Безумный часовщик (Бальмонт)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Безумный часовщик
автор Константин Дмитриевич Бальмонт (1867—1942)
См. Оглавление. Из цикла «Художник-Дьявол», сб. «Будем как Солнце». Опубл.: 1903. Источник: Commons-logo.svg К. Д. Бальмонт. Будем как Солнце. — М.: Изд. Скорпион, 1903 Безумный часовщик (Бальмонт) в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные



1. БЕЗУМНЫЙ ЧАСОВЩИК


Меж древних гор жил сказочный старик,
Безумием объятый необычным.
Он был богач, поэт — и часовщик.

Он был богат во многом и в различном,
Владел землёй, морями, сонмом гор,
Ветрами, даже небом безграничным.

Он был поэт, и сочетал в узор
Незримые безгласные созданья,
В чьих обликах был красноречьем — взор.

10 Шли годы вне разлада, вне страданья,
Он был бы лишь поэтом навсегда,
Но возымел безумное мечтанье.

Слова он разделил на нет и да,
Он бросил чувства в область раздвоенья,
15 И дня и ночи встала череда.

А чтоб вернее было их значенье,
Чтобы означить след их полосы,
Их двойственность, их смену и теченье, —

Поэт безумный выдумал часы.
20 Их дикий строй снабдил он голосами:
Одни из них пленительной красы, —

Поют, звенят; другие воют псами;
Смеются; говорят; кричат, скорбя.
Так весь свой дом увесил он часами.

25 И вечность звуком времени дробя,
Часы идут путём круговращенья,
Не уставая повторять себя.

Но сам создав их голос как внушенье,
Безумный часовщик с теченьем лет
30 Стал чувствовать к их речи отвращенье.

В его дворце молчанья больше нет,
Часы кричат, хохочут, шепчут смутно,
И на мечту, звеня, кладут запрет.

Их стрелки, уходя ежеминутно,
35 Меняют свет на тень, и день на ночь,
И всё клянут, и всё клянут попутно.

Не в силах отвращенья превозмочь,
Безумный часовщик, в припадке гнева,
Решил прогнать созвучья эти прочь, —

40 Лишить часы их дикого напева:
И вот, раскрыв их внутренний состав,
Он вертит цепь направо и налево.

Но строй ли изменился в них и сплав,
Иль с ними приключилось чарованье,
45 Они явили самый дерзкий нрав, —

И подняли такое завыванье,
И начали так яростно звенеть,
Что часовщик забыл негодованье, —

И слыша проклинающую медь,
50 Как трупами испуганный анатом,
От ужаса лишь мог закаменеть.

А между тем часы, гудя набатом,
Всё громче хаос воплей громоздят,
И каждый звук — неустранимый атом.

55 Им вторят горы, море, пленный ад,
И ветры, напоённые проклятьем,
В пространствах снов кружат, кружат, кружат.

Рождённые чудовищным зачатьем,
Меж древних гор мятутся нет и да,
60 Враждебные, слились одним объятьем, —

И больше не умолкнут никогда.