Сочиненія И. С. Аксакова.
Общественные вопросы по церковнымъ дѣламъ. Свобода слова. Судебный вопросъ. Общественное воспитаніе. 1860—1886
Томъ четвертый.
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
Вмѣсто моднаго лозунга: «вѣнчать зданіе» «Русь» поставила лозунгомъ: уѣздъ.
[править]Въ настоящемъ No нашей газеты, которымъ заканчивается и первый годичный кругъ изданія «Руси», вамъ неожиданно приходится возвратиться къ тому самому вопросу, которымъ началось ея вступленіе на журнальное поприще, который былъ поставленъ вами въ 1-мъ же No, 15 ноября 1880 г., и накликалъ на насъ цѣлую бурю негодованія, цѣлый градъ насмѣшекъ и брани со стороны такъ-называемой либеральной прессы. На этотъ разъ, впрочемъ, мы вовсе не намѣрены входить въ новое обстоятельное разсмотрѣніе самаго вопроса, а желаемъ лишь обратить вниманіе нашихъ читателей на правительственное сообщеніе (см. ниже) объ образованіи, по Высочайшему повелѣнію, подъ предсѣдательствомъ статсъ-секретаря Каханова, особой коммиссіи для составленія проекта мятнаго управленія, т. е предположеній о преобразованія губернскихъ и уѣздныхъ административныхъ учрежденій съ соотвѣтственнымъ измѣненіемъ мѣстнаго общественнаго управленія, какъ въ уѣздахъ, такъ и въ городахъ.
Читатели помнятъ конечно, какому гнѣву большинства нашихъ органовъ печати подверглась въ то время «Русь» за то, что осмѣлилась отвлекать общественную мысль отъ безплодныхъ, пустыхъ, вредныхъ фантазій къ насущнымъ потребностямъ нашей русской дѣйствительности, и вмѣсто моднаго лозунга «вѣнчать зданіе» поставить лозунгомъ «уѣздъ» съ его крестьянскимъ и земскимъ самоуправленіемъ въ связи съ управленіемъ административнымъ. Съ какою наивною откровенностью злобствовала тогда эта «либеральная» пресса по поводу преподаннаго «Русью» совѣта смирить заносчивыя и вовсе не либеральныя мечты о призваніи будто бы либераловъ теоретиковъ, доктринеровъ или вообще «интеллигенціи» (отрицающей въ Русскомъ народѣ всякую возможность какой-либо политической и духовной самобытности) — командовать надъ народомъ въ роли народа и въ формѣ какого-либо «однороднаго съ Западною Европою либеральнаго учрежденія!» Мы утверждали, что только на мѣстѣ, тамъ въ уѣздѣ, могутъ высшіе по положенію и образованію общественные классы, совмѣстнымъ трудомъ съ населеніемъ и земскою службою, сгладить недовѣріе и рознь, созданныя между ними и простонародными массами всѣмъ ходомъ исторической и экономической жизни; узнать, понять народный бытъ и народную мысль, проникнуться основными началами народнаго духа, придти въ единство и такою общею работою въ каждой ячейкѣ нашего государственнаго организма содѣйствовать его оздоровленію! укрѣпленію… Только тогда земство станетъ правдой, станетъ равно дорогимъ, своимъ народу и государственной власти, — говорили мы… Въ отвѣтъ на эти слова, послышались изъ либеральнаго лагеря только глумленія и возгласы: «уѣздная кутузка? сообщество съ сѣрозипунниками-лапотниками? сблизиться съ народомъ, т. е. заразиться его проказой, ибо нашъ народъ прокаженный, покрытъ и смердитъ проказой»… покорно благодаримъ!" Мы не выдумываемъ; именно такія и имъ подобныя выраженія появились въ «либеральной» россійской печати, выдавались за самый цвѣтъ либеральнаго мышленія, при громкихъ рукоплесканіяхъ «либеральной» публики і всѣхъ тѣхъ, которые исключительно себя величаютъ интеллигенціею и всякое на себя нападеніе признаютъ нападеніемъ за образованность, на просвѣщеніе, на науку! Развѣ не именно такъ это было? Мы уже приводили и прежде эти образцы «либеральныхъ» рѣчей, но вынуждены напомнить ихъ снова, такъ какъ все это у насъ читающимъ міромъ легко забивается, а между тѣмъ въ нихъ, въ этихъ словахъ, высказывается истинная суть нашего россійскаго либерализма, т. е. лжелиберализма по преимуществу. Эти выраженія должны бы стоять эпиграфомъ на каждомъ періодическомъ изданіи нашей «либеральной партіи». Впрочемъ, въ настоящее время эта партія измѣнила пріемъ своей аттаки на нашу газету. Обозвавъ народъ прокаженнымъ и смердящимъ и сближеніе съ німъ интеллигенціи ненужнымъ и вреднымъ, наши противники, съ безстыдствомъ достойнымъ несравненно худшаго дѣла, на насъ же обрушиваются съ упрекомъ за то, что мы будто бы сѣемъ рознь между интеллигенціей) и народомъ, даже воздвигаемъ народъ или низшіе классы на интеллигенцію! Мало того: они возносятъ къ верху вопль, что «Русь» плодитъ смуту и въ этомъ отношеніи представляетъ нѣкоторую серьезную политическую опасность, такъ какъ клевещетъ-де на бѣдную, ни въ чемъ неповинную «интеллигенцію», которая, но новѣйшему mot d’ordre нашихъ либераловъ, не только не рознитъ съ народомъ, но выражаетъ собою мысль и духъ самого народа, только въ высшей области сознанія… Вотъ какой неожиданный оборотъ! Выходитъ однако, что такъ какъ народъ, по словамъ ихъ же корифея, лежитъ въ проказѣ и заражаетъ каждаго сближающагося съ нимъ культурнаго человѣка, то и наши либералы, сблизясь теперь съ народомъ, сами стало-быть заразились проказой?! Мы ихъ впрочемъ не назовемъ прокаженными, а развѣ только проказниками…
Какъ бы въ доказательство того, что «либеральная интеллигенція» ни въ чемъ существенномъ не рознитъ съ народомъ, «Порядокъ» ставитъ въ упрекъ нашему сотруднику, бившему профессору и теперь учителю сельской школы, что онъ въ своихъ статьяхъ въ «Руси» (встрѣченныхъ такимъ общимъ сочувствіемъ) является противникомъ «государственной элементарной школы, объединяющей дѣтей всѣхъ національностей и вѣроисповѣданій», т. е. шкоды космополитической и невѣроисповѣдной, иначе: школы по новѣйшему французскому типу, гдѣ слово «Богъ» замѣняется словомъ «натура», откуда выносятся всякія эмблемы христіанства, напримѣръ Распятія и т п. Вотъ какая школа предлагается «либеральною интеллигенціей)» православному Русскому народу, который если еще чуждается сельскихъ училищъ, то только потому, что не вполнѣ удостовѣренъ въ религіозной основѣ предлагаемаго ему образованія!.. Затѣмъ, въ доказательство вящаго духовнаго единства «либеральной партіи» съ народомъ, «Русская Мысль», какъ уже извѣстно читателямъ «Руси», устами г. Головачева провозгласила, что Русскій народъ не представляетъ ни малѣйшей не только политической, но и религіозно-нравственной самобытной особенности (такъ что христіанинъ ли онъ, или магометанинъ, это-де все равно, до этого и дѣла нѣтъ). Обличивъ эту чудовищную нелѣпость и доказавъ, что такого рода воззрѣніе вовсе не свидѣтельствуетъ о духовномъ съ народомъ единствѣ, мы ожидали, что редакція «Русской Мысли» трижды отречется, отплюнется отъ обнародованной на ея страницахъ ереси и предастъ г. Головачева публичному отъ себя отлученію. Ничуть не бывало. Не отрекаясь отъ г. Головачева, ни отъ выраженныхъ имъ мнѣній, и какъ бы въ отвѣтъ на нашу статью, «Русская Мысль» въ послѣдней книжкѣ выпалила противъ насъ двойнымъ зарядомъ — именно за лживое якобы обвиненіе интеллигенціи («либеральной», ибо мы только на нее и нападали) въ духовной ровни съ народомъ. Но къ несчастію для неумѣлыхъ застрѣльщиковъ, зарядомъ обсыпало только ихъ самихъ. Редакторъ «Русской Мысли» какъ бы только подтверждаетъ предположеніе, что и по его мнѣнію въ словахъ г. Головачева, въ этомъ торжественномъ отрицаніи русской духовной народной личности, нѣтъ ничего, что бы разнило съ истиннымъ понятіемъ о русской народности; что не усматриваетъ онъ различія съ мыслью и совѣстью народной ни въ словахъ «Порядка», ни въ «умоначертаніи» прочихъ органовъ того лагеря, къ которому «Русская Мысль» «считаетъ за честь принадлежать», — той «интеллигенціи», которую она признаетъ высшимъ выраженіемъ духовной сущности Русскаго народа!.. Нападеніе на свой лагерь онъ считаетъ посягательствомъ на достоинство самой науки, которую въ особенности онъ беретъ подъ свою защиту, объявляя, что наука вещь безспорно полезная… Мысль, конечно, не новая, но для того, чтобъ придать ей характеръ нѣсколько болѣе оригинальный и свѣжій, редакторъ «Русской Мысли» выражается даже такъ, что наука, какъ «компендіумъ несомнѣнныхъ истинъ, имѣетъ онравстливающее значеніе». Несмотря на такое, дѣйствительно новое, но неудобопроизносимое слово, мы считаемъ подобное опредѣленіе науки совершенно не точнымъ, ибо наука не замыкается и постоянно пребываетъ такъ-сказать въ процессѣ исканія истины (въ чемъ и состоитъ ея возвышающее и облагораживающее свойство), такъ что не всѣ научныя положенія могутъ, въ данную минуту, быть принимаемы за непреложныя истины, да еще съ онравстливающимъ значеніемъ. «Послѣднее слово науки» — положимъ — отрицаніе самостоятельнаго духовнаго начала, матеріализмъ: «онравстливающаго» мы тутъ ничего не видимъ, въ компендіумъ его включать, какъ большинство вашихъ педагоговъ и нашей якобы либеральной интеллигенціи, вовсе не расположены, твердо вѣруя, что та же наука, въ дальнѣйшемъ своемъ развитіи, придетъ къ отрицанію итого, послѣдняго слова", — на которомъ однако заквашиваются у насъ цѣлыя поколѣнія, благодаря суевѣрамъ науки!.. Дѣло въ томъ, что просвѣщеніе духа дается не одною наукой; что кромѣ науки, существуетъ и другой критерій, которымъ мы и руководимся по преимуществу въ отношеніи къ образованію народныхъ массъ, вопреки сентябрьскимъ разглагольствіямъ «Русской Мысли». Трудно понять, несмотря на всѣ толкованія почтеннаго редактора этого страннаго журнала, на какомъ же однако основаніи въ ноябрьской его книжкѣ, устами г. Дитятина и самого редактора, «Русь» паки и паки выставляется противницей науки и просвѣщенія?! та самая «Русь», которая отстаивала на своихъ страницахъ необходимость классическаго подготовительнаго образованія для лицъ посвящающихъ себя образованію высшему (въ чемъ, какъ извѣстно, расходится съ большинствомъ «либеральнаго лагеря», поклоняющагося реализму), и которая печатаніемъ «Замѣтокъ сельскаго учителя» служитъ, кажется намъ, дѣлу народной школы поусерднѣе и по дѣйствительнѣе либеральныхъ одностаничниковъ «Русской Мысли», проводящихъ мысль о школѣ на новѣйшій манеръ французскій!.. Мы еще возвратимся, впрочемъ, къ статьѣ г. Юрьева, служащей предисловіемъ къ статьѣ г. Дитятина, — этимъ образцамъ недомыслія, вполнѣ (готовы вѣрить) искренняго со стороны перваго, но тѣмъ не менѣе удивительнаго, и нисколько не удивительнаго, потому что явно недобросовѣстнаго, со стороны втораго. Здѣсь же, для связи съ общею мыслью настоящей статьи, упомянемъ только, что редакторъ упомянутаго журнала удерживаетъ за «интеллигенціей)» употребленное нами однажды выраженіе (при характеристикѣ общаго соціальнаго строя нашего отечества): «командующіе классы». «Интеллигенціей)» же придаетъ себя, какъ извѣстно, только «либеральная партія», ибо только она одна и величаетъ себя этимъ именемъ и только одна и обижается на насъ за интеллигенцію (какъ будто, нападая на тѣхъ, которые выдѣляютъ себя изъ народа