

мерещатся  150   в водах    Коломба следы, 

ведущие    на Сан-Сальвадор^[5]. 

5

Вырастают дни    в бородатые месяцы. 

Луны    мрут    у мачты на колу. 

Надоело океану,  160   Атлантический бесится. 

Взбешен Христофор,    извелся Коломб. 

С тысячной волны трехпарусник    съехал. 

На тысячу первую взбираться    надо. 

Видели Атлантический?    Тут не до смеха! 

Команда ярится —  170   устала команда. 

Шепчутся:    «Черту ввязались в попутчики. 

Дома плохо?    И стол и кровать. 

Знаем мы    эти    жидовские штучки — 

разные    Америки  180   закрывать и открывать!» 

За капитаном ходят по пятам.

«Вернись! — говорят,    играют мушкой. — 

Какой ты ни есть    капитан-раскапитан, 

а мы тебе тоже    не фунт с осьмушкой». 

Лазит Коломб    на бра́мсель с фо̀ка, 

190 глаза аж навыкате,    исхудал лицом; 

пустился во-всю:    придумал фокус 

со знаменитым    Колумбовым яйцом.^[6] 

Что́ яйцо? —    игрушка на̀ день. 

И день    не оттянешь  200   у жизни-воровки. 

Галдит команда,    на Коломба глядя: 

«Крепка    петля    из генуэзской веревки. 

Кончай,    Христофор,    собачий век!..» 

И кортики  210   воздух    во тьме секут. 

— «Земля!» —    Горизонт в туманной    кайме. 

Как я вот    в растущую Мексику 

и в розовый    этот    песок на заре, 

220 вглазелись.    Не смеют надеяться: 

с кольцом экватора    в медной ноздре 

вставал    материк индейцев. 

6

Года прошли.    В старика    шипуна 

смельчал Атлантический,  230   гордый смолоду. 

С бортов «Мажести́ков»^[7]    любая шпана 

плюет    в твою    седоусую морду. 

Коломб!    твое пропало наследство! 

В вонючих трюмах    твои потомки 

240 с машинным адом    в горящем соседстве 

лежат,    под щеку    подложивши котомки. 

А сверху,    в цветах первоклассных розеток, 

катаясь пузом    от танцев    до пьянки, 

250 в уюте читален,    кино    и клозетов 

катаются донны,    сеньоры    и янки. 

Ты балда, Коломб, —    скажу по чести. 

Что касается меня,    то я бы  260   лично — 

я б Америку закрыл,    слегка почистил, 

а потом    опять открыл —    вторично. 

1925

---

Примечания

Черновой автограф в записной книжке 1925 г., № 33 (БММ); авторизованная машинописная копия (БММ); отдельное издание; газ. «Красная газета», вечерний выпуск, Л. 1925, № 270, 6 ноября (под заглавием «Открытие Америки»); газ. «Парижский вестник», Париж, 1925, № 162, 13 ноября 475

(под заглавием «Открытие Америки» и с подзаголовком «Поэма»); «Испания. Океан. Гавана. Мексика. Америка». Сочинения, т. 5.

В текстах записной книжки и машинописной копии, сделанной, повидимому, в Нью-Йорке (текст переписан на американской бумаге), эпиграф отсутствует и вместо «Коломб» везде дано общепринятое начертание «Колумб». С этим начертанием стихотворение было еще в середине июля 1925 года послано Маяковским из Мексики в Москву для опубликования в журнале «Леф». Но «Леф» в это время перестал выходить, и стихотворение было напечатано лишь 6 ноября в ленинградской «Красной газете».

Между тем еще в первой половине октября стихотворение вышло отдельным изданием в Нью-Йорке. Готовя текст к этому изданию, Маяковский предпослал стихотворению шутливый эпиграф1 и ввел начертание «Коломб», которое, по всей вероятности, исходит из американского произношения имени великого мореплавателя. Все последующие авторизованные публикации стихотворения давались с этим последним начертанием.

Стихотворение написано на борту парохода «Эспань» и датировано в машинописной копии: «7.VII. Атлантич<еский> океан».

В письме от 3 июля поэт, сообщая о том, что он приближается к американскому континенту, шутил: «Приходится писать стихи о Христофоре Колумбе, что очень трудно, так как за неимением одесситов трудно узнать, как уменьшительное от Христофор2. А рифмовать Колумба (и без того трудного) наудачу на тропиках дело героическое…» (см. «Знамя», М. 1941, № 4, стр. 230).

1. Сион — «священная» гора в Иерусалиме, столице древнееврейского государства.
2. Флорины и пезеты — флорентийские и испанские монеты.
3. Жижон — французское название испанского порта Хихон.
4. …пучки травы волокли. — Сарагоссово (точнее — Саргассово) море изобилует пловучими водорослями.
5. Сан-Сальвадор — остров в Саргассовом море, принадлежащий к группе Багамских островов. Предполагают, что Сан-Сальвадор был первым островом, открытым Колумбом во время путешествия.
6. …фокус со знаменитым Колумбовым яйцом. — Имеется в виду предание о находчивости Колумба, который сумел поставить яйцо стоймя, надколов его снизу.
7. «Мажестик» — название одного из крупнейших трансатлантических кораблей первой четверти XX века.