Биография П. И. Челищева (Л. Н. Майков)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Биография П. И. Челищева
автор Леонид Николаевич Майков (1839—1900)
Опубл.: 1886. Источник: Челищев П. И. Путешествие по Северу России в 1791 году. — СПб, 1886. (предисловие к дневнику П. И. Челищева)

[v]

Издаваемый ныне дневник путешествия по северной России в 1791 году составляет большую, переплетённую в корешок рукопись листового формата, написанную на 368 листах рукою писца, но с многочисленными и обширными дополнениями и приписками другой руки, без сомнения — автора. Рукопись украшена несколькими рисунками, чертежами и картами, из коих одни сделаны от руки чернилом, а другие представляют как бы пробные оттиски с гравированных досок, приготовленных для печати. Рукопись эта принадлежит графу Сергею Дмитриевичу Шереметеву, который приобрёл её в Москве в 1883 году.

Имя и фамилия автора дневника не указаны в его заглавии, но усматриваются из самого сочинения (стр. 73, 123, 125 и 238): это был отставной секунд-майор Пётр Челищев. В литературе нашей есть несколько сведений об этом лице, которые и приводим здесь[1].

Пётр Иванович Челищев родился 14 августа 1745 года. Он происходил из дворян Смоленской губернии и был сыном воронежского гарнизонного секунд-майора. 1 января 1762 года он был принят [vi] в пажеский корпус и пробыл в этом заведении четыре с небольшим года. В то же время обучался там и Ал. Н. Радищев, известный впоследствии автор «Путешествия из Петербурга в Москву», книги, возбудившей крайнее неудовольствие императрицы Екатерины II. Основанный в 1759 году, пажеский корпус в первое время своего существования успел переменить нескольних начальников, так называемых гофмейстеров: с января 1762 года им управлял временно француз Моранбер, а в апреле того же года его заместил немец Ротштейн.

Под гофмейстерством последнего Челищев и находился во всю бытность свою в корпусе. Порядок воспитания и обучения в этом заведении был установлен при самом его открытии первым пажеским гофмейстером бароном Чуди, но не далее как в 1765 году потребовалось уже составлять новый класс для обучения пажей, что и было возложено на известного Г.-Фр. Миллера. Как по первоначальному учреждению барона Чуди, так и по плану Миллера, предполагалось не только давать пажам элементарное гуманное образование, но и обучать их военным и юридическим наукам, чтобы приготовить из них людей, годных как к военной, так и к гражданской службе. На сколько достигались в действительности эти широкие цели, по крайней мере в первой половине 1760-х годов, можно судить потому, что и лучшие из пажей того времени, принадлежавшие к одному с Челищевым выпуску, оказались малосведущими даже в немецком языке.

В начале 1766 года императрица Екатерина пожелала отправить нескольких воспитанников пажеского корпуса за границу для изучения наук в Лейпцигском университете. В числе выбранных двенадцати юношей находились и Челищев с Радищевым. Для надзора за молодыми людьми назначен был особый гофмейстер, майор Бокум, а в качестве духовника при них находился иеромонах Павел. Бокум оказался грубым и корыстолюбивым человеком: он не только не умел стать в добрые отношения к молодым людям, но и всячески притеснял их и доводил почти до отчаяния. Нарушение Бокумом данной ему инструкции (собственноручно написанной императрицей) доходило до крайних пределов. Об успехах русских студентов в науках он ничего не доносил в Петербург и только [vii]жаловался на их дурное поведение. Молодые люди в свою очередь жаловались на него, но в течение нескольких лет положение их не становилось от того лучше. Только в 1769 году объявлено было русским студентам благоволение императрицы за их прилежание и успехи. Из относящихся к тому же году сведений видно, что молодые люди должны были слушать в университете лекции философии, истории, математики, физики и юридических наук.

Челищев пробыл в Лейпциге до половины 1770 года: в этом году, 25-го мая, состоялось именное повеление Бокуму отправить обратно в Россию Челищева и его товарища князя Трубецкого, выдав им на проезд по стоа червонцев. Вызванные прибыли в Петербург в исходе 1770 года, совершив с немалою опасностью осеннее плавание по Балтийскому морю, и объяснениями своими разоблачили поступки Бокума с порученными ему молодыми людьми.

Пребывание в Лейпцигском университете доставило Челищеву возможность приобрести хорошее образование. В числе профессоров, которых он мог слушать там, было несколько пользовавшихся большою известностью, в том числе Геллерт, преподававший словесные науки, и Эрнест Платнер, читавший философию и физиологию. Платнер в своём преподавании старался сближать отвлечённую науку с насущными потребностями жизни, затрагивал социальные вопросы, подвергал критике существующие законы и общественные порядки, указывал вопиющую неправду в отношениях между бедными и богатыми, сытыми и голодными и т. п. Влияние Платнера на Челищева не подлежит сомнению и доказывается многими страницами его путевого дневника.

О службе Челищева по возвращении в Россию ничего почти не известно. Во всяком случае, видного служебного положения он не успел приобрести и в 1790 году был только секунд-майором в отставке. Когда в июле этого года поднялась тревога по поводу изданного Радищевым «Путешествия из Петербурга в Москву», императрица возымела подозрение, что Челищев принимал участие в сочинении и печатании этой книги. Очевидно, что Челищев был на дурном счету при дворе. Впрочем, подозрение это оказалось несправедливым, и Челищев не подвергся никакому преследованию.