съ высокомѣрнымъ ярлыкомъ на челѣ: «интеллигенція», сами мы выключаемъ себя изъ разряда людей образованныхъ). И такъ, удерживая за своей партіей или за «интеллигенціей)» данное нами названіе «командующихъ классовъ» (несмотря на его ускорительный оттѣнокъ), редакторъ «Русской Мысли» такъ-таки прямо и объявляетъ, что эти «командующіе классы» «призваны къ переустройству русской жизни»: онъ не говоритъ даже къ содѣйствію, къ участію въ переустройствѣ, не упоминаетъ даже о томъ, что и некомандующіе классы, которыхъ такое переустройство касается по преимуществу, имѣютъ нѣкоторое право участвовать въ этомъ переустройствѣ, могутъ смѣть и свое сужденіе имѣть по близко затрогивающему ихъ дѣлу… Если это даже и недомолвка, то она характеристична. Въ этомъ выраженіи, въ этомъ самовеличаніи интеллигенціи титломъ: «командующіе классы», одновременно съ безсмысленнымъ, если не лицемѣрнымъ обвиненіемъ «Руси» въ сѣяніи смуты и раздора между образованными и низшими народными классами (какъ бы въ отместку за то, что «Русь» представила образцы вопіющаго разномыслія гг. либеральной команды съ народомъ), выпукло выступаетъ сокровенная сущность притязаній нашей «либеральной интеллигенціи», именно на командованіе народомъ во имя народа, но безъ него и не съ нимъ.
Пусть не посѣтуютъ на насъ читатели за такое длинное отступленіе въ сторону. Мы невольно, заканчивая первый годъ существованія «Руси», наведены были вышеупомянутымъ правительственнымъ сообщеніемъ, одновременно съ статьями только что появившейся «Русской Мысли» — на желаніе подвести хоть, нѣкоторый итогъ нашей дѣятельности и нашей полемикѣ. Мы, оказывается, самою силою вещей удерживаемся на той самой точкѣ, отъ которой отправились. Вопросъ, поставленный «Русью» еще годъ тому назадъ, сталъ уже теперь вопросомъ дня, общею задачею печати, разумѣя здѣсь и то большинство періодическихъ органовъ, которые во время оно съ такимъ остервенѣніемъ напали на нашу газету за самую постановку вопроса. Не наши доводы, разумѣется, ихъ убѣдили. Правительство, уже нѣсколько лѣтъ тому назадъ признавшее необходимость преобразованій въ мѣстномъ управленіи, въ началѣ нынѣшняго года циркулярно потребовало отъ всѣхъ уѣздныхъ земствъ и всѣхъ уѣздныхъ по крестьянскимъ дѣламъ присутствій ихъ мнѣнія по поводу нѣкоторыхъ неудобствъ, замѣченныхъ въ послѣднемъ учрежденіи. Такой запросъ, принятый въ свое время чрезвычайно несочувственно, сухо, какъ бы съ видомъ обманувшейся надежды, либеральною прессой, подалъ однако же земствамъ невольный поводъ (какъ мы это и предсказывали) къ составленію предположеній о преобразованіи всего уѣзднаго управленія. Ничто и никто не мѣшалъ нашимъ земскимъ собраніямъ отнестись къ этой работѣ съ полною внимательностью, съ дознаніемъ настоящей народной мысли отъ уѣздныхъ гласныхъ изъ крестьянъ, даже съ опросовъ послѣднихъ на мѣстѣ, какимъ-либо частнымъ способомъ. Нѣкоторыя земства такъ именно и отнеслись къ дѣлу, и безъ сомнѣнія представятъ теперь въ коммиссію, если уже не представили, замѣчательные труды. Были и такія, которыя взглянули на задачу съ нѣкоторымъ пренебреженіемъ, вѣроятно потому, что она нисколько не легка и требовала напряженныхъ соображеній, а не однихъ безсодержательно либеральныхъ рѣчей о препонахъ полагаемыхъ земской дѣятельности, да о призваніи земствъ къ рѣшенію задачъ повыше. Эти «либеральныя» земства будутъ только пристыжены тѣми земствами, которыя добросовѣстными изслѣдованіями своей задачи послужатъ общему дѣлу водворенія правильныхъ порядковъ внутренняго, мѣстнаго самоуправленія, слѣдовательно истинному либерализму.
