Герберт Спенсер. Основные начала. Спб. 1897 г. Изд. Пантелеева. Сочинения Герберта Спенсера. Основан… (Спенсер)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg
Герберт Спенсер. Основные начала. Спб. 1897 г. Изд. Пантелеева. Сочинения Герберта Спенсера. Основания психологии. Части I-V. Спб. 1897. Изд. товарищества Сытина
авторъ Герберт Спенсер, переводчикъ неизвѣстенъ
Оригинал: англійскій, опубл.: 1897. — Источникъ: az.lib.ru

    Гербертъ Спенсеръ. Основныя начала. Спб. 1897 г. Изд. Пантелѣева. Сочиненія Герберта Спенсера. Основанія психологіи. Части I—V. Спб. 1897. Изд. товарищества Сытина. Знаменитый англійскій философъ Гербертъ Спенсеръ родился въ 1820 г. Въ 1844 г. впервые выступилъ на литературное поприще и до 60-хъ годовъ писалъ на различныя темы по философіи и естествознанію. Въ началѣ 60-хъ годовъ онъ задумалъ написать огромное сочиненіе: «Основы синтетической философіи», и только недавно вышедшій 3-й томъ «Соціологіи» завершилъ собой огромный трудъ — плодъ почти полувѣковой работы. «Основы синтетической философіи» содержатъ «Основныя начала», «Основанія біологіи» (2 т.), «Основанія психологіи» (2 т.), «Основанія соціологіи» (3 т.), и, наконецъ, «Основанія этики» (2 т.). Уже изъ заглавія этихъ трудовъ легко видѣть, что сочиненія Опансера захватываютъ всѣ отрасли человѣческаго познанія. По энциклопедичности своихъ познаній Гербертъ Спенсеръ можетъ быть поставленъ на ряду съ О. Контомъ и даже съ Аристотелемъ и Лейбницемъ. Подобно имъ, онъ обладаетъ той полнотою знаній, какая не обходима для созданія цѣльной философской системы.

    Гербертъ Спенсеръ относится къ числу тѣхъ философовъ, которые у насъ пользуются наибольшимъ признаніемъ. Россія была первой страной, въ которой больше всего переводились его сочиненія и гдѣ они читались, можетъ быть, больше, чѣмъ гдѣ бы то ни было, кромѣ Англіи. Это объясняется тѣмъ, что система философіи Спенсера строится на обширномъ научномъ фундаментѣ. Онъ смотритъ на философію, какъ на сводъ научныхъ знаній, какъ на особенный синтезъ ихъ и въ своихъ философскихъ построеніяхъ пользуется такой огромной массой чисто научныхъ данныхъ, что въ вашу эпоху, когда повсюду замѣчается стремленіе къ строго-научнымъ построеніямъ, когда всѣ спекулятивныя построенія подверглись всеобщему осмѣянію, его философія, разумѣется, должна была вызвать всеобщія симпатіи, въ особенности у насъ въ Россіи, гдѣ никогда не было своей философіи. Вѣроятно, недостаточная распространенность философіи въ Россіи была также причиной того, что публика не могла точно опредѣлить тотъ типъ философіи, къ которому слѣдуетъ отнести философію Герберта Спенсера. Одни считаютъ его матеріалистомъ и читаютъ его сочиненія сквозь очки ходячаго матеріализма, другіе считаютъ его типичнымъ представителемъ позитивизма вообще и англійскаго позитивизма въ частности, но и то и другое нельзя признать правильнымъ. Что онъ совсѣмъ не матеріалистъ въ обыкновенномъ смыслѣ, читатель монетъ легко убѣдиться, если прочтетъ послѣднія главы его «Основныхъ началъ» и «Основаній психологіи» (часть V). Вѣрнѣе всего было бы считать его пантеистомъ въ томъ же смыслѣ, въ какомъ мы, напр., считаемъ Спинозу. Онъ думалъ, что можно примирить религію и науку. По его мнѣнію, во всѣхъ религіозныхъ системахъ выступаетъ истина, которая сначала лишь смутно предчувствуется, именно, что есть нѣчто вездѣсущее, непостижимое, обнаруженіями котораго служатъ всѣ явленія. Этой основной истинѣ религій идетъ на встрѣчу наука со своимъ познаніемъ, что скрытая за всѣми явленіями реальность должна оставаться постоянно непознаваемою. Такимъ образомъ, всѣ религіи и философскія системы находятся въ согласіи въ томъ отношеніи, что онѣ признаютъ существованіе абсолюта. Спенсеръ принадлежитъ къ числу тѣхъ, которые признаютъ послѣднее.

