Сочиненія И. С. Аксакова.
Прибалтійскій Вопросъ. Внутреннія дѣла Россіи. Статьи изъ «Дня», «Москвы» и «Руси». Введеніе къ украинскимъ ярмаркамъ. 1860—1886. Томъ шестой
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1887
Болитъ у насъ въ Кіевѣ, — а лѣчить придется Москву и Петербургъ.
[править]Говоря о положеніи дѣлъ въ югозападныхъ губерніяхъ, мы менѣе всего расположены винить настоящую администрацію. По общему отзыву, дѣла въ Кіевѣ и во всемъ краѣ, котораго Кіевъ служитъ административнымъ центромъ, съ нынѣшней весны идутъ несравненно лучше. Всѣ Русскіе дѣятели пріободрились. Новая мѣстная администрація энергически двинула впередъ крестьянское дѣло и старается высоко держать въ рукѣ — знамя Русской народности и православія. Одно безъ другаго немыслимо, да казалось бы — какому же иному знамени и быть поставлену въ Кіевѣ? и развѣ можетъ вѣрность подобному знамени быть вмѣняема въ заслугу — въ Россіи?!.. Но историческіе опыты научили насъ дорожить не только внутреннею, но и внѣшнею вѣрностью нашей администраціи Русскому народному знамени. Теперь въ Кіевѣ взоръ вашъ не раздражается уже, какъ прежде, видомъ Польскихъ вывѣсокъ и олухъ не оскорбляется звуками Польской рѣчи. Не видать ни хвастливой Польское упряжи, не слыхать ни хлопанья Польскаго кучерскаго бича, — однимъ словомъ, вы можете теперь провести нѣсколько дней въ Кіевѣ и почти не вспомнить ни о Польшѣ, ни о Полякахъ. Поляки притихли, смирились, спрятались. Но" только смирились, а не примирились — ни съ требованіями исторіи, ни съ принципомъ господства Русской народности на Русской землѣ. Администрація трудится ревностно, добросовѣстно и въ благомъ направленіи, но ей доступна только одна область — область внѣшнихъ гражданскихъ отношеній. Она можетъ стереть Польскія вывѣски, запретить употребленіе Польскаго языка въ школахъ и присутственныхъ мѣстахъ, не терпѣть ни одного католика на мѣстной службѣ, понизить размѣръ оброка и цифру выкупныхъ платежей, выплачиваемыхъ Русскими крестьянами Польскому панству, — но не ея дѣло, не ея призваніе, не по ея силамъ тягаться съ нравственной силой латинства и полонизма. Неудобно ей, наконецъ, бороться съ Поляками, какъ скоро послѣдніе держатъ себя въ предѣлахъ внѣшняго формальнаго закона и, не давая ей никакого повода къ придиркѣ, тѣмъ не менѣе, на почвѣ легальности, оказываютъ — невидимому пассивное, но въ сущности положительное противодѣйствіе успѣху Русскаго дѣла. Поляки по прежнему владѣютъ фактически Русскою землею на правѣ собственности, составляютъ между собою замкнутое общество, отказываются продавать имѣнія Русскимъ подъ разными предлогами (кромѣ двухъ-трехъ исключеній), продолжаютъ питать, по прежнему, равные замыслы и смущать народъ разными слухами. Положеніе дѣлъ таково, что отними правительство свою сильную руку, все придетъ въ прежній видъ и полонизмъ снова возобладаетъ, даже и внѣшнимъ образомъ, въ этомъ Русскомъ краѣ. Здѣсь болѣе чѣмъ гдѣ-либо необходима дѣятельность общественныхъ Русскихъ силъ, и Кіеву ли оскудѣть ими? Въ самомъ дѣлѣ, Россія была бы въ правѣ считать Кіевъ вполнѣ обезпеченнымъ. Не говоря уже о народной силѣ, заключающейся въ его святынѣ, о его исторически-живомъ значеніи, о его кровномъ родствѣ съ каждымъ Руссскимъ сердцемъ — (чего совершенно не имѣетъ, напримѣръ, Вильна); не говоря уже о бодромъ, энергическомъ Русскомъ племени, населяющемъ Кіевскую, Подольскую и Волынскую губерніи — (чего опять-таки лишенъ сѣверопадный край), — не говоря уже обо всемъ этомъ, за-Днѣпровская наша Украйна обладаетъ, дѣйствительно, элементами мѣстной Русской интеллигентной общественной силы, которыхъ именно недостаетъ Бѣлорусскимъ и Литовскимъ нашимъ губерніямъ, — она имѣетъ наконецъ у себя духовную академію и университетъ. Это такія двѣ бойницы, съ которыхъ можно бы разгромить, казалось, всѣ подколы латинства и полонизма, — такія два орудія, которыя стоютъ милліона штыковъ и присутствіе которыхъ, повидимому, должно было бы, уже само по себѣ, дѣлать напряженный трудъ администраціи совершенно излиш нимъ. Кому же приличнѣе и держать знамя Русской народности и