Такъ или иначе, какой бы даже ни былъ окончательный исходъ этой заданной русскому земству работы, она безъ сомнѣнія не останется безъ плодотворныхъ послѣдствій хоть бы только для нашего общественнаго сознанія; она вносить свѣтъ въ самыя существенныя, первоначальныя отправленія общественной жизни, — отъ которыхъ зависитъ и общее состояніе всего нашего государственнаго организма. Мы такъ привыкли, чтобы за насъ думало и сочиняло правительство, а чтобы мы сами пользовались правомъ дешевой критики и взваливанія всей отвѣтственности за худые законы и распоряженія на то же правительство, что полезно поставить насъ самихъ лицомъ къ лицу съ задачами общественнаго устройства и заставить вести за разрѣшеніе ихъ отвѣтственность; полезно низвести насъ изъ области теоріи и доктринъ на почву дѣйствительности и принудить считаться съ реальными условіями и данными жизни. Къ концу года всѣ земства и всѣ присутствія но крестьянскимъ дѣламъ представятъ въ Министерство внутреннихъ дѣлъ свои работы. Коммиссіи, на разсмотрѣніе которой онѣ будутъ переданы, предстоитъ не маловажный трудъ: сдѣлать предварительный сводъ всему этому громадному числу проектовъ. Въ составъ Коммиссіи войдутъ и «мѣстные свѣдущіе люди и всѣ тѣ лица, участіе которыхъ признается полезнымъ». Ни число свѣдущихъ, ни способъ ихъ назначенія, — по выбору ли самой власти, или мѣстныхъ земствъ, — еще не опредѣлены. Во всякомъ случаѣ будущему году предстоитъ разрѣшеніе одного изъ самыхъ важныхъ вопросовъ, — разрѣшеніе, подготовленное трудами печати и земскихъ людей всей Россіи. Было бы однакожъ полезно, чтобы выработанный Коммиссіею проектъ, еще до утвержденія его высшею властью, былъ обнародовавъ и вновь подвергнутъ разсмотрѣнію земствъ жъ своей окончательной формѣ, для устраненія всякихъ недоразумѣній ври введеніи его въ дѣйствіе.
Пора наша рабочая. Много серьезныхъ вопросовъ возбуждено и подвергнуто коллегіальному обсужденію, болѣе или менѣе главному, съ участіемъ если не вездѣ земскихъ людей, или делегатовъ отъ общества, то печати. Все это, безъ сомнѣніи, не можетъ не бить плодотворно, ибо не праздно занимаетъ, а упражняетъ общественную мысль, обогащаетъ васъ и правительство опытомъ. Примѣръ коммиссіи свѣдущихъ людей по вопросу питейному служитъ, кажется намъ, полезнымъ указаніемъ, чего на будущее время желательно было бы избѣгать при составленія подобныхъ коммиссій. Прежде всего, думаемъ мы, слѣдовало бы для вопросовъ подобной спеціальности, какъ питейное дѣло, избирать спеціалистовъ до преимуществу, или же приглашать членовъ предварительно ознакомиться съ вопросомъ у себя дома, на мѣстѣ. Затѣмъ, но нашему мнѣнію, задача собранія земскихъ людей — главнымъ образомъ въ установленіи общей программы закона, его основныхъ положеній или принциповъ. Разработка положеній въ частностяхъ и подробностяхъ, окончательная редакція, такъ-сказать кодифицированіе ихъ можетъ и не лежать на обязанности всего собранія земскихъ людей, или же быть поручено земскимъ людямъ совмѣстно съ правительственными чиновниками, или пожалуй быть возложено на особенную редакціонную, всегда малочисленную коммиссію, съ тѣмъ конечно, чтобъ проектъ окончательной редакціи былъ вновь просмотрѣнъ собраніемъ экспертовъ для свѣрки его съ общею программой. Во всякомъ случаѣ намъ кажется* необходимымъ, чтобъ редакціонная работа разсматривалась не по мѣрѣ изготовленія каждаго параграфа, а въ общей связи всѣхъ параграфовъ, по изготовленіи всего проекта. Въ настоящей же