    Гораздо чаще, какъ мы сказали, его причисляютъ къ позитивной школѣ, но вотъ что по этому поводу говоритъ одинъ изъ нашихъ позитивистовъ, В. В. Лесевичъ: «Говоря объ этихъ Писателяхъ (т. е. о представителяхъ позитивизма), мы не имѣемъ въ виду однако же Герберта Спенсера, сопричисляемаго къ позитивной школѣ только по недоразумѣнію. Еще Милль выражалъ удивленіе, встрѣчая со стороны Макъ-Коша увѣреніе, будто Спенсеръ повиненъ у него въ заимствованіяхъ. Въ настоящее время просто смѣшно принимать мистико-метафизическое построеніе Спенсера за позитивное. Въ основоначалахъ философіи Спенсера можно видѣть повтореніе послѣ-кантовіскихъ натуро-философскихъ пареній, и къ Сенсеру приложимо названіе его англійскимъ Гегелемъ. Для насъ выясняются тогда, какъ его скачки и противорѣчія, такъ и заднія мысли не научнаго пошиба и всѣ вообще блѣдные призраки мысли въ царствѣ тѣней». (Что такое научная философія. Спб. 1891, стр. 103—104). Мы не станемъ разбирать, въ какой мѣрѣ былъ правъ т. Лесевичъ, давая такой приговоръ о системѣ Г. Спенсера, а замѣтимъ только, что такой взглядъ на Спенсера не стоитъ особнякомъ. Вообще послѣдовательные позитивисты не могутъ призвать его позитивистомъ въ строгомъ смыслѣ слова, это легко объяснить почему. Всякій позитивистъ долженъ быть непремѣнно феноменалистомъ, т. е. онъ долженъ сказать, что человѣческое познаніе ограничивается только лишь тѣмъ, что составляетъ предметъ непосредственнаго чувственнаго воспріятія. Все то, что по самой природѣ своей не можетъ быть предметомъ чувственнаго воспріятія, то не только не можетъ быть познаваемо, но самое существованіе чего-либо въ этомъ родѣ (что философы называли нѣсколько неопредѣленнымъ терминомъ «вещь въ себѣ») весьма сомнительно. Нѣчто подобное признавалъ и Спенсеръ, когда утверждалъ, что въ основѣ всѣхъ вещей лежитъ нѣчто, что можетъ быть названо «непознаваемомъ». Но строгіе позитивисты (наор., Милль, Литтре) возстали противъ спенсеровскаго «непознаваемаго». Милль находилъ это понятіе полнымъ противорѣчія, ибо если все познаваемое нами существующее есть обнаруженіе этого непознаваемаго, то, слѣдовательно, это непознаваемое въ извѣстномъ смыслѣ познаваемо. Литтре упрекалъ Спенсера въ томъ, что онъ говорилъ о «непознаваемомъ» такъ, какъ если бы онъ его прекрасно познавалъ. Какъ бы то ни было, Спенсеръ не можетъ быть признанъ позитивистомъ въ обыкновенномъ смыслѣ слова.

    Все это мы говоримъ вовсе не для осужденія его системы, а только лишь для того, чтобы ближе опредѣлить его, такъ сказать, философскую физіономію. Его система представляетъ громадный интересъ для всякаго читателя. Та грандіозная философская концепція, которая лежитъ въ основаніи его системы дѣлаетъ изученіе его сочиненій высокопоучительнымъ для всякаго образованнаго человѣка. Съ особеннымъ удовольствіемъ считаемъ нужнымъ отмѣтить, что переводы «Основныхъ началъ» въ изданіи Пантелѣева и «Психологіи» въ изданіи Сытина исполнены безукоризненно хорошо.

    "Міръ Божій", № 12, 1897