Эхо афганской войны (Пинчук)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эхо афганской войны
автор Виктор Валериевич Пинчук
Источник: Пинчук В. В. Эхо афганской войны // Крымское время : газета. — 03.09.2009. — № 95 (2772). Commons-logo.svg Скан статьи

Собираясь в Афганистан, я не связывал ни напрямую, ни даже косвенно свой визит в эту страну с прошедшей войной. Я фотохудожник, цель моих странствий — привезти на родину материал для будущих выставок, а вовсе не документальные иллюстрации для политической публицистики. Но так уж получается, что любой, попавший сюда, да к тому же имеющий глаза, да увидит, а имеющий извилины в голове да задумается… И изложит на бумаге свои мысли.


И вновь продолжается бой?

Первый день моего пребывания здесь я провёл у бывшего боевого командира, а ныне начальника полиции. Хотя современная афганская полиция скорее похожа на воинские формирования, чем на обычную милицию в нашем понимании. На всех полицейских машинах — мини-грузовиках имеется крепление для пулемёта, и нередко оно не пустует, что я имел возможность наблюдать собственными глазами.

Командир и два его помощника — бывшие армейские офицеры — приняли меня хорошо: на севере страны к русским относятся дружелюбно. День моего «приезда» (если можно так выразиться, так как границу я переходил пешком) совпал с каким-то местным праздником. Меня пригласили к «столу» (афганцы едят сидя на полу, и еда располагается там же). Беседуя с «хозяином дома» я спросил: «Но ведь война давно закончилась?», имея в виду вывод советских войск. «Нет, — ответил командир, на секунду задумавшись, — война продолжается».

Один патрон на троих

«Кто с кем здесь воевал, за какую идею?» — думал я, бродя под палящим солнцем в горах Кабула. Многое тут осталось нетронутым с тех времён: боевые блиндажи на вершинах гор, остатки разорвавшихся мин. Даже гильзы от патронов и пули валяются под ногами, почти не проржавев, как будто боевые действия в этих местах закончились несколько месяцев назад.

Подобных «сувениров» я насобирал целую пригоршню, но афганская таможня в аэропорту Кабула отобрала у меня эту коллекцию.

Иногда я бродил в одиночестве, располагающем к раздумью, а бывало — встречался и даже пробовал разговаривать с людьми. Почти на всех склонах гор, обращённых к городу, расположены дома местных жителей. Так, в первый день по приезде в Кабул я познакомился, проходя средь хижин «горцев» с двумя местными мальчиками. Они вместе со мной карабкались по горным уступам, помогая собирать «трофей», но, не проявляя абсолютно никакого интереса к найденному. Даже когда один из них нашёл неиспользованный «душманский» патрон от автомата, ребята отнеслись к находке равнодушно, отдав её мне как обычную гильзу.

Автор на фоне последствий войны. Кабул, 2008 год

Пригласив иностранца в свою хибару, гостеприимные юные афганцы угостили меня чаем с традиционным угощением (большое блюдце, в нём множество отделений с орехами разных видов и конфетами — выбирай на вкус!). В небольшой однокомнатной постройке почти не было мебели, лишь в углу стояла тумбочка с давно не работающим телевизором и поломанным кассетным магнитофоном.

После трапезы, подарив мне одну из старых, теперь уже бесполезных кассет (магнитофон-то сломан), ребята проводили меня до «гостиницы». Когда мы проходили мимо полицейского поста, я на секунду остановился, достав из пакета боевой патрон, и спросил у новых знакомых: «Может быть, отдать его полиции?» Те с удивлением и даже испугом покачали головами: «Ни в коем случае!», наглядно изобразив при этом наручники, которые полиция наденет на меня в знак благодарности.

Вскоре мы были уже в номере мехмунсарая, где я жил. Сидевший на ресепшене косо посмотрел на гостей, но промолчал. Я подарил мальчишкам несколько крымских открыток, и мы попрощались, чтобы не гневить «хранителя отеля».

Новые жертвы старой войны

Второй раз «прошедшая» война напомнила о себе, когда прогуливаясь по городу, я забрёл на самую дальнюю окраину Кабула (хотя вообще-то район Котэ-Санги, где я жил, и так считался окраиной), где посреди чистого поля находилось здание, разрушенное талибами. Как мне объяснили, этот бывший дворец носил имя Дараламан Палас.

Руины дворца на окраине афганской столицы. Кабул, 2008 г.

Подступы к зданию (точнее к тому, что от него осталось) были обтянуты колючей проволокой, но, обойдя с тыльной стороны, я обнаружил здесь военизированный пост, где в небольшом вагончике проживали двое охранников автоматчиков. Один из них спал наверху, второй же, узнав, что «я есть шурави», по афганской традиции пригласил меня в их скромное жилище и угостил чаем с кексами. Он даже знал четыре слова по-русски. «Как дела?» — это первые два. «Хорошо, п…о?» — ответил он за меня на свой же вопрос, вряд ли дословно понимая смысл сказанного. После трапезы он по моей просьбе проводил меня в здание, чтобы я осмотрел руины изнутри. А когда мы возвращались, спускаясь пол полуразрушенной лестнице, афганец, слушая маленькое радио на батарейках, после очередной сводки новостей сообщил мне «на пальцах»: «Двоих наших убили на юге (то есть тех, кто воюет против талибов на правительства. — Авт.). «Видимо прав был командир в Хайратане», — подумал я.

Юг — дело рискованное

В настоящее время все минные поля в окрестностях Кабула уже обезврежены, нет их и на Саланге. По пути в город Бамиан я видел из окна микроавтобуса, как работает бригада сапёров, расчищая от противопехотных мин горный участок. И в самом Бамиане местами ещё остались территории, выложенные по периметру бело-красными камнями, что означает «Осторожно, мины!».

Здесь шли бои. Кабул, 2008 год

Как-то раз я углубился по недосмотру метров на десять в такой меченый участок, но, вовремя спохватившись, вышел. Позднее я спрашивал у студентов-геологов, коих повстречал, бродя по безлюдным местам среди причудливых скал, разбросанных по окрестностям Бамиана: «А в этих местах остались неразминированные участки?» — «Никто не знает достоверно», — ответил один из них, немного знавший английский.

Заканчивая свой рассказ, скажу, что в полном объёме намеченного маршрута я не прошёл: планируя изначально объехать всю страну, побывал лишь в северной части. Все без исключения местные жители, у которых я интересовался насчёт поездки на юг, в один голос говорили: «Нельзя: талибы!» А на мой вопрос, что же будет, если я всё же пренебрегу разумными советами, отвечали: «Отрежут голову!» Другие же по этому поводу замечали: «Захватят и будут требовать выкуп». Таким образом, они меня убедили. Хотя главная причина была не в этом: отснятого мной на севере страны материала было вполне достаточно для одной фотовыставки.