коммиссіи была принята совсѣмъ обратная система. Еще до окончанія разработки самой общей программы, каждое общее положеніе, по установленіи большинствомъ, отсылалось въ редакціонную подкоммссію: между тѣмъ, при дальнѣйшемъ составленія программы приходилось иногда измѣнять первоначальный опредѣленія. Наконецъ, теперь, когда обсужденіе основныхъ положеній уже окончено, редакціонная коммиссія въ теченіи слишкомъ мѣсяца вноситъ каждый разработанный ею параграфъ на разсмотрѣніе общей коммиссіи — отдѣльно, по мѣрѣ его изготовленія. Можно ли обсуждать проектъ по частямъ, не имѣя въ виду цѣлаго, и подвергать каждую особую статью, внѣ связи съ прочими, случайностямъ баллотировки? При такомъ способѣ противорѣчія неминуемы. По крайней мѣрѣ газетные рефераты заставляютъ это предполагать. Трудно понять, напримѣръ, почему коммиссія, признавъ огромнымъ большинствомъ необходимость устраненія Евреевъ отъ всякаго прикосновенія къ питейной торговлѣ, постановила, дней десять потомъ, большинствомъ чуть ли не одного голоса, допущеніе Евреевъ къ надзору въ селахъ за правильностью торговли, т. е. къ надзору за тѣмъ, не шинкарствуютъ ли тайно сами Евреи?! Намъ кажется страненъ самый вопросъ объ организаціи сельскаго надзора: это все лишнія подробности. Наложите за тайную торговлю, при жестокомъ штрафѣ, отвѣтственность на все сельское общество за круговою порукою (какъ объ этомъ просятъ сами крестьяне), и надзоръ устроится самъ собою. Точно также сначала толковали о типѣ общественныхъ кабаковъ и сдали это положеніе въ редакціонную подкоммиссію; затѣмъ впослѣдствіи положили: кабаку въ прежнемъ его видѣ не быть, а быть корчмѣ или сельскому трактиру. Стало-быть, типъ общественныхъ или мірскихъ кабаковъ свелся на типъ мірскихъ корчемъ или трактировъ, а это уже не одно и то же, и такого типа еще не существуетъ въ дѣйствительности, такъ что и ссылки на нѣкоторые примѣры общественныхъ кабаковъ становятся не умѣстны: если трактирное облагораживаніе кабака предполагается не для формы, то содержаніе трактира міромъ является дѣломъ несравненно болѣе сложнымъ и болѣе труднымъ для учета. Впрочемъ всѣ эти недоразумѣнія могутъ быть теперь и устранены; мы основываемся только на отрывочныхъ газетныхъ сообщеніяхъ, и хотѣли только указать на неудобство разсматривать и баллотировать какой бы то ни было проектъ по частямъ, прежде чѣмъ онъ составленъ въ цѣломъ видѣ и въ цѣломъ видѣ представленъ на обсужденіе…
Кстати къ вопросу о народномъ пьянствѣ. На дняхъ мы прочли въ одной корреспонденціи изъ Галиціи (въ «Новомъ Времени») о томъ благодатномъ дѣйствіи на быть и положеніе крестьянъ, какое производитъ совершенное закрытіе кабаковъ въ тѣхъ селеніяхъ, гдѣ утвердились «общества трезвости». Мѣсто кабаковъ заняли не трактиры, а сельскія читальни. Въ тѣхъ селахъ встрѣчаются часто каменные кресты, поставленные самими крестьянами (русскими) съ надписью: «Крестъ побѣдилъ поганство, крестъ побѣдитъ и пьянство»… Вѣдь хорошо!..
Если способомъ баллотировки опредѣляется число сторонниковъ того или другаго мнѣнія, то едвали тамъ, гдѣ баллотировка не имѣетъ рѣшающаго значенія, она должна устранять мнѣніе меньшинства. По вопросу о выкупныхъ платежахъ были представлены мнѣнія и большинства, и меньшинства, и даже единичныя мнѣнія. Намъ кажется, что и при составленіи питейнаго проекта, равно и всѣхъ прочихъ подобными же коммиссіями, не должны оставаться безгласными мнѣнія меньшинства, если только оно таковыми своими мнѣніями дорожитъ.