православія, какъ не университету и академіи? Не въ ихъ ли рукахъ все просвѣщеніе края — "свѣтское и духовное, воспитаніе и приготовленіе мѣстныхъ дѣятелей? Казалось бы, что югозападному краю нечего и нуждаться въ наѣздномъ чиновничествѣ изъ остальной Россіи, которое не знаетъ мѣстныхъ особенностей, не связано съ краемъ внѣшними узами и которое составляетъ всегда только случайную, временную силу. Нынче составъ чиновниковъ удаченъ, завтра онъ можетъ разстроиться, а съ тѣмъ вмѣстѣ разстроивается и весь ходъ дѣлъ — къ выгодѣ полонизма! Нынче главный начальникъ человѣкъ энергическій: Поляки смиряются: завтра онъ можетъ быть замѣщенъ другимъ: Поляки поднимаютъ голову! Крайне непрочно то положеніе, которое поставлено въ совершенную зависимость отъ личности начальствующихъ и чиновниковъ. Очевидно, что нужно опереться на мѣстныя, туземныя силы, которыя постоянно здѣсь пребываютъ, которыя не зависятъ отъ перемѣны лицъ и которыя могутъ дать мѣстныхъ дѣятелей съ избыткомъ. Не поручено ли развитіе этихъ туземныхъ силъ именно академія и университету? Оставимъ покуда академію, вліяніе которой на духовенство не можемъ не призвать слабымъ; для такъ-называемаго образованнаго общества несравненно важнѣе университетъ. Такъ знаете ли вы. читатель, что въ Кіевскомъ университетѣ пять лѣтъ сряду стоитъ пустою каѳедра Русской исторіи! Этому трудно повѣрить, но это такъ. Теперь на эту каѳедру выбранъ, какъ мы слышали, здѣшній профессоръ Иловайскій, и мы отъ всего сердца желаемъ ему успѣха, — но дѣло въ томъ, что пять лѣтъ сряду — "какихъ пять лѣтъ! — эта каѳедра оставалась нѣмою. Между тѣмъ нигдѣ, какъ въ Кіевѣ, не имѣетъ она такой важности. Ея значеніе тамъ проповѣдническое и политическое. Тамъ, на этой архи-исторической почвѣ, живое слово профессора Русской исторіи способно было бы безъ труда разсѣять бредъ украинофильства, которое хотя вовсе не опасно само по себѣ, по своей противоположности кореннымъ инстинктамъ Русскаго народа на Югозападѣ, но крайне вредно тѣмъ, что ослабляетъ силы Русской образованной молодежи, растрачиваетъ ихъ на праздныя, безплодныя мечтанія и дѣлаетъ ихъ неспособными дать полонизму крѣпкій, дружный отпоръ. Въ самомъ дѣлѣ, что можемъ мы противопоставить упругости Польскаго патріотизма, занимающаго, къ тому же, въ краѣ очень выгодную позицію — и въ качествѣ собственниковъ чуть ре всей земли, и господствующей въ немъ интеллигенціи? Положимъ, что этотъ Польскій патріотизмъ узокъ, исключителенъ, и отъ того отчасти и силенъ, но что въ состояніи выставить противъ него воспитывающееся въ Русскихъ югозападныхъ областяхъ Русское молодое поколѣніе? Противъ патріотизма — космополитизмъ! или же украинофильскія, хохломанскія и т. п. бредни, которыя такъ любы Полякамъ, и которыя не помѣшали нѣкоторымъ изъ украинофиловъ подписаться подъ знаменитымъ адресомъ Подольскаго католическаго дворянства о присоединеніи югозападнаго края къ Царству Польскому! Повторяемъ: эти бредни неопасны въ виду того отвращенія, которое питаетъ южнорусское мѣстное энергическое населеніе ко всякой идеѣ сепаратизма, но тѣмъ не менѣе эти бредни растлѣваютъ молодыя силы и даютъ имъ ложное направленіе. Противъ всѣхъ этихъ растлѣвающихъ элементовъ космополитизма, нигилизма, сепаратизма — одно врачевство: серьезное воспитаніе, положительное знаніе. Историческая истина въ томъ краѣ — нашъ лучшій союзникъ, и она-то такъ долго и не имѣла тамъ своего провозвѣстника и толкователя! Но Кіевскій университетъ, конечно, сложитъ съ себя вину за такой «absens» Русской исторической каѳедры — на равныя внѣшнія обстоятельства. Положимъ, университетъ собственно и не виноватъ въ этомъ, но гдѣ же отыскать виноватаго? Кто виновникъ или что виною? Конечно многіе изъ нашихъ читателей и не подозрѣваютъ, что не только въ Кіевѣ, но, если мы не ошибаемся — почти во всѣхъ Русскихъ университетахъ, кромѣ Московскаго, каѳедра Русской исторіи оставалась, въ послѣдніе годы, нѣкоторое время незанятою, и не одна каѳедра Русской исторія, но и каѳедра Русской словесности. Въ нѣкоторыхъ университетахъ эти каѳедры, какъ мы слышали, недавно