В комнате милой моей и день я любить научаюсь,
Сидя часы у стола за одиноким трудом,
Видя в окно — лишь сруб соседней избы, а за нею —
Небо — и зелень одну, зелень — и небо кругом. 5 Только мой мир и покой нарушали несносные мухи;
Их я врагами считал — злее полночных мышей;
Но — до поры и до времени: мыши то вдруг расхрабрились,
Начали ночью и днём, не разбирая когда,
Быстрые, вёрткие, тихие — по полу бегать неслышно, 10 Голос порой подавать чуть не в ногах у меня.
Кончилось тем, что добрые люди жильца мне сыскали:
Чёрного Ваську-кота на ночь ко мне привели.
Чёрный без пятнышка, стройный и гибкий, неслышно ступал он;
Жёлтые щуря глаза, сразу ко мне подошёл; 15 Ластясь, как свой, замурлыкал, лежал у меня на коленях;
Ночью же против меня сел на столе у окна,
Круглые, жёлтые очи спокойно в мои устремляя;
Или (всё глядя) ходил взад и вперёд по окну.
Чуткие ноздри, и уши, и очи — недобрую тайну 20 Чуяли; словно о ней так и мурлычет тебе
Демон, спокойно-жесток и вкрадчиво, искренно нежен.
Тронул он их или нет — как не бывало мышей.
Я же узнал лишь одно: в обыденном почувствуешь тайну, —
Чёрного на ночь кота в спальню к себе позови.