В мае 1791 года Челищев предпринял путешествие по [viii]северным областям России, причём проехал в направлении с юго-запада на северо-восток Олонецкую губернию, посетил средние части губернии Архангельской, западные уезды Вологодской губернии и восточные — Новгородской; в декабре 1791 года он уже возвратился в Петербург. Путешествие это было совершено Челищевым на свой счёт; странствовал он один, в сопровождении лишь нескольких своих слуг. Главным, по-видимому, побуждением, которое руководило Челищевым, была любознательность; быть может также и то, что, как человек искренно религиозный, он желал поклониться многочисленным святыням русского севера. Самые разнообразные предметы привлекали внимание его во время странствования, начиная от памятников благочестия и древности до мелких подробностей народного быта и состава чиновников в посещённых им городах; но в особенности занимало его всё, что касается народного благосостояния: Челищев с живым сочувствием относится к бодрому и трудолюбивому населению Русского севера, обстоятельно описывает разнообразные его промыслы и нередко высказывает горькое сожаление о том небрежении к народным нуждам, которое обнаруживают правительственные лица и представители духовного сословия, обязанные печься о развитии нравственных и материальных сил народа. Злоупотребления иностранцев в торговле и притеснения с их стороны русским промышленникам вызывают горячее его негодование. Весьма замечательны обильные статистические данные, сообщаемые Челищевым; по всей вероятности, они получены им от местных чиновников. Довольно много встречается у него и сведений исторических; автор почерпнул их, как из устных рассказов, так и из письменных источников, которые не упускал случаев разыскивать и просматривать в разных местах; некоторые промахи в исторических его показаниях легко объясняются отсутствием в его руках общих пособий для справок. При всей своей набожности, Челищев является, однако, человеком своего века в отношении к предметам религиозным: он строго осуждает суеверие народа, а в расколе видит только «густой туман лжеверия». Во всяком случае путевые записки Челищева представляют чрезвычайно богатый материал для изучения народной жизни русского севера в конце прошлого века и, вместе с тем, [ix]свидетельствуют, что автор их был человек светлого ума, дельного образования и благородного, независимого образа мыслей.

В числе предметов, на которые Челищев обратил внимание во время своего путешествия, был народный язык и его местные особенности. Он собрал некоторое количество северно-русских провинциализмов и, видя в этих народных выражениях доказательство богатства русского языка, богатства, которое не признавалось иностранцами, да и русским людям школьного образования было мало известно, — он задумал сообщить запас своих лингвистических наблюдений Российской академии. В 1793 году он представил академии записку по этому предмету, которая до сих пор хранилась в академическом архиве и лишь в прошлом году обнародована академиком М. И. Сухомлиновым. Записка эта служит естественным дополнением к путевому дневнику Челищева и потому помещается здесь, вслед за его журналом.

Челищев имел, по-видимому, намерение издать свои путевые записки в свет. Об этом можно догадываться потому, что некоторые изображения, предназначенные служить к ним приложением, как, например, портрет Ломоносова и карта окрестностей его родины были уже награвированы и присоединены к рукописи в виде печатных оттисков. Быть может, и дополнения, сделанные в рукописи почерком самого автора, а не писца, принадлежат также к числу приготовительных работ к изданию; по содержанию своему дополнения эти такого рода, что они не могли бы явиться в печати в царствование Екатерины или Павла; поэтому можно предполагать, что издание дневника было затеяно уже в начале царствования императора Александра, когда, как известно, печать получила значительные облегчения. Как бы то ни было, путевые записки Челищева до сих пор не появлялись в свет. Единственный литературный труд его, известный в печати, есть русский перевод немецких стихов драматической кантаты: «Feliza, Mutter der Völker», появившейся в Петербурге в 1793 году; слова подлинника сочинял какой-то Vogd, а музыку — F. W. Hessler.

Челищев умер 25-го сентября 1811 года и похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры, где свойственник его Ег. Андр. Кушелев поставил ему памятник. [x]

В настоящем издании путевой дневник Челищева напечатан во всей полноте, без всяких пропусков и изменений, с исправлением лишь правописания, но и в сём последнем сохранены некоторые особенности, свидетельствующие о выговоре писца, который, быть может, был уроженцем Малороссии. Приписки и дополнения, сделанные в рукописи рукою самого Челищева, внесены в текст, причём заключены в прямые скобки [ ]. Воспроизведены также все изображения, приложенные к рукописи дневника; два из них: портрет М. В. Ломоносова и памятник, поставленный ему Челищевым на месте его рождения, воспроизведены посредством гелиогравюры в экспедиции заготовления государственных бумаг, а прочие исполнены литографским способом в картографическом заведении А. А. Ильина. Должно заметить, что гравюры, приложенные к дневнику Челищева, известны только в единственных старых оттисках, вклеенных в подлинную рукопись.

Настоящее издание исполнено по желанию члена-учредителя Императорского Общества любителей древней письменности графа С. Дм. Шереметева.

Л. Майков.




Примѣчанія[править]

  1. Сведения эти заимствованы из следующих источников: 1) Сборник Русского исторического общества, т. X: Бумаги императрицы Екатерины II, хранящиеся в государственном архиве. С.-Пб. 1872. Стр. 112, 114, 118, 119, 125, 130, 131.—2) Гр. Гр. Ал. Милорадович. Материалы для истории Пажеского его императорского величества корпуса. Киев. 1876. Стр. 136.—3) Архив князя Воронцова. Книга XIII. М. 1879. Стр. 200.—4) М. И. Сухомлинов. А. Н. Радищев, автор «Путешествия из Петербурга в Москву», СПб. 1883. Стр. 29 и 39.—5) В. И. Саитов. Петербургский некрополь. М. 1883. Стр. 143.—6) М. И. Сухомлинов. История Российской академии. Выпуск VII. СПб. 1885. Стр. 399—415, 636—637.