замѣщены, но кажется еще не во всѣхъ. Развѣ не поразителенъ, не многозначителенъ этотъ фактъ? Университетъ, «высшій представитель Русскаго просвѣщенія», «главный дѣятель и двигатель Русскаго просвѣщенія», «сосудъ Русскаго просвѣщенія», "солнце, изливающее свѣтъ просвѣщенія на Россію* — университетъ (принимая это слово въ его общемъ значеніи) не въ состояніи дать воспитываемому и просвѣщаемому имъ Русскому юношеству — разумѣнія Русской исторіи и Русскаго слова! Если бы мы говорили это только по поводу университета Св. Владиміра, то насъ бы могли обвинить въ несправедливомъ обобщеніи одиночнаго факта, но въ томъ-то и дѣло, что здѣсь этотъ одиночный фактъ самъ собою фактически обобщается и получаетъ истинно многознаменательное значеніе! Почему именно такой «abs» достался въ удѣлъ Русскому самопознанію, а не какой-нибудь орнитологіи, ихтіологіи? Кто же тутъ виноватъ, — въ этомъ, имѣющемъ уже не частный и не случайный характеръ, явленіи? Не примыкаетъ ли этотъ фактъ вины къ какой-нибудь одной общей винѣ, а вопросъ объ отсутствіи въ Русскихъ университетахъ каѳедръ Русской исторіи и словесности, — къ какому-нибудь одному общему вопросу, къ которому же примыкаетъ и столько другихъ недоразумѣній и вопросовъ Русской земли?? Именно въ такую историческую минуту, когда слово науки призывается стать политическимъ и соціальнымъ дѣятелемъ на Русской почвѣ, на благо Русскому народу, на защиту Русской земли, именно въ такую минуту нашъ оффиціальный разсадникъ просвѣщенія оказывается несостоятельнымъ, оказывается банкрутомъ! Банкрутомъ, конечно не злостнымъ, но и не просто неосторожнымъ. Намъ очень хорошо памятно то время, когда, надменно кичась европеизмомъ своей науки, вели горячую полемику представители ученаго сословія съ «Русской Бесѣдой» изъ-за вопроса о народности въ наукѣ. Ботъ и плоды этого направленія, отрицавшаго значеніе народности въ развитіи науки и такъ долго господствовавшаго въ нашихъ университетахъ! Но вполнѣ ли теперь прекратилось его господство? Нѣтъ сомнѣнія, что преобладающій характеръ нашей настоящей университетской проповѣди есть патріотическій; въ этомъ отношеніи произошла въ послѣднія пять лѣтъ перемѣна громадная — какъ въ области нашего оффиціальнаго просвѣщенія, такъ и журналистики: благодаря нигилизму, разцвѣтшему на нашей университетской почвѣ и справедливо напугавшему «отцовъ», благодаря вразумительнымъ урокамъ, заданнымъ намъ Польскимъ мятежомъ и освободившимъ изъ плѣна ложныхъ теорій наше патріотическое Русское чувство. Но посколько этотъ патріотизмъ чисто внѣшенъ и ограничивается областью политическою, настолько онъ безсиленъ и, мало того, безплоденъ для излѣченія нашего внутренняго недуга. Въ 25 No нашей газеты, въ отдѣлѣ критики, читатели могли видѣть, какимъ путемъ развивается въ Россіи народное самосознаніе: чрезъ отрицаніе ученикомъ направленія своего оффиціальнаго учителя!.. Впрочемъ, мы вообще не даемъ особенно важнаго значенія тому нашему общественному патріотизму, который замѣнилъ иностраннымъ языкомъ свой природный и почти не умѣетъ и читать по Русски; который считаетъ возможнымъ сочувствовать Русской народности безъ сочувствія ея неотъемлемому духовному ингредіенту — православію; который воспитываетъ Русскихъ дѣтей за границей; который, упорно отстаивая политическую самобытность Русской территоріи, не признаетъ самобытности Русскаго духа въ дѣлѣ духовнаго и общественнаго развитія и гнетъ его подъ иностранную формулу, — раболѣпно поклоняясь, подъ именемъ «европейской науки», авторитету Западной Европы… Но объ этомъ послѣ. Мы хотѣли только передать на общее обсужденіе «вопросъ» о скудости нашихъ общественныхъ силъ въ Кіевѣ, который однакоже есть родникъ живой воды для Русскаго народа, — о видимой причинѣ этой скудости, объясняемой, между прочимъ, состояніемъ университета — и наконецъ о причинѣ такого состоянія университета. Причина общая коренится глубоко въ нашей современной общественной жизни и подаетъ поводъ ко многому, серьезному размышленію…
Такъ вотъ какое диво читатель: болитъ у васъ въ Кіевѣ, а лѣчить приходится Москву и Санктпетербургъ!